Возвращение 12

- 12 -

 Хорошо валяться на травке, беззаботно глазеть в синюю высь. Там небо, как ковригу, ласточки нарезают на прозрачные ломти, коршун рисует крыльями тележные колеса. Ещё выше плывут белые облака, солнце блестит золотой лужицей.
 Балдуин представил, что это он висит в бездонной вышине, а вся небесная твердь с облаками, солнцем и птицами находится под ним. Земля и небо поменялись местами. От глубины, открывшейся под ногами, захватило дух, закружилась голова. Граф рассмеялся, потянулся всем телом, так что затрещали косточки, и перевернулся на живот.
 Мимо текла река. Рядом спал Эльфус. Граф посмотрел на бесконечную ленту воды, возникающую на одном краю видимого пространства и исчезающую с другого. «Так и наша жизнь,- подумал Балдуин,- начинается с времён, о которых не помнишь, и теряется в неясном будущем».
 Граф разбудил оруженосца, чтобы поделиться мыслями с самым близким на этот миг человеком на земле. Эльфус недоуменно уставился на хозяина. «На солнце перегрелся»,- думал поэт, выслушивая сбивчивую речь Балдуина.
 Наконец, Его Светлость окончательно запутался в сложных словесных конструкциях, которыми пытался передать посетившие его возвышенные чувства и замолчал. Вместо ответа Эльфус промычал нечто неопределённое, понимай, как хочешь, и принялся жевать травинку.
 Едва слышно шумела река, гудели пчёлы.
- Ты познакомился с коноводом?- прервал затянувшееся молчание граф.

 Чернявый юноша ткнул в сторону Мишеля длинным пальцем и произнёс обличающим тоном: «Христианин?»
- Да, мой господин,- поклонился Мишель. Незнакомец был одет как богатый викинг: штаны из сукна, нож в серебре.
- Куда коней гонишь?
- На луг, мой господин,- ответил Мишель и только тут сообразил, что норманн с ним разговаривает на чистейшем франкском языке.
- Уж больно мелки твои кони,- усмехнулся чернявый.
- Кони как кони,- обиделся раб за своих подопечных и вопросительно уставился на странного норманна.
-Как думаешь, дойдет такой конёк до Парижа?
- Если хорошо кормить, отчего ему не дойти,- нашёлся Мишель,- только кто его на волю отпустит?
Чернявый блеснул исподлобья диковатым взглядом, хмыкнул.
- Можно я тебя до пастбища провожу?- спросил он.
- Как вам угодно будет, господин,- ответил Мишель.
Город скрылся за лесом, кони норовили на ходу ущипнуть с обочин весенней травы, пахло близкой рекой и свежим конским навозом.
«Видал я коней получше,- думал чернявый, -но конь есть конь! На месте раба я давно бы дал дёру».
 Луг встретил юношей тишиной и запахом разнотравья. Слегка прихрамывая на одну ногу, Мишель подошёл к жалкому навесу из веток, служащим ему единственным убежищем от дождя и солнца.
- Присаживайся,- пригласил коновод странного норманна.
 Всхрапывали кони, секли себя по спинам жёсткими хвостами. Воздух гудел от насекомых.
 Долго говорили и не могли наговориться Эльфус и Мишель, по странному капризу Богов встретившиеся на краю мира.

- А он ничего не напутал?- вид графа парижского выражал крайнее изумление.
- Богом клянётся: Арнульф поднял восстание против Карла. Мишель состоял послушником в монастыре Св. Эмермана, когда его разграбили славянские союзники Каринтийца. Вам, Ваша Светлость, надо срочно возвращаться в Париж. Нельзя оставаться в стороне, когда дома такие дела творятся!
- Ты считаешь, каролинги без меня власть не поделят? Нет, в Париж не поедем!- усмехнулся Балдуин. Пришла очередь удивляться Эльфусу: «Как же долг?»
- Чего глаза на меня вылупил?- грубо спросил юношу граф,- если добудем эликсир жизни, станем с тобой благодетелями человечества! Бессмертие важнее, чем имя императора на троне!
«Окстись, Ваша Светлость,- хотелось заорать Эльфусу,- ты всё ещё веришь в невозможное?» Но он не посмел сказать это в лицо своему господину.
- Всё, что мне сообщил Мудрец оказалось правдой,- с фанатичной верой в голосе продолжил Балдуин страстную речь, -я нашёл единорогов на севере, Скандию и земли вокруг неё старик правильно описал. Мы встретим драконов в топи Бурж! Я собственными глазами видел письмо настоятеля тамошнего монастыря к Карлу с просьбой прислать рыцарей для борьбы с драконами. Скажи, зачем святому отцу врать?
Пожал плечами Эльфус — разные бывают причины для лжи.

