Пески Алькира

Осень 556 года. Граница между Калдиром и Сцидаром.
***
Отряд из дюжины верблюжьих всадников уже неделю брёл по бескрайнему простору Далёкой пустыни. Мятежники и беглые рабы, они шли путём, по которому не ходили караваны. За золотыми барханами лежало, простиравшееся от моря и до Старых гор, Мёртвое Плато, а за ним стоял один из последних свободных городов востока – Шеалабад.
Аббас присоединился к отряду около полугода назад, после подавления восстания в Краире. С тех пор они скитались от города к городу, укрываясь от имперских патрулей. А сейчас Шеалабад ждал их за огромными хребтами на горизонте.
Слегка покачиваясь в своих сёдлах, закутанные в просторные черные одежды, всадники неспешно шли навстречу заходящему солнцу. Часы шли, верблюды шагали, а силуэты плато, оставались всё такими же далёкими. Но всадников это не сильно заботило, молча и неспешно, они продвигались вперёд. Лишь когда свет от рассыпанных на небе звезд, сменил солнце, всадники достигли подножия хребтов.
Колонну вёл человек из кочевого племени. Карим — предводитель отряда, нанял его неделю назад на южной стоянке караванов. Человек не назвал отряду своё имя. Поэтому, все звали его просто Кочевником, он, в свою очередь, не возражал.
У входа в широкую расщелину Кочевник поднял руку — колонна остановилась.
Он успокаивающе погладил своего верблюда и проехал немного вперёд, тихо шепча что-то себе под нос. Карим, замыкавший колонну, двинулся вслед за ним. 
Кочевник спешился с верблюда, немного прошёл вперёд, сел на колени. В его руках была тонкая верёвочка с нанизанными на неё деревянными бусинами. Медленно перебирая их, он слегка приподнял голову к небу и тихо запел, на незнакомом языке. Его голос эхом отразился от скал.
Карим молча наблюдал за исполняющим обряд Кочевником. Один из всадников выехал вперёд и поравнялся с ним, это был Аббас. Темно-синий платок полностью покрывал его лицо и голову. Спустив ткань до подбородка, он тихим голосом обратился к своему предводителю:
— Ты знаешь, что он делает?
— Молится, — хрипло, не глядя на юношу ответил Карим. — Просит Плато, позволить нам пройти через него.
— Это не молитва, Карим. Он использует Уд’руз — чёрное наречие. Этот человек обращается к мёртвым, он зовёт их сюда. Откуда такие знания у простого проводника караванов? 
Карим насупился.
— Что именно он говорит?
— Я не могу разобрать речь полностью. Он действительно просит пропустить нас, извиняется, говорит, что здесь мы не задержимся. Обещает плату. Нет, не плату, скорее… дань.  Но я не понимаю какую.
— Пусть обращается к кому угодно, — отрезал Карим. — Его народ знает эти места и их секреты. Будет лучше если мы сделаем так, как он скажет. Его дело провести нас через Плато, а цену мы заплатим.
— Ты ему доверяешь? — осторожно спросил Аббас.
Карим молча снял платок. Старческое лицо повернулось к Аббасу.
 Первым, что бросалось в глаза, была шея: рваные шрамы тянулись от ключицы до кадыка. Вероятно, благодаря этим увечьям, голос Карима был тихим и хриплым. Смуглая кожа его, была испещрена морщинами, а под редеющими бровями, сидели глубоко впавшие глаза.
Старик как будто смотрел вдаль, но в то же время и на него. Аббас с трудом выдержал этот тяжёлый взгляд.
— Я не доверяю никому, — ответил Карим и отвернулся.
Кочевник пел, а его голос постепенно становился тише, пока не стих окончательно. В глубоком поклоне, он склонил голову к песку. Еле уловимый ветер прошелестел мимо него. Человек поднялся и отряхнул чёрное одеяние.
Он обратился к Кариму на своём языке, тот кивнул в ответ. Аббас узнал и это наречие. По спине пробежал холодок.
— Что он сказал, Карим? — спросил кто-то из всадников.
— Плато просит крови… — хрипло произнес старик.
По колонне пробежала волна шепота. Стоявшие впереди верблюды нервно попятились. Кочевник подошел к заволновавшимся всадникам.
— Это лишь плата, — произнес Кочевник, с еле уловимым акцентом. — За вход. Лучше договориться с мёртвыми, иначе они могут разозлиться.
— Бог защитит меня от мёртвых. — сказал кто-то сзади, кажется, это был Убар. — Зачем мне проливать мою кровь?
— Бог не смотрит в это место, — отрезал Кочевник. —  Мёртвым нужна кровь, потому что у них нет своей. Они возьмут немного, но, если их обидеть — заберут всё. Вам не нужно бояться, смотрите на меня.
Кочевник вытащил небольшой кинжал из ножен на своем поясе. Зажмурившись, он обхватил ладонью острую сталь, а после слегка провёл по ней клинком. Тёмные капли, стекая по его пальцам, окропили песок. Кочевник не проронил ни звука.
Аббас поёжился. Он следил за каждым движением Кочевника. Кровь, капая на песок, с шипением впитывалась в него. Через пару мгновений от неё не осталось ничего.
Кочевник вытер свой кинжал и замотал руку тканью.
— Ваш черёд. Дань должно уплатить.
Забравшись на своего верблюда, Кочевник смело направился в расщелину.
— Каждый, — обратился Карим одновременно ко всем. — Делайте как он сказал.
Аббас не мешкая, последовал примеру Кочевника, боль его не пугала. Сидя на верблюде, он без колебаний надрезал свою левую ладонь. Тёмная кровь закапала на песок. Ладонь обожгло острой болью. Крепко сжав зубы, он сильно прикусил язык. Боль была гораздо сильнее чем от обычного пореза, рана горела огнём, как будто кровь в ней вскипела.
Его прошиб пот. Дрожащей рукой он забинтовал кровоточащую ладонь. А затем все закончилось. Боль отпустила его, как только последняя капля крови впиталась в проклятый песок.
Сзади кто-то вскрикнул, Аббас обернулся.   
— Стойте на месте. — сказал Карим.  — Сначала, каждый покажет мне свою ладонь. Аббас, за мной.
Аббас и Карим, вдвоём направились в хвост колонны. Каждый протягивал им руку. На середине колонны, они остановились.
— Убар, и ты тоже, — хрипло проговорил Карим.
Всадник в тёмной одежде заёрзал на седле.
— Да… сейчас, крови много… Сильно надавил... Только замотаю потуже.
— Тебе нужна помощь?
— Нет-нет, я уже все. Вот, — Убар показал Кариму плотно замотанную ладонь.
Аббас присмотрелся, вся тряпка была пропитана кровью, а на песке рядом с верблюжьими ногами, растекалось темное пятно. Кариму это не понравилось.
— На стоянке перевяжем тебя получше. Сейчас нужно торопиться.
Отъезжая от Убара, Аббас задумался. Его кровь, кровь Кочевника, да и кровь Карима. Песок почти мгновенно поглощал её, а ещё было больно… дико больно. А Убар… Он как будто просто нервничал.
Из раздумий его вывел хриплый голос. Вернее, хриплый голос и пара хлопков по плечу.
— Аббас, люди готовы. Веди их за Кочевником, — тихо произнес Карим. — Я буду ехать сзади, на расстоянии от вас. У нас должно быть несколько дней в запасе, вряд ли имперцы смогут догнать нас, но всё же…  Я хочу видеть, что происходит сзади, на всякий случай.
Аббас кивнул и двинулся вперёд, но Карим крепко схватил его за рукав здоровой рукой.
— Услышите выстрелы — бегите вперёд, но не смейте возвращаться за мной.
Старик кивнул в сторону. Аббас проследил за его взглядом. На верблюде, сидела девушка в такой же одежде, как и все остальные. Её звали Гремучая Змея, настоящее её имя знал только Карим.
— Ты меня понял?
Аббас, слегка помедлив, кивнул. Эта девушка почему-то была очень важна для имперцев.
— Веди людей, нам осталось немного. 
Карим отпустил его, последние слова старика прозвучали удручающе.
— Все за мной! — крикнул Аббас, и направился в расщелину. — Идём за Кочевником.
