Двойник бури

Летом прошлого года моя племяшка Аня научилась копировать предметы. Да, прозвучало странно, но я и не собирался об этом рассказывать на каждом углу — так я решил подкрепить наше давнее знакомство историей, которая, надеюсь, не оставит по себе двойственное впечатление...

В общем, Аня дублировала предметы так: смотрела на что-либо, потом разводила глаза и левой рукой доставала копию предмета. Со стороны казалось, что вещь возникала из пустоты.

Оригинал и копия ничем не отличались, как было, например, с моей любимой кружкой. На внешней стенке Соник и Шэдоу занимали боевую стойку. Изображение черного ежика немного стерлось, потому что я припадал губами к его колючкам — они торчали и впритык подходили к каемочке кружки.

Однажды Аня увидела, как я расплатился за мороженое мелочью. Взяв десерт, она хитро взглянула на меня: «В зеркальную комнату сводишь? Мне на билет не хватает...» — я отшутился, что тетя команды не давала, да и сам не взял с собой денег. Тогда Аня попросила дать самую крупную монету. Не без ухмылки вручил ей десять рублей.

Пришлось оставить племяшку наедине с гениальной идеей — отлучился по делам на пару часов, а саму Аню запер в квартире на всякий случай. Тетя разрешила: «Все, что угодно, главное, чтобы не шумели и все остались живы», — так она сказала.

Но когда я вернулся... вся комната Ани была в десятирублевых монетах. Закрыв глаза, она валялась на куче денег, а справа и слева от двери стояли еле поблескивающие от дневного света столбы. Сильно пахло металлом. Наступал на деньги с неприязнью, потому что они шаркали по ламинату, портили его, да и можно было поскользнуться.

Рядом с Аней монеты то и дело подскакивали, делясь надвое. Я потряс ее за руку и услышал еле звенящее: «Опять рубль падает...» Подергал Аню за руку, она открыла глаза и сказала, находясь в трансе: «Я орел, ты решка». Потом задумалась: «Ты орел, я решка». Десять рублей продолжали подскакивать то тут, то там, а за спиной с тяжелым грохотом рухнула одна из монетных башен.

Аня просто лежала и умножала мелочь: «Десять тысяч сто десять. Десять тысяч сто двадцать». Я никак не мог остановить счет Ани, только в панике достал десять рублей, но не монетой, а банкнотой. Вытянув ее перед глазами Ани, она сначала очень удивилась и только потом, спустя минуту где-то, очнулась. «Быстро! Ищи самую блестящую монету!» — крикнула Аня, и мы начали срочно рыскать по мелочи, которая продолжила умножаться.

У нас ничего не вышло. Аня в панике копалась  в мелочи по углам комнаты, и одна из монет выстрелила прямо в нее своей копией. Вот именно это и был блестящий оригинал. Монета вылетала из кучи с очень высокой скоростью, и, по сути, умножался только оригинал, а все остальное было копиями.

Аня схватила главную монету и начала срочно вкладывать в нее копии, как в дробовик, а я помогал, собирая вокруг Ани золотые горы. Копии продолжали вылетать, оставив на теле пару синяков, но спустя три часа кончились.

Племяшка выбилась из сил, да и я тоже. Аня взяла главную монету, крикнула: «Да чтобы ты!..» — и выкинула в открытое окно, а потом легла на кровать и попросту-напросто заснула.

Я устал, но спать не хотел. Ушел пить чай, но я не знал, какая кружка была моей. Выручало только смутное предчувствие: из по-настоящему своей кружки пить приятнее.