 Кувыркались в воздухе ласточки. Коршун чёрной стрелой упал из-под облака, подхватил когтистыми лапами зазевавшегося суслика и взмыл в небо. «Ловок дьявол!»- восхитился Эльфус.
- Нам бы такого коня как у Олега заполучить!- мечтательно, скорее для неба или его обитателей, чем для своего оруженосца произнёс Балдуин. Голос рыцаря вернул юношу на землю.
- Тебе, хозяин, очень нужен этот конь?- Эльфус выплюнул травинку.
- Ха, спрашиваешь!- округлил глаза Балдуин,- с таким конём как у князя хоть к озеру Бурж, хоть на край света! Меч у меня есть. Кто нас удержит?
- Добуду я тебе Олегова жеребца, хозяин!- пообещал Эльфус.
 Балдуин с жалостью посмотрел на своего оруженосца. От колдовского зелья последнее время часто заговаривается малый.

 Приснилось, что она падает в бездонную яму. «Тише, сердешная, тише,- разбудила матушка Голубу. Девушка открыла глаза. Льётся мутный свет в слюдяное оконце, перекликается стража, однообразно и скучно лают собаки.
 Пробуждение не принесло облегчения. Незавидная участь — в одночасье из богатой наследницы и невесты превратиться в приживалку при дворе убийцы её несчастного батюшки. Но лучше быть приживалкой там, где кипит жизнь, чем сгинуть в безвестности за воротами одной из сонных киевских усадеб.
 Голуба осознавала могущество своей красоты. У женщины всегда есть шанс из ямы подняться к солнцу. Просто не надо быть дурой.

 Кажется, дочка Аскольда строит ему глазки. Олег бы не против полакомиться свежениной, но каждую ночь опасаться ножа в брюхо от мстительницы за смерть отца - благодарю покорно. Кто знает, что у этих малолетних дур на уме ? С другой стороны, девчонка благородных кровей, за ней стоит многочисленный славянский род. Не хотелось бы ссориться с местной аристократией. Нужно показать полянам: он им не враг. Унижать и преследовать семью покойного Аскольда недостойно великого правителя.
 Кто великий правитель? Как кто? Конечно, князь-воевода Олег, не мальчишка Игорь же, именем которого он правит.

 Этого юношу Голуба заприметила в близком окружении князя-воеводы. «Могучий волхв, провидец и колдун»,- шепнула девушке всезнающая ключница Улада, расторопностью и умением услужить новым хозяевам сохранившая прежнее место.
 Красавица с интересом рассмотрела знаменитого волхва: волосом чёрен, глаза, как бездонные омуты, глянешь в такие — душу погубишь. «Присмотрись, присмотрись к нему, девка,- шипела меж тем Улада,- Олег души в ём не чает. А ныне слыхала, что он напророчил...»

 Боги на стороне правого! Олег легко взял землю от Ладоги до Киева. И оказалось, что норвежский скальд годен не только песни петь. Отправил его и прежнего своего советчика волхва Мизгиря в священную рощу, жертву Богам дать, о будущем спросить. Волнует Олега, успеет ли он земные дела завершить, прежде чем придёт неминучая. Душит витязя осознание собственной беспомощности пред Богами, грузом давит плечи чужая воля чрез волхвов высказанная. Мучили сомнения: слова Богов передаёт хитрец Мизгирь, или за волю небес выдаёт собственную? Единолично, без оглядки на Богов, желает Олег распоряжаться жизнью и судьбой своею.
 Сейчас бы пойти Царьград воевать, но нельзя новых подданных без присмотра оставить. Широко шагнёшь, штаны лопнут. Есть у воеводы незавершённые дела на ближних землях. Древляне, радимичи и северяне платят выход хазарскому кагану, кормят чужую силу, а должны давать дань Олегу, потому как враг он хазарянам, а славянам союзник. И пусть хоть всё небо восстанет против воли князя, исполнит он мечту свою: заполнится Днепр стругами многовёсельными, словно чайками белокрылыми, берега оживут от конных ратей. Явится народ новый к горделивому граду Константина. Содрогнётся старый мир — на востоке появилась и никогда не исчезнет сила великая, с коей все языки и народы считаться станут.