Как только они вошли в Плато, из его глубин повеяло холодным ветром. Песок зашуршал, поднимаясь в воздух. Аббас снова поднял платок до глаз. Дав рукой, жест следовать за ним, он продолжил путь. Всадники, длинной вереницей последовали за ним. Вдалеке, в паре десятков шагов от них, виднелась фигура Кочевника.
Какое-то время они шли молча. С приходом ночи становилось холоднее. В пустыне, песок остывал быстро. На стоянке, обязательно нужно будет разжечь костёр, иначе они рискуют замёрзнуть. Аббас в очередной раз поёжился.
Тёмные, выветривающиеся скалы вокруг них, то сжимались, то становились шире. Дорога сильно петляла, иногда разделяясь на несколько путей. Кочевник ни разу не остановился на развилке. Он как будто чувствовал, куда им нужно идти. А Аббас шёл за ним. Ему почему-то казалось, что этому человеку можно верить.
Он начинал понимать, почему плато прозвали Мёртвым. Здесь не было почти ничего, кроме песка и камня. Единственным растением, которое он увидел, был пожухлый кустик, с высохшими ветвями. Вода в этих местах была дороже золота.  Хорошо, что они пополнили свои запасы, на подступах к Плато.
Здесь у него появилось какое-то странное ощущение того, что тут ему явно не рады. Само его естество, как будто проснулось от долгого сна и просило покинуть это место как можно скорее. Некоторые из всадников тихо переговаривались между собой. Он слышал их шёпот: они не хотели или боялись говорить громко. Видимо, не он один почувствовал злобу этого места.
— Аббас…
Он обернулся. Всадники по-прежнему следовали за ним. Все они шли на расстоянии пары шагов друг от друга. Они молчали. Аббас нервно встряхнул головой. Верблюд почувствовал его беспокойство. Животное тревожно фыркнуло. Аббас погладил его по шее. И снова тихий, шелестящий шепот…
Аббас оглянулся еще раз. Всадники, погруженные в свои мысли, брели в мрачной тишине. До него доносились лишь тяжелые верблюжьи вздохи. Это плохое место… Захотелось закричать, громко. Разогнать это молчание, окутавшее их удушливыми объятиями. Но было страшно. Страшно, даже прошептать что-то… Вдруг Плато услышит?
— Эй.
Аббас вздрогнул, чуть не выпав из седла.
— Всё в порядке, друг, — Кочевник замедлил шаг, чтобы идти вровень с Аббасом. — Тебе не стоит бояться, ты заплатил кровью, с тобой ничего не случится.
— Почему здесь так темно и холодно? — спросил Аббас, понемногу приходя в себя.
— Солнце избегает этого места. Даже звёздам оно омерзительно. Посмотри на небо.
Аббас задрал голову — над ним нависало чёрное, как смола, небо.
— Что это такое?! — Аббас не на шутку встревожился. — Почему я не вижу звёзд?
Кочевник пожал плечами.
— У моего народа есть история, старая история, которую отцы рассказывают своим детям уже много поколений, — начал рассказ Кочевник. Его голос успокаивал Аббаса. — Считается, что Бог забыл это место и свет от его творений больше не доходит сюда.
— Что здесь произошло? — спросил Аббас.
Кочевник немного помедлил с ответом. Как будто размышлял, стоит ли рассказывать Аббасу, то, что он знает. Молчание затянулось.
— Раньше, на этом месте стоял огромный город, — неохотно начал он, — один из Трёх Первых городов востока.
— Я читал истории о Трёх городах, — оживлённо прервал его Аббас. — Но в них нет ни слова о Плато.
Кочевник не рассердился из-за того, что его перебили. Напротив, он размотал платок и улыбнулся Аббасу. У Кочевника было приятное лицо. Немолодое, грубое, со странным шрамом на глазу, но все же… живое, совсем не такое, как у Карима. Черная с проседью борода, была аккуратно острижена. Тёмные глаза смотрели с интересом. Кажется ему тоже хотелось с кем-то поговорить.
— Я не знаю тебя Аббас, но ты разговариваешь со мной на моём языке, смог разобрать слова чёрного наречия и вечерами часто чертишь цифры и фигуры на песке. — Аббас немного смутился. Кочевник продолжил. — Видно, что ты грамотный, я бы даже сказал, что ты учёный человек. Для беглого раба у тебя слишком хорошее образование.
— Как я вижу, ты тоже знаешь гораздо больше, чем простой кочевник из пустыни. Понимать Уд’руз не трудно, но вот говорить на нём… такое даётся не каждому каифу , а ты прочитал молитву без запинки. Вряд ли ты научился этому сопровождая караваны.   
Кочевник рассмеялся.
— У всех есть прошлое Аббас. У всех есть прошлое… Но всё же вернёмся к моей истории. Ты сказал, что слышал о Первых городах. Расскажи мне, что ты знаешь.
— Я читал записи в библиотеке Краира. В старых книгах, часто рассказывалось про Талон, Итиль и Эстахон. Сказки, рассказы о купцах и путешественниках, причти о мудрых правителях прошлого, истории про великие сражения и походы на север. Первые города появляются везде.  Но все упоминания об Эстахоне пропадают после Долгой Ночи…
Кочевник едва слышно хмыкнул.
— А ты знаешь, что именно произошло в Долгую Ночь?
— В Долгую Ночь, Бог, отправил на землю своего посланника — пророка Халиса, первого Каи’Аифа . Он явился на восток, упавшей с неба звездой. Начав свой путь из Далёкой пустыни, он принёс Божье слово в Итиль. Правитель, радушно принявший небесного гостя, вскоре в ужасе изгнал его из города, до того жестоки и черны были проповеди пророка. Халис же, не сдался, напротив, он собрал своих учеников и отправился в Талон. Через десятки лет Итиль запылает, а первые каифы принесут своему умирающему учителю, ключи от города.
— Интересная история, — скучая проговорил Кочевник. — Но отчего в ней участвуют только два Первых города?
— Я тоже нахожу это странным. После прибытия Халиса, Эстахон больше нигде не упоминается. Как будто, город просто исчез…
Аббас задумчиво оборвал свой рассказ. Он перевёл взгляд на Кочевника, тот по-прежнему улыбался. Аббас осмотрелся вокруг. Частые развилки, скалы похожие друг на друга как две капли воды, странные пустые площади округлой формы…
— Начинаешь понимать да? — улыбка Кочевника стала еще шире. — То-то еще будет в центре Плато, — усмехнулся он.
— После прихода Халиса, Эстахон как будто исчез… — повторил Аббас свои же слова. — Пророк появился не в пустыне…
— Халис превратил в пустыню, то место, в котором появился, — резко оборвал его Кочевник. — Он пришёл в этот мир не звездой, но огненным шаром. Он открыл людям двери, которые никогда нельзя было открывать! Величайший в мире город исчез, как будто его никогда и не было! — Кочевник крепко схватил Аббаса за руку. — Прислушайся, разве ты не слышишь их крики? Мольбы о помощи? Дикую злобу, за то, что произошло с ними?
На мгновение он увидел. Увидел Эстахон: величественный город, раскинувшийся в плодородной долине насколько хватало взгляда. А в его центре, башня, уходящая в самое небо…
Шёпот в голове усилился, резко сорвавшись на крик. Башня дрогнула, из неё хлынули тени, черный огонь охватил город. Голоса стонали, проклинали Бога, молили о спасении… Но в них было что-то ещё…
Аббас с силой вырвал руку у Кочевника. Какое-то время он молчал, ему нужно было отдышаться и прийти в себя. 
— Ты слышишь их Аббас, я знаю это. А они слышат тебя.
— Неприкаянные души… Они прикованы к этому месту, завидуют, завидуют тому, что мы живы. Хотят, чтобы мы были на их месте… Хотят вернуться в этот мир. Они жаждут мести…
— Про это я и говорил Аббас. Мёртвых лучше задобрить. А Бог… Бог действительно не смотрит в это место. Оно противно Ему, оно забыто Им.
— Я видел, как каифы ломают волю человека одним лишь только взглядом. Я видел чародеев, способных подчинять себе, законы самой природы. Но ты… Ты говоришь то, что неведомо никому.
Кочевник молчал.
— Кто ты такой?
