Посвящение

В середине июля установилась немыслимая жара с температурой за сорок.

Горожане спасались у воды, в данном случае – на берегу озера в рижском Межапарке.

– Помогите! – услышал Анатолий дальние отчаянные крики, тревожно плещущиеся над пляжем.

Крики сопровождались беспорядочными громкими звуками шлепков от сумбурно колотящих по воде рук.

– Паша! Паша! – суматошно звали голоса – девический и юношеский, совсем недавно обретший низкие грубоватые нотки, но теперь с каждым повторением призыва становившийся по-детски писклявым, обречённым и захлёбывающимся от панического страха.

Сразу же за этими возгласами послышались и другие.

– Помогите! Помогите же! – вразнобой полетели по пляжу испуганные женские мольбы, взывавшие к тем, кто мог бы броситься на помощь. Но никто из поднявшихся с раскалённого песка и стягивавшихся к месту событий людей не стремился прыгать в воду. В горячем воздухе повис животный страх перед собственной беспомощностью, незнанием и неумением действовать, а ещё парализующий ужас перед казавшейся неминуемой катастрофой.

Но слышались в хаотичном гуле тонкие нотки надежды и неопределённой уверенности в том, что обязательно найдётся тот, кто поможет и спасёт тонущего. А точнее, веры в чудо.

В общей разноголосице метался и оглушительный плач перепуганных и кружащихся над водой взволнованных и беспорядочно горланящих чаек.

Задремавший на солнцепёке Анатолий проснулся от многочисленных криков, мигом вскинул голову и приподнялся.

Июльский пляж у огромного озера был полон людей.

Сюда, на известный жителям ближайшего городского района кусочек берега, собирались любители тёплой воды и недалёких переездов.

Расстояние до Рижского залива из Межапарка можно преодолеть довольно быстро. Но старожилы, пребывавшие в уверенности, что вода в Кишозере, раскинувшемся на восемь квадратных километров на севере города, будет намного теплее, чем в море, предпочитали отдыхать именно здесь – на небольшом пляже за старым стадионом.

Анатолий вскочил и сразу оценил обстановку.

Крики доносились от казавшейся крошечной на фоне большого озера водной котловины, с виду красивой и безобидной. Метров двадцати в диаметре, с обычно невозмутимой зеркальной поверхностью, она смотрела безмятежным синим взглядом прямо в бирюзовое небо недалеко от тёмных кобальтовых озёрных глубин. Говорили о том, что купаться в ней очень опасно. У воронки была дурная слава – знатоки рассказывали о внушительной глубине и обрывистых берегах. Так что большинство отдыхающих не рисковало. Но вода в коварном маленьком озерке, приютившемся возле почтенно-широкого озера с не менее плохой славой, привлекала ласковой, какой-то по-детски наивной и манящей теплотой. Пробовали окунуться в эту выглядевшую спокойной ловушку, как правило, смельчаки и безрассудные головы.

Бесчисленные и беспомощные призывы в молчаливое и безответное пространство «Да помогите же кто-нибудь!» наполнили пляж и хаотично стонали над ним.

Люди кольцом сгрудились вокруг с виду благодушной миниатюрной синей тарелки, безнадёжно глядя на впустую хлопавшего руками по воде совсем молодого человека, даже не взывавшего о помощи – настолько он был сосредоточен на попытках выбраться. В десятках глаз светилась боль от осознания безысходности. Все пристально смотрели, как парень в одиночку сражается за жизнь с прожорливой пучиной, но ничего не могли сделать, боясь оказаться рядом с ним. Чувствовалось, что его покидают силы и он больше не может бороться.

– С разбегу прыгнул и сразу стал тонуть! – раздавались голоса с объяснениями.

Пока Анатолий стремительно мчался к человеческому кольцу у котловины, он успел оценить, что никто не кинулся на выручку, люди словно оцепенели и не могли сдвинуться с места. Было ясно, что все боятся и никто не уверен в своих силах, не умея ни хорошо плавать, ни спасать.

Анатолий не раздумывал – он просто спешил вытащить человека из воды.

Хотя сразу понял, что полные сочувствия и желания помочь люди не способны этого сделать и инстинктивно опасаются из боязни попасть в одну компанию с парнем.

Воронка оказалась ещё и затягивающей, потому что ощущалось, что неведомая сила влечёт тонущего и сопротивляющегося её чудовищной магнетической жажде человека вниз, на многометровое дно.

– Хоть кто-нибудь! – плакал, взывал и отчаянно просил пронзительный девичий голос.

Анатолий быстро оказался у кромки, растолкал сгрудившихся застывших в неподвижности людей и прыгнул в воду, когда парень уже скрылся в пучине метрах в четырёх от берега.

Анатолий вырос в Помосковье у реки. Большая, когда-то судоходная, русская река с красивым именем Осётр протекала через его город. В нескольких километрах выше по течению, на высоком берегу раскинулась и деревня, в которую он каждое лето ездил к бабушке. Так что плавать он умел хорошо.

Однажды подростковой компанией они спасли товарища. Купаясь ночью, решили доплыть до небольшого островка, ступили на него и вскоре отправились назад. А когда вышли из воды, не обнаружили Димку. Выстроившись цепью, подростки постоянно ныряли до тех пор, пока не нашли друга на дне. Они вытащили его и откачали.