 Мизгирь решил уступить место у алтаря заморскому кудеснику. Безопасней за его спиной отсидеться, там видно будет! Пусть ненавистный соперник первый выскажется. Крут нравом князь-воевода. Много волхвов попали в немилость, дав плохое пророчество.
 С глубокомысленным видом рассмотрел Эльфус потроха петуха жертвенного и произнёс важно:
- Мне всё ясно!
- Что тебе ясно?- буркнул Мизгирь. Заморский кудесник нарушил все правила вскрытия священной птицы. Или в других землях это делают по иному?
- Суровые испытания ждут князя,- заявил заносчивый иноземец. «Ну, такое пророчество я мог бы дать и не вставая с лежанки»,- подумал Мизгирь, однако вслух произнёс:
- Ты говоришь общие слова. Князь нас не за этим послал! Велел узнать он: от чего ему суждено умереть. Об этом говори!
Подцепил грязными пальцами мальчишка птичье сердце, сунул под нос старшему коллеге.
- Вот!
«Что «вот»,- подумал старый волхв,- сердце как сердце, что ты в нём нашёл?» Но вместо ответа хитрый старик важно надул щёки и с понимающим видом покивал головой. Мол, вижу!
- Опасность ожидает князя! Зоб жертвы полный, но по изменению цвета печени можно смело предположить, что зарятся враги на добытое им добро,- продолжал нагнетать заморский скальд, -много крови из птицы вытекло. Кровавые дела ожидают Олега.
 Мальчишка замолчал. Стало слышно как шумно дышит, волнуется Мизгирь.
- Однако другое меня беспокоит сильнее!- озаботился заморский волхв и  поднял глаза к небу, словно там, а не во внутренностях жертвенного петуха искал ответ на вопрос господина. Пауза затянулась. Наконец Эльфус вытянул из петушиных внутренностей длинную, розовую, похожую на дождевого червя кишку:
- Видишь?- требовательно спросил он старого волхва.
- Вижу,- был вынужден согласиться Мизгирь.
- Если князь-воевода не избавится от любимого коня, скорая смерть ожидает его,- неожиданно выпалил чужеземный предсказатель.
«Хвала Перуну,- постарался спрятать за кустистыми бровями радость Мизгирь,- мальчишка сам себя губит. Олег и за меньшее ни одному волхву голову снял».

 Олег встретил любимцев Богов вопросом:
- Открыло вам небо свою волю? Какие опасности меня ждут? Отчего суждено умереть?
Спрятал глаза за тяжёлыми веками Мизгирь. Отмолчался. Вылез вперёд пылкий иноземный скальд, сказал пророчество:
- Князь, конь, которого ты любишь и ездишь на нём, от него смерть примешь.
Закостенело лицо правителя, дёрнулся седой ус. Словно могильным холодом повеяло на присутствующих. Страшен князь в гневе.
- А ведомо ли тебе, несчастный, как ты сам умрёшь?- оскалился Олег.
Испугался мальчишка-скальд, побледнел. Вымолвил помертвелыми губами:
- Ты, господин, хочешь убить меня…
 Только сейчас понял опасность своих слов Эльфус.
Торжеством вспыхнули глаза премудрого Мизгиря: иноземец сам подсказал князю, что следует с ним сделать.
 Заметил радость старого волхва Олег, призадумался: «Старик был против похода, а эвон как всё обернулось. Путами на моих руках его советы».
- Мизгирь, правильно передал урманин волю Богов?- спросил князь-воевода.
 Огладил мягкими руками бороду волхв, произнёс вкрадчивым голосом, что прежде действовал на Олега подобно волшбе:
- Ты Господин, в мудрости своей, как всегда, прав! Боги сказали мне, что умертвишь ты предсказателя.
Усмехнулся Олег, подумал: «Хитёр старик. Вон как обрадовался. Думает, что уничтожу я его соперника. Нет, моя воля превыше его будет».
- И скальда казнить не велю, и на коне своём ездить больше не буду, и не увижу его впредь. Вывести коня из княжьей конюшни и отдать в табун на вольный выпас!- приказал князь-воевода и показал за спиной шиш волхву-советчику и его Богам.