— Я друг, по крайней мере тебе, Аббас.
— Это не ответ, Кочевник.
— Тогда считай, что не задавал вопроса, — отрезал он.  — Ты можешь слышать мёртвых Аббас, но не слушай их слишком долго. — Кочевник снова закрыл лицо платком. — Я проеду немного вперёд, стоянка недалеко. 
После этих слов Кочевник покинул его. Аббас обернулся. Колонна по-прежнему шла за ним. Но люди вроде как оживились. Многие разговаривали, кто-то даже шутил. Смеялись правда, в основном коротко и нервозно, возможно даже, что чересчур громко.
Аббас слегка наклонился в седле. Вдалеке виднелся силуэт Карима. Аббас выдохнул, пока всё было в порядке. Слова Кочевника, он обдумает потом, сейчас нужно было двигаться дальше.
Остаток пути прошел спокойно. Странный шёпот прекратился, тревога постепенно прошла.
Менее чем через полчаса, их группа вышла к подножию глубокого ущелья. Здесь дорога резко уводила их вниз, к просторной низменности, огороженной скалами.
Кочевник стоял у края, ожидая остальных всадников. Аббас поравнялся с ним и осмотрелся.
Из песка выступали высокие камни, где-то даже виднелись пещеры. Аббас сразу заметил, что из ущелья ведут несколько выходов. Он ненадолго задумался, хорошо это или плохо. Будут пути отхода, но куда бежать в этом проклятом Плато?
— Заплатившим дань, опасность не грозит, — повторил Кочевник. —  Стоянку разобьём внизу, будет лучше если укроемся в пещере — так хотя бы от ветра защитимся.
Аббас кивнул. Через пару минут все всадники стояли у подножия ущелья. Последним подошел Карим. Старик снял платок с лица, но лицо его оставалось таким же непроницаемым. Невозможно было понять, о чем думает этот человек.
— Может лучше другое место подыщем? — спросил немолодой всадник, рядом с Каримом.
— Люди устали Захир, — ответил Карим. — Вряд ли мы найдём что-то получше.
— Бог защитит своих детей. Я уверен, что нам ничего не грозит, — произнёс Убар.
— Ну а если Бог зажмурится, мы и сами сможем себя защитить, — усмехнулся долговязый паренёк. Дари был самым молодым из них. — Бурый порох любую тварь отправит туда, откуда она вылезла, — он любовно погладил длинное ружьё, лежащее на луке седла.
Кочевник покачал головой.
— Мёртвые не бояться смерти, юноша.  Лучше прибереги огонь для живых.
— Здесь вам не базар! — звонкий голос Гремучей Змеи прервал общую беседу. — Поговорить можно и у костра, с сытым желудком. Может уже спустимся?
Кочевник коротко хохотнул.
— Воистину, женщина — мудрейшее из творений Бога. Следуйте за мной, постарайтесь не отставать друг от друга.
Карим поравнялся с Аббасом.
— Будь начеку, мне здесь совсем не по себе, — шепнул старик, — я постоянно слышу какие-то шорохи.
Аббас кивнул. Это место действовало на каждого по-своему.
Всадники спешились, уклон был слишком крутым. Медленно и осторожно они стали спускаться. Песок осыпался от каждого шага, одно неосторожное движение, и мгновенно окажешься внизу.
 Аббас вёл своего верблюда за узду, животное вело себя до странности послушно. Хотелось бы чтобы и его сейчас вели точно также. Не надо ни о чём думать. Просто шагаешь себе и всё.
Когда они добрались до центра ущелья, Кочевник приказал остановиться. Для стоянки он выбрал выветрившуюся пещеру. Вся их группа вполне могла поместиться внутри, даже верблюдам места хватит.
— Ставьте лагерь, — коротко бросил он.  — Я пока немного осмотрюсь.
Кочевник ушёл. Люди принялись разгружать верблюдов.
Снимались тюки, доставались одеяла, люди перекрикивались друг с другом, верблюдов отгоняли в пещеру. Крохотный кусочек Мёртвого Плато, ненадолго ожил.
Аббас расстилал одеяла рядом с разлёгшимися верблюдами. Ночь холодная, но рядом с животными можно будет согреться. Рядом защёлкало кресало, а потом послышалась тихая ругань — это Шерин пыталась развести огонь.
В паре шагов от него засмеялись Аскар и Сархан, двое братьев, бежавших из каменоломен Магриба. Аббас обернулся посмотреть, над чем они смеются. Дари показывал им как умеет жонглировать глиняными горшочками. Аббас непроизвольно улыбнулся.
Рядом с троицей прошла Гремучая Змея. Девушка рявкнула на Дари, а братьев отправила на помощь Халиму, перетаскивавшему тюки с провизией.
Змея бросила рядом с Аббасом свой мешок с вещами и не сказав ни слова скрылась в шатре, поставленном Каримом. Сам старик стоял у входа и наблюдал за лагерем.
Спустя какое-то время, из пещеры повалил дымок. Послышался треск горящих дров. На самом деле дров в костре было немного, в пустыне мало деревьев. В основном костёр разжигали кизяком — высушенным на солнце, верблюжьим калом. Горел он хорошо, долго, и почти не издавал неприятного запаха.
Шерин ставила на огонь большую джезву. Значит на ужин будет кофе, напиток поможет не уснуть, тем, кто будет дежурить ночью.
У костра, рядом с Шерин, присел Убар. С виноватым видом он показал женщине кровоточащую ладонь. Слегка выругавшись, она с неподдельной заботой перевязала его руку. Но после этого, Убар не ушёл.  Он стал всячески отвлекать Шерин от дела: ненавязчиво предлагал ей лечь ночью рядом с ним, нахваливал своё одеяло, и то, что под ним вполне можно поместится вдвоём. Этот и множество других предлогов Убар рассказывал ей уже много раз. Ответ всегда бы один и тот же, но Убар верил, что Бог награждает упорных.
Закончив со своими вещами, Аббас поднялся и вышел из пещеры. Небо по-прежнему было черным, ни луны, ни звёзд. Со стороны небольшого песчаного холма, в лагерь возвращался Кочевник. Лицо у него было хмурое.
— Там за барханом, есть небольшой пруд, — громко проговорил он.
Все обернулись к нему.
— Значит здесь есть вода? — с надеждой спросил Халим. Здоровяк всё еще помогал разгружать верблюдов.
— Воду пить нельзя, — ответил Кочевник.  —  Следите за своими верблюдами. Я буду в дозоре до утра, но одного человека мало.
— Я выставлю людей, — хрипло проговорил Карим.
Кочевник кивнул.
— Нам нужно поговорить Карим, сейчас.
Карим посмотрел на шатёр позади него, затем на Кочевника, а потом на Аббаса. Аббас понял старика без слов.
— Карим, я побуду у шатра. Не волнуйся.
— Не впускай никого, и сам туда не суйся. Если она попросит, дай ей воды, — старик протянул ему бурдюк.
Аббас взял его в руки и присел на холодный песок у входа в шатёр. Карим и Кочевник направились прочь от лагеря. Они остановились на вершине небольшого бархана. Кочевник указывал старику на что-то вдалеке, за песком.
Аббас отвернулся. В шатре было тихо, оттуда не доносилось ни единого звука.
Он попытался обдумать слова Кочевника об Эстахоне. Мысли роились в голове, но на каждой вывод находилось своё противоречие. Слишком много вопросов и неопределённостей. Аббас отогнал от себя эти мысли, настроившись на кое-что более материальное — математику. Эта наука была его давней страстью.
Пока лагерь продолжал жить своей жизнью, Аббас достал из сумки небольшую записную тетрадь ¬— вещь дорогую и ценную. Он аккуратно пролистал пожелтевшие страницы. Здесь мелькали его астрономические наблюдения, формулы и бесчисленные таблицы.
Аббас хотел сверить стороны света по звёздам, но его ждало разочарование. Он забыл о словах Кочевника, небо над ним было всё таким же чёрным. Пришлось отложить тетрадь обратно в сумку.
Из шатра раздался сдавленный вдох.
— Гремучая Змея? — нелепо окликнул её Аббас.
Девушка не ответила, изнутри стали доноситься хрипы. Аббас повернулся и резко одёрнул ткань у входа.