– А я такой плыву, и вдруг что-то потянуло вниз. Опустило на песок и покачивает-покачивает. Так приятно стало, так хорошо. А вы хватаете и тянете куда-то. Мне и не хотелось, чтобы вытаскивали, – рассказывал Димка потом.

И опыт ныряния с десятиметровой вышки у Анатолия имелся – вместе с весёлым ответом на вопрос, страшно ли это:

– Страшно только в первый раз, а потом привыкаешь.

Теперь он сразу нырнул. Там, в глубине, в ещё не успокоившейся воде с расходившимися волнами – следами борьбы – Анатолий увидел бездвижного тонущего человека.

Парень медленно и плавно погружался вниз.

Жестокая воронка не показывала своего дна, но тонущему до него было ещё далеко.

Анатолий знал, что глубина там около шести метров – сам недавно с любопытством нырял туда проверить и охладиться в июльский зной.

Он устремился к парню и в трёх метрах от поверхности подхватил переставшее сопротивляться тело, поднырнул под него и положил себе на правое плечо, стараясь, чтобы человек просто лежал, хотя тот уже не двигался.

После этого всплыл над водой и, работая одной левой рукой, направился со своей ношей к берегу. Люди с перехваченным дыханием замерли и безотрывно смотрели, пытаясь понять, жив ли спасённый. Анатолий целеустремлённо плыл к берегу с парнем на плече.

Когда он достиг кромки песка, к нему сразу бросилось несколько человек. Анатолий услышал у себя за спиной дыхание и вместе со ставшим на суше тяжёлым парнем выбрался из воды. Тот, расслабленный и обмякший, к удивлению, был в сознании.

– Идти можешь? – спросил Анатолий и поставил спасённого на ноги.

– Могу, – заплетающимся языком медленно и невнятно ответил юноша и даже попытался сделать пару нетвёрдых шагов вперёд.

Анатолий придерживал его, но парня сразу повело вправо, и он чуть не упал.

Однако был мгновенно и надёжно подхвачен руками спасателя и окружающих.

– Пашка! Пашенька! – смотрела на него и тихонько плакала девушка с растрёпанной косой, несколько минут назад громче всех звавшая на помощь.

Анатолий передал спасённого ставшим теперь активными людям.

– Как он? – спросил подскочивший мужчина, судя по профессиональным интонациям, врач.

– Живой, – вразнобой откликнулось несколько голосов.

Парня довели до места, где он с утра загорал со своей компанией, и уложили на покрывало, хранившее вмятины, так недавно оставленные его телом.

Доктор принялся осматривать пострадавшего.

Анатолий не стал задерживаться, отправился к своему пляжному покрывалу и лёг на него.

Спустя некоторое время издали он увидел, что врач ушёл.

Пашу окружали взволнованные, перепуганные и облегчённо выдохнувшие друзья, радовавшиеся счастливой развязке.

Они возбуждённо что-то ему рассказывали, иногда показывая в сторону спасателя. А парень огорошенно и ошарашенно вроде бы слушал многочисленные комментарии, потрясённо глядя вдаль, и сосредоточенно молчал.

На следующий такой же знойный, как и предыдущий, выходной день, в воскресенье, Анатолий опять пошёл на озеро, раскинувшееся в шаговой доступности от дома. Недавно он отвёз семью на каникулы в далёкую русскую деревню, вернулся в город на работу и ожидал отпуска.

Когда он искупался, устроился на солнце и прикрыл глаза, то невдалеке услышал девчоночий голос:

– Пашка, это он тебя вчера спас.

Анатолий поднял голову. К нему подошли ставшие знакомыми юноша и девушка с косой.

Пашка смотрел на Анатолия.

– Спасибо, – сказал он с интонацией благодарности, которую передать невозможно.

– Пожалуйста, – легко ответил Анатолий, стараясь не стеснять парня.


В понедельник он пришёл на службу и на планёрке в общих чертах поделился c коллегами субботним происшествием.

Полдесятка офицеров-спасателей молча выслушали рассказ и, не сговариваясь, выразили примерно одно и то же.

– А я бы не рискнул, – прикинув свои силы и возможности, сказал начальник пожарного караула, вытащивший из огня не одного человека, – я плаваю как топор. Он бы меня на дно сразу утянул.

– И я бы не полез, – подхватил другой в том же чине сослуживец, спасший многих, – я вообще плавать не умею.

Остальные высказались примерно так же – никто не был уверен в своих силах.


Больше информации из героя автору выудить не удалось. Рассказывая, он предпочитал отделываться короткими фразами, так что при написании пришлось прибегнуть к личной фантазии.

Герои – они такие, не любят рассказывать ни о себе, ни «о доблести, о подвигах» и прочем.

Потому что воспитаны на «Дяде Стёпе», который «в этот раз утопающего спас», и хвастаться не привыкли.

– Хочешь, тебе рассказ посвящу? – поставив заключительную точку, предложил автор.

– Нет, не хочу, – услышал он в ответ.

P. S.
В своей жизни Анатолий спас не одного человека.
В том числе предотвратил авиакатастрофу.
В том числе во время службы в армии организовал действия так, что во время ночной вражеской провокации никто не пострадал.
И портрет его вместе с портретами сослуживцев находился в экспозиции Музея пожарной охраны.


Светлой памяти моего мужа Анатолия Алексеевича Данилина (5.05.1961 – 16.03.2025)


«Комплимент» – Рига, 2025.