 Чувство может возникнуть и таиться в глубине души, словно зелёная трава под снегом, задолго до того как влюблённые встретятся. Так было с несчастным поэтом. Любовь уже жила в нём, но он об этом не подозревал, просто вновь небо стало высоким, солнце ярким, люди добрыми. Был вечер, когда Эльфус услышал голос и влюбился в него.
«Ой, вы, ветры, дружки буйные, вы братушки непокорные,
Вы развейте, мои милые, сердце ранено на все стороны
Вы развейте, разметите-ко тело девичье да на семь дорог,
Чтобы тело моё, тело белое младой сокол склевал,
Младой сокол склевал, не седой старик
Не седой старик - коршун нелюбой,
Коршун нелюбой — старче немилой»,- пела девушка. Столько в голосе было скорби и отчаянной ярости бороться за своё счастье, что сердце поэта не смогло не отозваться.
 Юноша считал, что после всех страданий, которые принесла ему любовь, душа его — выжженная пустыня. Но вот песня из окна, и в груди новый огонь. Поэт ещё не видел девушки, не знал её имени, но сердечко уже сказало: «Это она!»

 Эльфус вспомнил другой вечер и песню, которую пела другая девушка. Захотелось оплакать ушедших друзей и себя прежнего. Собственная печаль откликнулась на боль незнакомки. Эльфус бы жизнь отдал, чтобы защитить её от несчастий, как нежный цветок от холодного ветра.
 «Выгляни, выгляни, выгляни»,- заклинал неведомую певицу поэт.
 Услышало девичье сердечко страстную мольбу. Только на миг прелестница показалась в окне. Огнём полыхнули синие глазищи, ослепили поэта, но не настолько, чтобы он не рассмотрел высокие скулы, дерзкий подбородок, шею и голое плечо в низком вырезе сорочки, случайно сползшей на грудь… Ах, это белое плечико!

 Голуба посчитала, что молодой скальд для первого раза увидел достаточно, и скрылась в глубине покоев.


 Жеребца невиданной красоты и силы передали в табун из княжеской усадьбы. Конюшенный тиун Ратша наказал рабу-коноводу беречь коня пуще глаза, на работы не ставить, холить и лелеять, как молодую жену. «Впрочем,- сказал смешливый Ратша,- откуда тебе щенку знать, что такое молодая жена и как её лелеять? Но знай, Михай, если с Олеговым жеребцом что-нибудь случится, лучше сам убейся о берёзу!»
 Ратша не был злым человеком, но любил во всём порядок. Рабов держал в строгости. За провинность лично вразумлял плетью, за попытку побега наказывал отсекновением пальца на ноге. Без пальца сильно не набегаешься. Хороших работников ценил. Рабы и скотина при княжеском тиуне всегда накормлены и здоровы. А иначе какой с них толк?


 Буи Безносый предавался тягостным размышлениям. С одной стороны, долг норвежца настолько вырос, что можно забирать его меч, с другой, были опасения, что проклятый устроит бучу в результате которой об оружии прознает власть, и прекрасный меч уплывёт в чужие руки. Олег отжал себе два княжества, станет он церемониться с простым купцом из Бирки? Нет, лучше права на меч предъявить вдали от городских стен.
 Смущала хевдинга также неопределённость планов Балды-Потрошителя и его приятеля Ала, который вдруг заделался ближним человеком воеводы Олега и наперсником молодого князя. Если раньше норвежцы имели твёрдое намерение следовать с Безносым в Константинополь, то теперь только пожимают плечами. Возможно бродяги решили, что от корма - кони не рыщут, от добра - добра не ищут. Им при новых хозяевах вольготно заживётся. Буи намекнул Балде, впрочем, достаточно деликатно, чтобы не вспугнуть, что непорядочно сходить на берег, не отработав долга.
 Тяжёлые мысли не мешали Буи привычно распоряжаться подготовкой к плаванию. Люди смолили днище и борта, приводили в порядок мачту и канаты, запасали провиант и самое главное — выбирали красный товар для торговли в славном граде Константина.