Змея сидела на голом песке со скрещенными ногами и запрокинутой головой. Размотанный платок, лежал рядом. С девушкой было что-то не так. Глаза были подёрнуты белой, неестественной дымкой. Не знай он Змею, можно было бы подумать, что она слепая.
— Змея!
Никакой реакции. Тело Змеи бодрствовало, но её разум был далеко отсюда.  На каждый вдох девушка сильно хрипела, что-то мешало ей дышать полной грудью.
— Руку… — еле слышно прошептала Змея.
Аббас неуверенно протянул ей ладонь. Руки девушки по-прежнему висели плетьми. Выждав несколько мгновений, он аккуратно поднял её правую кисть и накрыл её своей ладонью.
У девушки были тонкие, изящные пальцы, а кожа была мягкой и шелковистой на ощупь. Ничего общего со змеями…
Дыхание Змеи постепенно выровнялось, хрипы исчезли.
— Змея?
Девушка вырвала ладонь и с оглушительным свистом вдохнула воздух. Тяжело дыша, она оперлась руками о песок. 
Снаружи послышались шаги.
— Что случилось?! — прохрипел Карим, просунувшись внутрь шатра.
— Я… Она не дышала… — пробормотал Аббас.
— Дай воды, — сухим голосом проскрипела Змея.
Аббас протянул ей бурдюк. Девушка жадно припала к нему губами, часть воды пролилась на песок и её одежду. Вернув бурдюк, она на мгновение задержала на нём взгляд. Впервые он смог рассмотреть её так близко.
Лицо у Змеи было под стать её имени — точёное, немного хищное. Карие глаза смотрели как будто с угрозой, ну или по крайней мере с вызовом. Но примечательнее всего были её татуировки: витиеватые чёрные узоры покрывали весь лоб и спускаясь по вискам заползали на скулы.
Змея отвернулась.
— Что ты видела? — грубо спросил Карим.
— А как я себя чувствую, спросить не хочешь? — усмехнулась девушка.
Карим нахмурился.
— Ладно, не переживай, нам удалось оторваться: имперцы в двух днях пути отсюда. За нами идут две дюжины конных, среди них есть каифы. Но, это место… Я…
— Что?
— На меня напали. Я не знаю, как объяснить. Тени, странные неясные образы… Сначала они просто смотрели, держались на расстоянии, но в какой-то момент накинулись. Я не могла вернуться назад, не могла найти путь, я как будто тонула, а они кричали, громко… Аббас помог, он вытащил меня.
— Я помог? — ошалело проговорил Аббас. — Каким образом?
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Карим.
— Нормально, оставьте меня.  — ответила девушка, её слегка потрясывало.
— Ты уверена? Может я могу как-то помочь?
— Пошли вон отсюда! — рявкнула Змея и вытолкнула Аббаса.
Озадаченно отряхнувшись, он поднялся и посмотрел на Карима. В его глазах стоял немой вопрос, который старик, впрочем, решил проигнорировать.
— Захочет — сама расскажет, — ответил он.
Весь отряд знал, что Змея обладает особым даром, но никто не знал, как именно она это делает. После случившегося, у Аббаса возникло ещё больше вопросов.
Он молча побрёл к стоянке. Их, пока ещё неполная дюжина, уже расселась на одеялах вокруг костра и с аппетитом поедала ужин.
— Карим, Аббас, садитесь, — подозвала их Шерин. — Еда готова.
Аббас с благодарностью принял от женщины неглубокую плошку с кашей: толчёные финики с верблюжьим молоком. Вот и вся их еда на ночь.
Он сел на отшибе, рядом с Халимом. Человек-гора был ростом, почти как его верблюд. Казалось, что при желании, он мог бы поменяться с верблюдом местами и пройти оставшийся путь, с животным на своих плечах. А ещё, как это часто водится у крупных людей, у Халима был мягкий, почти безотказный характер. Такие рабы стоят очень дорого.
Здоровяк то и дело давился кашей, посмеиваясь от байки, рассказываемой Аскаром и Сарханом. Братья обожали историю про свой побег из каменоломен Магриба. Рассказ постоянно обрастал новыми подробностями и деталями, которых раньше не было. В прошлый раз, их кажется освободила надсмотрщица, которую соблазнил Аскар. Интересно, что они придумают сегодня.
— … Так вот, ночью мы попытались выбраться из сарая, а стоял он глубоко в карьере… — рассказывал Сархан.
— … Мы прокопали небольшую яму, в углу, прямо у сортира, — подхватил Аскар.
— Подкоп, был достаточно широким, чтобы мы могли пролезть через него, но куда бежать потом? Повсюду ведь дежурили надзиратели и каифы, а за побег секут так, что вслед за кожей, мясо с костей отходит. 
— … И тут я вспомнил, — перебил брата Аскар, что утром, в шахтах была дикая вонь и несколько тоннелей перекрыли. От охраны, я услышал, что где-то прорвало выгребную яму и все нечистоты хлынули вниз.
— Недолго думая, мы и остальные счастливчики, аккуратно разобрали деревянный нужник и нырнули в яму! Через пару удушливых мгновений, мы оказались в закрытых тоннелях.
— Плутали мы по ним несколько дней, пока не выбрались из пещеры, на горном перевале, ну а потом, каждый распорядился своей свободой, так, как посчитал нужным.
Повисло недолгое молчание, а потом дюжину разорвало от смеха. Смеялись все: Убар, Шерин, Дари, Захир, смеялась даже Сиккара, девушка, которая почти никогда ни с кем из них не разговаривала. Аббас не смог сдержать улыбку.
Захир вытер рукавом выступившие слёзы.
— Ну и что, как вам запах свободы, опьяняет?
— Свобода потом долго витала вокруг нас, — ответил Сархан. — Я к ней даже привык, жалко смывать было. Нет, ну а что, зато комары не кусали.
— А куда ты дел свою подружку-надсмотрщицу? А, Аскар? — весело спросила Гремучая Змея, подойдя к их кругу.
Все на мгновение с интересом притихли.
Аскар сделал неестественно угрюмую мину.
— Она хотела убежать с нами, но, к сожалению, утонула в той яме.
Стоянка снова взорвалась смехом. Змея приняла свою плошку от Шерин и села рядом с Аббасом. Карим расположился напротив них. Старик не смеялся, всё это время он смотрел ему за спину.
Аббас оглянулся. Там в десятке шагов от них, опёршись спиной о камень, сидел Кочевник. Он задумчиво смотрел вдаль, держа в руке короткую курительную трубку.
Шерин обратила внимание, на их взгляды.
— Я звала его к нам, Карим. Но он отказался: сказал, что не голоден.
Старик ничего не ответил.
Шерин лишь пожала плечами. Отвлёкшись, она не заметила, как в джезве поднялась густая пена. Несколько убежавших капель зашипело на седых углях.
— Кофе готов, — с улыбкой на лице воскликнула она.
Ароматный запах уже давно дразнил собравшихся. Шерин перелила кофе в большую чашу и протянула её Кариму — первый глоток всегда достаётся старшему.
Старик отхлебнул из чаши и вернул её Шерин. Пройдя через несколько человек, сосуд дошел и до Аббаса. Густой, смолянистый напиток сильно горчил, но приятно согревал.
Кофе прошел через всех сидящих у костра. Последними пили Сиккара и Дари. На юноше, как на самом юном, ритуал закончился.
Старик резко встал.
— Всё. — сказал Карим. — Пора спать. В первом дозоре стоим мы с Шерин. Меняться будем каждые два часа. После нас встают Аскар, Сархан и Захир. За ними Сиккара, Халим и Дари. Последними встанут Убар, Аббас и Змея. Всем ясно?
Карим обвёл взглядом своих людей. Все согласно кивнули.
— Хорошо, тогда идите. Ночью ни на шаг от стоянки.
Все понемногу начали разбредаться. Аббас заметил, как Убар, подошёл к Шерин и что-то прошептал ей на ухо. Женщина слегка призадумалась, а затем кивнула и загадочно улыбнулась. Видимо Бог и вправду награждает упорных.
Аббас поднялся с песка. Уходя, он услышал разговор Змеи и Карима.
— Ну а что с Кочевником? — спросила девушка намеренно громко. — Он что, всю ночь там курить будет?
