24. Декабрь 1611-март 1612 гг, Лжедмитрий II

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

После долгих колебаний псковичи, наконец, признали очередного “Дмитрия” царём и под звон колоколов открыли ему ворота. Вдоволь напраздновавшись, он отправил посольство к стоявшему под Москвой ополчению с оповещением о своём “воскрешении из мёртвых”.

На самом деле объявившийся “Дмитрий” был сыном одного московского дьякона. Не желая идти по отцовским стопам, он сбежал из дома и пристал к казакам, коим представлялся то Матвеем, то Исидором (но которые называли его либо Матюшкой, либо Сидоркой). Хотя и не на первых ролях он участвовал во многих авантюрах Смуты. Судьба привела его в Новгород после внезапной гибели Тушинского вора. Там он успел побывать ложечником, изрядно примелькался, поэтому когда по наущению казаков-товарищей весной 1611 года авантюрист объявил себя царём Дмитрием, на местном рынке над ним лишь посмеялись.

После такого конфуза друзья позвали его в Ивангород, где находилось приличное количество казаков бывшего тушинского воинства. И вот там очередного самозванца ждал триумф. Вслед за Ивангородом “Дмитрия” признали Ям, Копорье, Гдов. Но почивать на лаврах “царь” не мог. От него требовали наведения порядка и изгнание интервентов - в первую очередь шведов - из северо-западного края.

Новгород к тому времени прочно находился под управлением шведов. “Дмитрий” вместе с казаками отправился к его младшему побратиму, который отбивался то от шведов, то от поляков. Псков его тогда не принял, и “царю” пришлось бежать из-под его стен в Гдов от шведско-новгородской рати.

Осадив там “Дмитрия”, шведский воевода предложил самозванцу наместничать в Псковщине, если перестанет называть себя Дмитрием и присягнёт шведской короне. Тот отказался и вместе с казаками совершил прорыв к Ивангороду.

Отлежавшись после ранения, “царь” вновь отправился под стены Пскова, чтобы помочь ему отбиться от отрядов Лисовского. На сей раз изнурённый осадами Псков присягнул ему. “Дмитрий” вскоре завёл боярскую думу, куда вошли князья Хованский и Вельяминов, администрацию, начал устанавливать налоги на подвластных территориях. Идиллию портили казаки, которые как всегда позволяли себе разбои.

В январе из-под Москвы явились представители Заруцкого и Трубецкого. Они хотели убедиться в подлинности “Дмитрия”. Находясь перед троном, они поняли, что это не их тушинский вождь, но “Дмитрий”, пользуясь властью над ними, заставил их написать в грамоте, что “царь” действительно не погиб от руки Петра Урусова. Грамоту отвезли под Москву сподручники “Дмитрия”.

Спустя время оттуда прибыло ещё одно посольство. Его представители были сообразительнее первых и сразу узнали своего господаря, о чём собственноручно поведали остальным после своего возвращения. В марте “Дмитрия” уведомили, что казаки подмосковного ополчения принесли присягу. Северщина и заокские области также выразили ему покорность.

А вот северо-восточная Русь и нижегородское ополчение признавать “Дмитрия” отказались. Исключение составили лишь Арзамас и Алатырь.

-Обойдусь пока и без них! - беспечно махнул рукой самозванец. - Вот выгоню шведов с поляками - и возьмусь за внутренних смутьянов!

Приказав отдельным частям тревожить Ливонию, он ударился в буйный казачий разгул.