 Балдуин пытался не привлекать к себе внимания, держался как все, старался реже видеться с Эльфусом, но старый пройдоха Буи, что-то учуял, намекнул, что должок надо отработать. Жаль, убийство киевских князей прошло не по плану. Олег заплатил крохи. Где денег взять, чтобы рассчитаться с Безносым? Конечно, можно сбежать, не отдав долга, но Балдуин Тёмный всегда держит слово. Неужто придётся с клинком расстаться?

 Стал ли Эльфус счастливей от новой любви? Нет, тысячу раз нет. Надо же было влюбиться в дочку Аскольда, хоть она вроде и не против. Кто он такой — бродяга и нищий поэт, а она княжна, пусть и опальная.
 Молодые люди несколько раз встречались в саду.
 Отцветающие яблони сорили на землю белыми лепестками, дорожка стала узкой, пришлось прижаться плечами. Голуба коротко взглянула на юношу, залилась румянцем, потупила глаза, но не отступила ни на полшага.
 Голову поэта закружило, как лёгкий яблоневый лепесток. Время остановилось, только этот сад, тёплое плечо рядом с его плечом, пьянящий запах весны и женщины. Отныне для нашего поэта цветущая яблоня всегда будет пахнуть девушкой с востока.
 Путь расширился, но влюблённые продолжили идти рядышком, как приклеенные. Эльфус себя не узнавал, куда девалась его обычная бойкость. «Господи, зачем ты вновь подверг меня испытаниям?- думал поэт,- моя любовь приносит одни несчастья. По моей вине погибла бедняжка Фифи, страдала Алейна, страшную смерть приняла Кея, даже дикарка Пама попала в притон не без моего участия. Я не хочу погубить эту девушку. Боже праведный, клянусь, не притронусь к ней даже пальцем!»

 Пылкую клятву отступника услышал Христос. «Ну, ну,- подумал Бог,- всё же когда допекает, ты меня вспоминаешь. Может не всё потеряно, и ты вернёшься в лоно христианской общины?» Божий сын глянул на землю. Сплошной вой из клятв, просьб и обещаний обрушился на Иисуса. Сделал гневное лицо Христос. «Что я буду делать со всем этим, когда людей на земле станет более семи миллиардов?- подумал он,- язычникам хорошо. У них каждый Бог занимается только одним делом. А я всё сам, да сам. Попробуй за всем уследить, хоть я и Вездесущий».

 Нога девушки подвернулась. Если бы Эльфус не обнял её за плечи, Голуба упала. От ощущения девичьего тела в руках, все мысли и клятвы вылетели из головы несчастного поэта. Эльфус наклонился, девушка потянулась навстречу. Губы влюблённых встретились…
 «Зарекалась свинья говно есть»,- вспомнил грубоватую присказку Божий сын и обречённо махнул рукой на подопечных. «Творите, что хотите,- подумал Христос,- но сами отвечайте за содеянное! Тьфу на вас».
 Божественная влага упала на землю ливнем. Холодный дождь, налетевший внезапно, отрезвил поэта. «Что я делаю?- с ужасом подумал несчастный оруженосец,- зачем мне ещё одна загубленная душа? Я не могу остаться здесь и не могу взять эту женщину с собой!»
 Голуба поднялась с мокрой травы, одёрнула подол, с досадой посмотрела на юношу. «Эх, ты тютя-матютя,- подумала девушка,- дождь его испугал».
 Но успокоившись поняла, что так даже лучше вышло. Неосуществлённое желание притягивает сильнее. Спасибо весеннему дождику!