— Да, Шала, — заговорил Кочевник. — Я не усну, и буду курить здесь всю ночь. Отосплюсь, когда покинем Плато. — проговорил он тихим голосом, даже не повернувшись в её сторону.
Девушку, как будто молнией ударило. Несколько секунд она стояла с открытым ртом, но так ничего и не ответила.
Кочевник выпустил дымное кольцо и повернул к ней голову:
— Доброй ночи, Гремучая Змея.
Девушка, с каменным лицом, пожелала ему того же, после чего резко развернулась.
Внутри пещеры верблюды образовывали подобие полукруга, в центре которого разложили одеяла и ковры. В такой куче спать теплее, да и безопаснее.
«Шала?» — подумал Аббас, накрываясь одеялом. Почему Кочевник так назвал Змею и почему её это так задело? Его мысли прервала сама Змея: девушка споткнулась о его ноги. Негромко выругавшись, она поправила одеяло и легла рядом.
Змея осторожно придвинулась к нему. Они лежали спина к спине. Аббас почувствовал, как она дрожит. Здесь действительно было холодно, но не настолько.
— Так теплее, — шепнула она.
Аббас замер, боясь пошевелиться. Странно. Все в дюжине знали друг друга уже несколько месяцев. Мужчины и женщины, они странствовали вместе, ели вместе, спали вместе. Аббас привык к храпу Халима, к разговаривающему во сне Захиру, даже к пинающейся Шерин. Но чувствовать рядом с собой прерывистое дыхание Змеи, это для него было впервой. 
Он представил себе её лицо, открытое, без платка. Острые скулы, выразительные карие глаза. А какие у неё были волосы? Он не помнил. Но наверняка в тон глазам, тёмно-коричневые. Или может чёрные?
 Прикосновение её спины было приятным, очень не хотелось терять это ощущение. Будь на её месте Сиккара, это было бы не то.  Не было бы так тепло.
Змея перестала дрожать, её дыхание выровнялось. Девушка уснула, а Аббас так и лежал без единого движения.
Халим громко захрапел. Дари как-то сказал, что от храпа здоровяка песок вибрирует. Аббас охотно в это верил. Однако в его храпе были и плюсы: скорпионы и змеи ещё ни разу не забредали в их лагерь ночью. Хотя здесь они вряд ли водятся.
«И всё-таки что значит Шала? — мысли не отпускали Аббаса. — Может это прозвище, кличка или… Имя?»
— Шала, — еле слышно, пробуя имя на губах, прошептал Аббас. 
Ему понравилось, как оно прозвучало. Змее бы подошло…
Тревожные мысли о будущем постепенно уходили. Завтра они покинут Плато, там ещё несколько дней пути, и они достигнут врат Шеалабада…
Он уже видел перед собой город, огромный и прекрасный. Видел его сады, фонтаны и дворцы, высокие минареты и крепкие стены. Он слышал доносящееся отовсюду пение священнослужителей, призывающих горожан на поклонение Богу. Он плыл в огромной толпе, спешащей к храму. Но не понимал почему люди кричат. Его толкали к воротам белого храма, перед тем как тяжёлые створки ворот захлопнулись, он бросил взгляд на небо: оно было чёрным…
Его разбудил Дари. Тонкие руки парнишки нещадно тормошили Аббаса.
— Лев… Лев! Просыпайся давай! Твоя очередь не спать.
Лев, так его называл только Дари в основном, в насмешливой форме — имя Аббас, дословно переводилось как «лев». Лев открыл глаза и страдальчески поморщился. «До чего же странным был сон…» — подумал Аббас.
— Тоже мне, грозный зверь, видел бы ты сейчас свою морду.
— Дари, иди… Иди спи, — ответил Аббас, легко оттолкнув Дари.
Он приподнялся и огляделся: Змеи рядом не было, все кто должен был спать — спали. Значит ночью ничего плохого не случилось, это не может не радовать. 
В стороне послышался глухой удар, а за ним болезненный стон. Аббас повернулся на звук. Сиккара стояла над Убаром, пока тот нехотя вылезал из-под одеяла. Когда Убар встал, одеяло недовольно зашевелилось, и почему-то выругалось голосом Шерин.
Аббас тут же отвернулся.
— Хватит скалится, иди давай, — недовольно пробубнил. Дари, а после добавил полушёпотом. — Я теперь из-за этого Захиру пять крианов  должен. У тебя кстати взаймы не будет? Отдам, как только, ну… в общем как у самого появятся.
Аббас расхохотался.
— Ложись спать, — ответил он и вышел из пещеры.
Змея уже сидела у потухшего костра и со скучающим видом ворошила палкой пепел. Верхнюю часть головы, как и всегда, она покрыла тёмным платком.
Аббас осмотрелся, ощущение было странное — ночь как будто не кончалась. Густой туман клубился вокруг их стоянки, размывая очертания окрестностей. Неба, как и солнца, видно не было. Неестественная темнота держала их лагерь в крепких объятиях.
Аббас зевнул и поёжился. На выдохе изо рта повалил пар.
—  Да что здесь происходит…
Он немного прошёлся, разминая затёкшие конечности.  Под ногами странно хрустело. Аббас посмотрел вниз: песок был подёрнут чем-то белым…
Кажется, это называется «снег». Он слышал про него, даже читал в какой-то книге, но никогда его не видел. Купцы рассказывали, что на Дальнем Континенте «снег» падает с неба несколько месяцев в год, и что в это время там очень холодно. Как они вообще могут жить в таком холоде?
Глаза болели после короткого сна. Тихо ступая, Аббас вернулся в пещеру за своим бурдюком. Дари уже сопел. И как он только это делает?
Прохладная вода слегка взбодрила его. Капли воды окропили промёрзший песок. Аббас убрал бурдюк и сел у потухшего костра, рядом со Змеёй.
— Доброе утро, — сказал он.
Змея не ответила.
Мимо них не поздоровавшись протопал Убар, но Аббас не обратил на него внимания.
— Змея?
 Никакой реакции. 
 Эй, — Аббас легонько коснулся её плеча, — Всё в порядке?
Он слегка наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. По спине Аббаса пробежал холодок. Её карие зрачки покрывала та же дымчатая пелена, что и вчера в шатре.
Девушка вскрикнула и неестественно изогнулась. Всё её тело лихорадочно задрожало. Аббас аккуратно уложил её на песок.
— Убар, — тихо произнесла Змея.
Аббас обернулся: Убар молча прошедший мимо него и Змеи, продолжал уходить вдаль, следуя за тусклым огоньком.
— Убар… Убар!
Аббас сорвался с места и побежал за ним. Вокруг Убара скапливались неясные тени. С каждым шагом он как будто немного терял в своём росте. Он тонул в песке!
— Убар, стой! Убар! — продолжал кричать Аббас, но друг не слышал его.
Сзади раздался крик:
— Нет, нельзя! Не смей его трогать!
Аббас не обратил никакого внимания на предупреждение. В паре шагов от Убара, кто-то сбил его с ног, крепко обхватив за туловище.
— Сгинешь вместе с ним!
Это оказался Кочевник. Аббас попытался вырваться, но не получилось, хватка у их проводника была стальная.
— Пусти!
— Нельзя. Он не заплатил дань — мёртвые пришли забрать своё.
— Живые тут ни при чём, — озлобленно ответил Аббас и с силой ударил Кочевника затылком.
Он не знал куда попал, но хватка ослабла, а голову обожгло острой болью. Освободившись от Кочевника, он добежал до Убара, который уже наполовину ушёл в песок.
— Руку! Дай мне руку! — Аббас отчаянно схватился за проваливающегося в бездну друга.
Убар утопал с дьявольской безмятежностью на лице. Его разум был ему неподвластен.
Песок вокруг них шевелился. Как бы сильно Аббас не тянул Убара на себя, он всё равно продолжал тонуть. Аббас почувствовал пальцы на своей лодыжке. Опустив взгляд, он в ужасе закричал. Чёрная рука, держала его за ногу, постепенно исчезая. Её ледяное прикосновение, обжигало, острые ногти царапали кожу.