 Ещё они катались на конях. Для прогулки Эльфус всегда выбирал рослого жеребца невиданной красоты и статей. Раб подсаживал Голубу на круп лошади. Девушка садилась за своим волхвом, делала вид, что ей страшно, прижималась к худощавому юношескому телу. Опрокинь сверху ведро воды, одежда меж влюблёнными осталась бы сухой.
 Поездки Голубу волновали. От лошадиного тела шло тепло. Чувствовать большое, сильное животное меж своими ногами, касаться спины мужчины и двигаться в такт их движениям это было так… Она потом до утра не могла заснуть.

 Каждое свидание с Голубой превратилось для поэта в поединок с самим собой. На фронте этой борьбы поэт мог себя похвалить — ни разу не зашёл так далеко, как это было в яблоневом саду.
 Подготовка к побегу, меж тем, шла своим чередом. Любимцу князей легко удалось достать кусок старого паруса для палатки, сухарей, овса, пшеничной дроблёнки и сала. Труднее всего оказалось добыть кастрюлю. Наконец и эта задача была решена.

 Балдуин не расставался с драконьим клинком. Рукоять сама просилась в руки. Холодный блеск стали завораживал. Ни одно оружие прежде так не волновало воина. Это было.., это было, как любовь. «Мой оруженосец стоит клинка,- пытался убедить себя граф,- надо отдать меч Буи и покончить с этим. Денег мне не достать». Но сука-жадность шептала: «Почему ты должен жертвовать клинком? Эльфуса задержали за вину Безносого». «Ты дал слово!»- пыталась вмешаться совесть. «К чёрту слово,- яростно шептал граф,- с волками жить, по-волчьи выть!»
 Несколько раз граф видел своего оруженосца со смазливой девицей. Буи сказал, что это дочь убитого Аскольда. «Не по зубам кусок, подавишься,- при встрече высказал досаду Эльфусу Его Светлость,- ничему тебя жизнь не учит!» Покраснел, как варёный рак, оруженосец, попытался оправдаться:
- Мы просто друзья.
- Себе хоть не ври,- рявкнул граф,- вижу, как ты на неё смотришь, только слюной не капаешь! От баб одни беды.
- Она нам поможет,- проблеял поэт,- кастрюлю достала.
- А, ты не растрепался своей красотке зачем тебе кастрюля!?- взъярился Балдуин. Опустил повинную голову поэт.

 Что с заморским волхвом дело нечисто, Голуба догадывалась: его странная дружба с рабом, тайная подготовка к путешествию, наконец, поведение не свойственное мужчине. Ал до сих пор её не тронул, хоть Голуба испробовала все женские ухищрения и уловки, чтобы крепче привязать юношу к себе. «Может с ним что не так?- мучила себя вопросами девушка,- иль моя красота померкла?» Обычно было достаточно бровью шевельнуть, как самый суровый воин начинал ходить пред ней на задних лапках дрессированной собачкой. Этот же только таращил печальные глаза. Матушка намекнула, дядья поговаривают - не след девице в её возрасте жить без мужа, и что, если Голуба сама не устроит судьбу, придётся им этот вопрос решить.
 «Коль сама не расстараешься, о тебе побеспокоятся другие, как им выгодно,- подумала Голуба,- пора с Олеговым любимцем объясниться. Но всё же, выполню его просьбу - достану котелок. Матушка не обеднеет».


 Ни толстые стены, ни чистое поле не скроют тайное от волхва. Мыши подслушают шёпот, вольный ветер подхватит слово с уст слетевшее, донесут любимцу богов. Понимают кудесники язык всех тварей земных.
 Может и так, а может и нет, то нам неведомо! Люди любят говорить, а более всего говорят о себе. Достаточно иметь уши, и желание слушать. Знание звериного языка без надобности. Тайное без колдовства всегда становится явным.
 Мизгирь не смирился с поражением. Старый волхв прикинулся всем любезным дедушкой, сам принялся ткать вокруг беспечного соперника липкую паутину недоброжелательства, справедливо полагая, что рано или поздно ловушка сработает.
 Про полог для палатки и продукты, которые вытребовал себе заморский скальд, Мизгирю поведала ключница Улада. Волхву показалось подозрительным, что мальчишка передал палатку и еду не своему лысому приятелю с корабля, а унёс коноводу-христианину. Что связывает скальда и раба? Уж не состоят ли дерзкие юноши в заговоре?
 Догадка пришла, когда волхв увидел молодого соперника рядом с кровником воеводы Олега.
 Был вечер. Мизгирь собирал лечебные травы. Пряча лицо под накидку, мимо прошла женщина. «Куда в столь поздний час Голуба направилась?»- узнал дочь покойного Аскольда волхв. «Впрочем, дело молодое. Известно куда пылкие девицы по ночам шастают»,- попытался успокоить себя Мизгирь. Однако любопытство взяло верх.
 Стараясь остаться незамеченным, волхв прокрался вслед за красоткой в сад. Мужчина поджидал княжну в тени яблоневого дерева. «Не моё дело, пусть за непутёвой девкой её мать смотрит!- собрался удалиться Мизгирь. Но мужская фигура вышла на свет. «Скальд Альв!»- узнал соперника волхв и решил остаться.
 Женщина извлекла из-под накидки некий свёрток, передала скальду. Прежде чем спрятать таинственную посылку, иноземец воровато оглянулся. «В свёртке нечто ценное!»- решил Мизгирь, плюхнулся носом в траву и затаился. Сквозь шум собственного дыхания старик услышал неясные голоса. Юноша и девушка что-то бурно обсуждали. «Жаль, не смог подобраться ближе,- подумал старый волхв,- но таким тоном о любви не говорят!»
 Голуба и иноземец расстались как чужие. «Подозрительное свидание,- решил Мизгирь,- любовью здесь не пахнет. Ни один нормальный мужик не отпустил бы такую красотку без поцелуя. Девка передала скальду деньги. Не иначе - заговор. Аскольдова родня наняла урманина извести воеводу. Быть беде!»


- Я выполнила твою просьбу,- сказала девушка, вручая заморскому волхву медную кастрюлю. Эльфус взял заветный котелок, неловко потупил глаза.
 Был вечер. Красный шар солнца коснулся холмов на горизонте. Стая ворон потянулась в соседнюю дубраву для ночлега.
- Ты уезжаешь и не зовёшь меня с собой,- заплакала девушка.
- Прости меня, Голуба,- сказал поэт,- я был с тобой честен, не обещал ничего.
- Ты встречался со мной. Я думала у нас любовь,- укорила Эльфуса девушка.
 Наш бедный поэт чуть не разрыдался.
- Ты княжна, я бродяга,- сказал он,- не хочу тебя погубить. Любовь ко мне приносит гибель и несчастье. Я не могу взять тебя с собой.
- Ты дал мне надежду. Что мне теперь с влюблённым сердцем делать, убить его?- спросила Голуба.
 Заходящее солнце красиво освещало залитое слезами девичье лицо. Пухлые губки обиженно дрожали.
 Конечно, Голуба играла, но как хороший артист верила своим словам в тот миг, когда их произносила. Признаться честно, больше всего девушку расстраивало то, что этот чернявый бродяга устоял перед её чарами.
- Зачем я узнала что такое любовь?- продолжила укорять Голуба,- дядья собираются выдать меня замуж. Как я буду жить с нелюбимым после всего, что между нами было?
«А чего было то, ничего и не было»,- чуть не ляпнул Эльфус, но вовремя прикусил язык.

 Расставаясь с предметом воздыханий, от осознания собственного благородства глупец сочился довольством. «Я не сломал невинной деве жизнь. Бедняжка должна быть благодарна!»- считал Эльфус.

 Так княжну не унижал ни один мужчина. Не то чтобы она была готова бежать с безродным бродягой, но он даже не позвал. Синим льдом затвердел взор красавицы. «Напрасно растратила время на нищего. Зачем манил любовью, коль изначально собирался меня бросить?- обвиняла иноземца Голуба,- изменщик дорого заплатит, не будь я дочь Аскольда Зверя!»