Аббас выхватил кинжал из ножен и принялся хаотично вонзать его в холодную руку. Хватка не ослабла, наоборот, стала тянуть его ещё сильнее. Сердце бешено билось в груди, колени уже скрылись под песком. Что делать?!
Аббас отчаянно закричал. Он пытался вырваться: бил по песку кинжалом, неистово изгибался, но силы быстро покидали тело. Новые руки появлялись из ниоткуда, они тянули его вниз, а голоса вокруг радостно смеялись при этом.
— Убар очнись! — в слезах прокричал Аббас. Голова друга полностью скрылась в песке. — Убар! Кочевник! Карим! Кто-нибудь!
Черные руки тисками сдавили его рёбра, воздухом со свистом покинул грудь. Костлявые пальцы схватили его за голову, одна из ладоней рванула его так сильно, что вырвала клок волос.
— Змея!.. Шала…
Его голос оборвался, сорвавшись на кашель — он набрал в рот добрую пригоршню песка. Глаза обожгло, песок попал и в них, Аббас ослеп.
 Среди ликующих голосов, он расслышал тихий, едва уловимый шепот:
— Руку… Аббас дай руку…
Аббас рванулся вверх изо всех сил, на мгновение снова оказавшись на поверхности. Вслепую, наугад он выбросил руку к небу. Горячая ладонь ухватила его за кончики пальцев. Голоса вокруг отчаянно взвыли. Неумолимая сила вырвала его из цепких объятий мертвецов. Аббас открыл глаза и жадно вздохнул.
— Аббас! Аббас очнись!
Рядом раздался громкий выстрел, а за ним еще один.
— Не стреляй! Не поможет.
Аббас не понимал, что происходит.
— А что тогда делать?
— Ничего. Всё что они сейчас могут это просто смотреть на нас.
  Голова ужасно болела, виски пульсировали, а затылок горел огнём.
— Лев просыпайся!
— Дари? — невнятно пробормотал Аббас, открыв глаза.
Он лежал на песке, а вокруг него столпились люди из его отряда: на лицах у всех застыл неподдельный испуг. Рядом сидела Шала и держала его за руку.
— Что со мной произошло? Что с Убаром?!
— Со мной всё в порядке, — ответил Убар. — Лучше расскажи, что случилось с тобой?
— Я не знаю… Как будто видел сон, но наяву. Всё было так реально, а ещё я видел город…
— После того как Дари разбудил тебя, — тихо заговорила Змея, — ты прошёл мимо меня и Убара, а затем побежал прочь. Кочевник едва успел догнать тебя, ты чуть не спрыгнул с обрыва. А ещё ты кричал.
— Ничего не понимаю... Я побежал за Убаром, это он уходил прочь от лагеря, а не я!
— Отойдите от него, — сзади раздался резкий голос Кочевника. Змея, а вместе с ней и остальные разошлись. — Аббас, посмотри вон на тот бархан.
Аббас приподнялся на локтях и проследил за рукой Кочевника. У песчаного холма, на который тот указывал, угадывались очертания людей… Но это были не люди, у человека глаза не могут гореть красным огнём. Тени скользили вниз по бархану, они пытались приблизиться, но не могли — что-то удерживало их.
— Это ик’шины Аббас, неприкаянные души или просто мёртвые. Ты их видишь, остальные нет. Но если ты видишь мёртвого, то и он видит тебя.
Аббас продолжал смотреть на горящий красными глазами бархан. По затылку пробежали мурашки. Он поднялся.
— Я слышал выстрелы…
— Захир и Карим. Они тоже видят ик’шинов, но не так хорошо, как ты… или Змея. Хоть я и удержал твоё тело, но твой разум спасла она.
— Она была там…
— Её дар одновременно и проклятие. Она может видеть то, что происходит далеко отсюда, но за это приходится платить. Пока её дух блуждает отдельно от тела, она уязвима. Особенно в таком месте. Ты должен быть благодарен ей за спасение, она сильно рисковала.
—  Почему я вижу их?
— А это Аббас, я должен спросить у тебя.
Аббас открыл рот, но осёкся. Промолчал.
— Впрочем, я здесь не для того, чтобы выпытывать из тебя ответы. Нам пора идти, мы чересчур встревожили это место, не стоит и дальше испытывать наше везение, оно имеет свойство заканчиваться.
Вместе они вернулись к пещере, где уже собрался весь отряд.
— Все, послушайте меня, — заговорил Карим. — Все мы слышали рассказы и байки о Плато, но сейчас мы здесь. Мы сбежали от проклятых Богом имперцев, на пути сюда разгромили их караван, а сейчас мы стоим здесь, в забытой жизнью пустоши. Нас не так просто разбить, как может показаться. Ужасы Плато останутся за нашими спинами, когда мы выйдем на дорогу к Шеалабаду. — Отряд одобрительно закивал головами. — Седлайте верблюдов, мы отправляемся немедленно. 
Люди быстро занялись делом, ночное происшествие сняло усталость со всего отряда. В воздухе вокруг лагеря витал страх, а общая нервозность перекинулась и на животных. 
Когда Аббас седлал своего верблюда, тот попытался укусить его.
— Айя! — воскликнул стоявший рядом Халим. — Какой нрав!
Аббас сильно одёрнул верблюда за узду.
— Чуть не укусил меня…   
— Будь с животным поласковее, — пророкотал Халим. Здоровяк положил свою огромную ладонь на шею верблюда и ласково потрепал его. — Если тебе страшно, то представь каково ему.
Верблюд Аббаса поуспокоился. Животные робели, когда Халим находился рядом, они чувствовали его силу.
  — Вот так лучше, — Халим убрал руку. — Как ты себя чувствуешь Аббас?
— Нормально. Будто проснулся после кошмара.
— Эх. Значит мы все чувствуем себя одинаково.
Халим улыбнулся и забрался на своего верблюда. Животное протяжно вздохнуло, а потом медленно поднялось. Рядом послышалось два коротких смешка.
— Халим, а тебе не жалко твоего верблюда? — шутливо спросил Аскар.
— Возможно тебе стоит взять с собой второго, — добавил Сархан. — Ну знаешь менять их иногда, когда у первого ноги откажут.
Халим насупился, но промолчал.
— А вы двое не слышали сказку, об одном старом торговце, путнике и двух юношах, что однажды встретились на базаре? — заговорил подошедший Захир. Он встал посередине братьев и обнял их за плечи. У него был мягкий и медленный голос, Захир очень любил истории, а люди любили его слушать.
— Разве сейчас подходящее время для историй? — спросил Аскар.
— О, я не займу много времени. История короткая, и суть её вот в чём: по базару шёл путник, он был большим, но добрым и робким, поэтому никогда не отвечал на насмешки, что люди бросали ему в спину. И вот однажды, когда два молодых и не в меру болтливых человека, позволили себе неуместную шутку, старый торговец, проходивший рядом, скрутил им обоим уши, в назидание за их поведение.
Захир резким движением схватил обоих братьев за уши и сильно провернул их. Братья коротко взвыли, Захир отпустил их.
— Отряд почти готов выступать, а вы ещё даже вещи не собрали.
  — Да у нас и нет почти ничего.
— В таком случае выходите из пещеры к остальным. Аббас, Халим, вас тоже касается. Карим с Кочевником уже готовы, я помогу Шерин и можем выступать.
Аббас кивнул. Вместе с Халимом они покинули пещеру и присоединились к остальным.
Снаружи их ждали Убар и Дари, каждый держал в руках длинное ружьё. Порох навряд ли сможет помочь, но оружие в руках придавало им уверенности.
— Эй, Лев. А ты больше не будешь от нас убегать? — Аббас промолчал. Дари переключился на Убара. — Слушай, у тебя не будет пять крианов в долг? А?
Аббас, минуя Сиккару и Змею, подъехал к Кариму.
— Сражаться сможешь? — не глядя на него, спросил старик.
— Я в порядке, если ты об этом. Где Кочевник?
— Ушёл за бархан. Сказал ждать его, здесь.
Аббас посмотрел на песчаный холм, где менее часа назад роились красноглазые тени: сейчас холм был пуст.
— Он прогнал их?
— Не знаю, но когда я стрелял, то видел просто неясные очертания. Сейчас я не вижу ничего, кроме песка… И самого Кочевника, вон он, спускается.