 Соперничество между советниками правителю на руку, но когда вражда доходит до обвинения в измене, приходится принимать меры. Олег вызвал дочь Аскольда. При беседе присутствовали ближние дружинники князя и волхв Мизгирь. Дознание начали в тайне от норвежского скальда.
 Девка не стала запираться. Свалила вину на скальда. Сказала, что норвежец готовится сбежать. Что хотела о том донести князю-воеводе, который ей заместо отца родного, но не успела.
 Напустил на себя строгости воевода. Сдвинул сурово брови, спросил:
- Утверждают, ты наняла норвежца меня извести, отомстить за гибель отца своего! Что скажешь в оправдание?
Захлопала длинными ресницами Голуба, пустила слезу, мол знать ничего не знаю, напраслину возвели.
- Молчи, бесстыжая!- рявкнул Олег,- ты передавала в саду деньги. Не запирайся. Есть свидетели твоему преступлению,
- Деньги,- изумилась Голуба,- какие деньги? Объяснила, что передала скальду не злато-серебро, а всего лишь старую кастрюлю, и если это преступление, пусть её накажут. Позовите скальда, он подтвердит её слова, если хоть кусочек совести у него сохранился. Под конец своей речи красавица так горько разрыдалась, что растрогала сердца всех присутствующих мужчин.
- Не плачь, дочь моя, если всё, о чём ты нам поведала правда, твоей вины нет,- погладил по голове девушку воевода Олег.
 Голуба продолжала всхлипывать, красиво сотрясаясь упругой грудью.
 Мизгирь выглядел обескураженным. Пришло время вызвать на допрос норвежского скальда.

 Эльфус учил Игоря стрелять из лука, когда пришли посыльные от Олега и призвали его на княжий двор.
- Пошли прочь, дураки,- сказал посыльным князь,- мы заняты!
 Пришлось Эльфусу объяснять малолетке, что у взрослых бывают дела, которые нельзя отложить. «Возвращайся скорей!- наказал Игорь,- я ждать буду!»
 По заплаканному виду Голубы поэт понял, что дело плохо.
- А чо я то, я ни чо,- попытался отпереться Эльфус, одновременно стараясь догадаться в чём его будут обвинять.
- Эта женщина говорит, что дала тебе кастрюлю,- сказал поэту Олег.
- Кастрюлю? Какую кастрюлю?- включил дурака Эльфус.
- Медную,- пояснила Голуба.
- Если тебе нужна твоя кастрюля, так я верну,- развёл руками поэт,- незачем князя по пустякам беспокоить.
- Так ты утверждаешь, что только кастрюлю брал, не деньги?- изогнул бровь Олег.
- Какие деньги?- пришёл черёд удивляться Эльфусу.
- Которые тебе дали, чтоб порчу на меня навести!- рявкнул воевода.
- На Вас? На моего благодетеля!- хитрый мальчишка хотел упасть на колени, но потом решил, что это будет выглядеть излишне драматично. Что-что, а в хорошем вкусе нашему поэту трудно отказать, поэтому он ограничился только тем, что молитвенным жестом прижал руки к груди.
«Чего это я, из-за дурацкой кастрюли учинил целое следствие»,- урезонил себя воевода, но Мизгирь так просто не сдался, обвинил Эльфуса:
- Зачем тебе кастрюля, палатка, продукты? Ты готовил побег? Вот и девка об этом же твердит!
- Это правда?- спросил Голубу Олег. Девушка коротко кивнула и спрятала глазки за ресницами.
 Эльфус несколько раз набирал в грудь воздуха и с шумом выпускал, прежде чем нашёлся, что соврать:
- Князь, я тебе говорил, что поклялся Богам блюсти девство. А тут такое дело… Короче.., ну, вы меня понимаете, я должен был от неё отвязаться... Но я её не тронул. Голуба, подтверди, между нами ничего не было.
Девушка залилась краской и разрыдалась ещё громче.
- Ну, ну,- ободряюще улыбнулся Голубе Олег и словно норовистую лошадь похлопал её ниже спины,- ведь ничего не было, чего же ты теперь-то ревёшь?
- За-а-а-муж хочу!- услышали сквозь всхлипывания собравшиеся мужчины.