Кочевник неспешно возвращался из-за бархана. Правую руку он держал в полах своего одеяния, а в левой виднелись деревянные бусы. Его слегка потрясывало. 
— Пусть свободен, — хрипло произнёс он, пройдя мимо них.
Карим заметил, что Кочевник неважно себя чувствует, но ничего не сказал. Менее чем через четверть часа, отряд был готов выступать. Завтрак отложили, ограничившись быстрым сухим перекусом. 
Колонна двинулась прочь от ущелья. Кочевник ехал впереди, в отдалении от всего отряда. Карим, как и всегда, замыкал колонну.
Аббас долгое время ехал молча. Он размышлял о том, что произошло этой ночью на стоянке. Во сне он видел не Шеалабад, это был Эстахон… Плато влияло на него и Змею гораздо сильнее чем на остальных. У Змеи были особые способности, поэтому мёртвые, или как их назвал Кочевник — ик’шины, напали на неё, когда она следила за имперцами. Но что этим тварям нужно от него? Что Кочевник имел в виду, когда говорил, что он может слышать мёртвых? Ответов на эти вопросы у Аббаса не было. Возможно, это и к лучшему: скоро они покинут Плато, и его ужасы останутся лишь в воспоминаниях.
Плато же видимо решило дать им передышку. Ничего нового так и не произошло. Отряд брёл среди тех же скал, барханов и пещер, что и вчера. Единственное, что изменилось это темп, с которым они шли. Если вчера отряд входил в Плато нехотя и неспешно, то сейчас все стремились покинуть его как можно быстрее. Люди держали оружие наготове — оно могло пригодиться в любой момент. Вот только как свинец и сталь смогут ранить тень?
Через пару часов, рельеф резко изменился. Отряд вышел на возвышенность, с которой хорошо просматривалось местность. Здесь, на высоте, чёрное небо над головой пугало гораздо сильнее чем в низине. Однако это было лишь начало. Кочевник вывел их к краю широкой пропасти. Рваная зияющая рана на теле земли, тянулась насколько хватало глаз, наперерез их движению. А внизу, среди отчётливо различимых развалин, сновали бесчисленные чёрные тени.
Кочевник невесело усмехнулся.
— Перед вами Эстахон, вернее его руины. Блёклая, искорёженная тень — всё что осталась от некогда великого города.
— Что здесь произошло… — тихо прошептала Змея.
— Многое из того, что никогда не должно было случиться, — отрезал Кочевник. — Не стоит здесь задерживаться.
— Как мы перейдём на ту сторону? — спросил Аббас.
— По мосту. Отсюда его не видно, нужно будет немного спуститься вниз.
— Путь безопасен?
— Глупый вопрос, Аббас.
Через пару минут, весь отряд собрался у края пропасти.
Убар, увидев разверзнувшуюся перед ним бездну, начал негромко молиться.
— Куда мы забрели... — пробормотал Захир. — Дари, держи бомбы наготове.
— Держите наготове всё что есть, — сказал Карим. — Я вместе с Кочевником пойду впереди. Аббас и Захир, вы последние.
Колонна снова двинулась.
Они свернули в сторону от пропасти, и стали спускаться по извилистой дороге. Верблюды шагали медленно, боясь оступиться. Весь отряд шел в полном молчании.
Чем ниже они спускались, тем громче разносился мерзкий шелест и шепот, что они слышали при входе в Плато. Сейчас стенания слышались очень отчётливо.
Мост начинался на выходе из сводчатого, полуразрушенного здания и тянулся широким ковром на противоположную сторону Плато. Вероятно, раньше здесь был храм, или, возможно, дворец.
Кочевник остановился.
— Идите молча и быстро, ни в коем случае не останавливаясь. Если отстанете, или оступитесь, то никто не сможет вам помочь. — После этих слов, он поднял свою правую руку вверх и полоснув её ножом, громко прокричал. — Bas’siar Addi’al Valdi!
«Приказываю кровью моего Бога!» — пронеслось у Аббаса в голове. Колдовство Чёрного Культа…
Сам Кочевник коротко вскрикнул и схватился за ладонь, из которой засочилась кровь, багровые всполохи окутали его кисть. В следующее мгновение, одним резким движением, будто разбрасывая семена, Кочевник окропил своей пылающей кровью мост и пропасть под ним. Роившиеся у подножия моста тени с визгом отступили.
— Аркаиф… — прошептала Змея.
— Все на мост, за Кочевником! — крикнул Карим.
 Отряд спешно двинулся по широкому мосту. Верблюды бежали по два-три животных в ряд. Колонна превратилась в беспорядочную толпу. Всадники сгрудились вокруг Кочевника, тот же держал над собой окровавленную руку, подобно факелу. Тени с пылающими глазами отшатывались от него как дикие звери от огня.
— Не останавливаемся! — просипел Карим.
Они были уже на середине моста, когда на старого верблюда Захира набросились ик’шины. Одна из теней схватила верблюда за ногу, другая полоснула его когтями по животу. Животное с диким, неестественным для него рёвом рванулось вперёд, но его понесло в сторону. Не успев, остановиться, верблюд припал на одну ногу, а затем, как будто подкошенный рухнул в пропасть.
Захир выпрыгнул из седла, несколько раз перекувыркнулся на мосту и повис на краю обрыва.
Аббас сразу же спрыгнул с верблюда, животное побежало дальше без ездока. Коротким движением он обнажил изогнутый ятаган, висевший на поясе. В три шага он оказался рядом с Захиром. Сталь полоснула по спине одной из тварей. Клинок рассёк тень почти пополам, что-то чёрное брызнуло во все стороны. Пинком Аббас отправил ещё одну тень в пропасть.   
    — Лев, в сторону!
Почти сразу же после окрика, рядом с головой Аббаса просвистела пуля. Свинцовый шарик пробил насквозь несколько ик’шинов, но не причинил им особого вреда.
Аббас рывком поднял Захир обратно на мост.
— Бегите! — прокричал кто-то из их отряда.
— Пригнись, поджигаю! 
На мост из рук Дари, одна за другой полетели две искрящиеся бомбы. Яркая огненная вспышка, а сразу же за неё вторая, озарили пространство вокруг. Мёртвые взревели. Их визг в ушах становился невыносимым.
Аббас бежал, поддерживая Захира. Старый торговец держался рукой за кровоточащее лицо.
— Ты как?
— Царапины… Полоснула когтями.
Раздалось ещё несколько выстрелов.
— Мёртвые за вами! Ближе ко мне! — прокричал Кочевник.
  Аббас и Захир быстро нагнали отряд. В хвосте, с ружьями, стояли спешившиеся Убар и Дари, сзади с ними была Сиккара. В руках девушки разгоралось яркое пламя.
— Расступись! — крикнула она, а затем, сложив руки крестом у живота, резко развела их в стороны.
Два огненных всполоха сорвались с её ладоней. Завихрившееся пламя прокатилось по мостовой, опалив преследовавших их тварей. Мёртвые с шипением и визгом таяли на глазах. Но огонь, вызванный Сиккарой, быстро рассеялся, а ик’шины всё прибывали.
— Их ничего не берёт… — дрожащим от страха голосом прошептало Сиккара.
— Быстрее, на ту сторону моста! — рявкнул Карим. — Это последняя!
Над головой Аббаса что-то пролетело и с треком разбилось, аккурат между красными глазами ик’шина. Это был горшочек с нефтью — чёрная жидкость вспыхнула и горящими каплями разлетелась во все стороны.
Отряд бежал. Первые верблюды уже пересекли мост, когда Аббас упал от сильного удара сзади. Спину обожгло острой болью, меч выпал из его руки. Лёжа на мосту, он резко повернулся, за мгновение до того, как тварь запрыгнула на него сверху.
Чёрное, ничего не выражающее, очертание человеческого лица склонилось над ним. В глазницах, двумя яркими угольками горели глаза, их взгляд как будто прожигал его насквозь.
Тварь занесла руку с острыми когтями. Аббас схватил её за запястье, но его пальцы быстро соскользнули. Он как будто пытался удержать дым в кулаке. Тварь заревела, и полоснула его свободной рукой. Аббас еле успел прикрыть своё горло: когти разорвали кожу на его предплечье — от локтя до тыльной стороны ладони. В отчаянии, Аббас схватил ик’шина за голову. Большие пальцы с противным чавканьем вошли в красные глазницы… И через мгновение вышли из них, пройдя насквозь.
Тварь с шипением, как будто ликуя, раскрыла свой беззубый рот и… Вдруг поднявшись в воздух истошно завопила.
Рядом стоял Кочевник, он держал ик’шина за горло своей кровоточащей рукой, а вокруг его кулака клубились багровые всполохи. 
— Addi’im valla Hinar!  Ik’shin sha fardi ist’va! Feassa!
«Пролита кровь Старшего! Мёртвый, должен подчиниться! Убирайся!»
Тварь забилась в агонии, багровые языки пламени окутали её с ног до головы. За пару мгновений ик’шин сгорел. От тени, из которой было соткано его тело, не осталось ничего. Оставшиеся на мосту мёртвые, в ужасе разбежались.
— Уходим, — коротко сказал Кочевник, стоя над ним. — Свою руку я тебе не предлагаю.
Аббас рывком поднялся, и побежал к отряду. Спина и разодранное предплечье сильно кровоточили. 
— Что это было?! — воскликнул Захир.
— Не важно, убираемся отсюда немедленно, — сказал Карим.
Люди снова в спешке забирались на верблюдов. Выход с моста сужался в тесную, зажатую скалами, тропинку. Колонна бегом двинулась дальше, Аббас и Захир шли быстрым шагом, петляя между верблюдов. Сиккара, сидя верхом, вела за собой верблюда Аббаса, держа его за узду. После крутого спуска в низину, Кочевник остановил отряд.
— Дальше мёртвые за нами не пойдут, — проговорил он, обматывая руку лоскутом ткани. — Можем передохнуть.
Аббас заметил, что вся рука Кочевника почернела, выглядела высохшей, как будто обуглилась… 
— Что ты там сделал?! — рявкнула Змея.
Аббас обернулся: девушка держала в руках ружьё, нацелив его прямо на Кочевника.
Их проводник медленно развёл руки в стороны.
— У меня к тебе такой же вопрос, — прохрипел Карим, вскидывая ружьё. — Ты сказал, что знаешь тропы, сказал, что знаешь молитвы и заговоры, но ты не сказал, что ты сраный каиф! Кровь за силу? Ты и вправду думал, что ни у кого не возникнет вопросов?! 
— Нет, он не каиф, — перебила Змея. — Если он пошевелится, сразу стреляй Карим. Каифы безвольны, они не думают, не говорят, не водят караваны через Плато. Он выше, гораздо выше, этот якобы кочевник, один из алькирских высших посвящённых!
Кочевник молчал, молчали и все остальные. Аббас отступил от их проводника, количество ружей, нацеленных на Кочевника, стремительно росло. 
 — Откуда ты знаешь про меня? — закричала Змея. — Как ты меня нашёл?!
 На губах Кочевника появилась ухмылка.
— Ты честолюбива, — ответил он. — Я здесь не ради тебя. Хоть я и знаю кто ты… Шала.
Прогремел выстрел. Из ружья вырвался сноп искр, а за ним и круглая свинцовая пуля. Кочевник удивлённо перевёл взгляд на свою грудь. Одежда у сердца Кочевника стремительно чернела. С усмешкой взглянув на Змею исподлобья, он, не издав ни единого звука, рухнул со своего верблюда, прямо в песок.
Карим сплюнул.
— Туда алькирской мрази и дорога.
— Но зачем он вёл нас всё это время? — спросил Аббас сам у себя.
— Наверняка хотел сдать нас, при первой же удачной возможности, — сказал Дари и сплюнул, подражая Кариму. — Хорошо, что он показал себя здесь. 
— Шерин, Дари, помогите Аббасу и Захиру, — сказал Карим. — Если их так оставить, то до Шеалабада они кровью истекут. Да, и кстати Захир, для тебя верблюд освободился, — добавил он, кивнув в сторону животного.
— Как мы пойдём дальше без проводника? — спросил Аббас.
— У нас есть Змея, — Карим повернулся к девушке. — До твоего выстрела у нас был проводник. Сейчас его нет, так что дальше нас поведёшь ты. Я знаю, ты можешь. У тебя есть десять минут, пока раненных перевязывают, потом мы отправляемся.
После недолгого молчания Змея кивнула. 
Раны от когтей оказались не настолько страшными, как они ощущались. Крови натекло порядочно, но бинты помогли. Пока Шерин перевязывала его, Аббас всё никак не мог отвести взгляд от убитого Кочевника. Под его телом уже растеклась обширная чёрная лужа, а на губах так и держалась его предсмертная улыбка. Жуткая картина.
— Я не знаю кто он, — вдруг произнёс Аббас. — Но он не желал нам зла.
Шерин на мгновение замерла. Она тяжело выдохнула и продолжила обматывать бинт вокруг его голой спины. В этот момент она показалась Аббасу очень старой.
— Ты ведь никогда не был рабом Аббас. Я не спрашиваю, это видно по тебе, по тому, как ты говоришь, как ходишь, как спишь. А мы были Аббас. И мы уже видели, то, что сегодня сделал Кочевник. То, что он сделал с той тварью, что напала на тебя… — Шерин запнулась. — То же самое каифы делают и с беглыми рабами. Это их излюбленная казнь, страшная и неестественная. Они разрывают вены беглецам. Заставляют кровь в сосудах кипеть и бурлить, пока она не хлынет из человека. Я видела это Аббас. И мне не жаль, что тот, кто способен на такое, лежит сейчас с простреленной грудью.
— Но что, если он не один из них?
— А кто он Аббас?
— Не знаю. Может и вправду, просто Кочевник…
Шерин затянула бинт потуже. Аббас ойкнул.
— Нам пора, одевайся. Остальные уже готовы.
Аббас быстро оделся и направился к остальным. Мимо него, а затем мимо Аскара и Сархана прошёл Захир. Голова у торговца была полностью забинтована, что не смогло ускользнуть от внимания стоявших рядом братьев.
— А я думал нечисть осталась позади…
— Прояви уважение! — пнул брата Аскар. — Эта мумия, своим видом, отгоняла от нас тех тварей. Если бы не она — лежать нам сейчас у подножия того моста, разорванными в клочья.
— Да пошли вы, — хохотнул Захир.
— Тихо, Захир и Змея будут говорить, — прогрохотал Халим.
Змея обвела отряд взглядом, дожидаясь полной тишины. Перед тем как начать, она слегка откашлялась.
— Я могу вывести нас отсюда. Идти осталось немного, через пару часов выйдем на окраины Плато. К тому же, отсюда только один выход, не заблудимся.
— Уходим, — коротко скомандовал Карим.
Колонна снова двинулась в путь. В сильно растянувшийся путь, который уже скоро должен был закончиться. Уходя Аббас долго смотрел назад, на бездыханное тело Кочевника. Аббас отвернулся лишь тогда, когда его силуэт скрылся за массивным барханом.
Аббас брёл с понурой головой в самом хвосте колонны. Настроение из угрюмого после, событий, пережитых на мосту, быстро сменилось на приподнятое. Скалы становились мельче, дорога шире, постепенно они покидали это проклятое место.
Спустя пару часов, когда они брели по узкому ущелью, Дари вдруг закричал, что увидел свет. Сначала никто не обратил на это внимание, но через пару мгновений до всех дошло. Небо над ними было красным — они стояли у выхода из Плато. Колонна рванулась вперёд, верблюды один за другим выбегали из ущелья, люди радостно смеялись.
Аббас вышел последним. Перед ним простиралась насколько хватало взгляда пустыня, а над ней, догорал рассвет. За два дня проведённых в Плато, Аббас успел отвыкнуть от яркого света. Он щурился и закрывал глаза рукой. Всё-таки вышли.
— Всё идёт как нужно Аббас, — сказал кто-то рядом с ним. 
— Я на это надеюсь.
— Вам нужно поторопиться. Береги себя и не теряй Шалу, она последняя надежда этой исстрадавшейся земли.
«Кочевник?!»
Аббас вздрогнул, мурашки пробежали по его телу. Он резко обернулся, но не заметил никого сзади. Вместе с ним были лишь люди из его отряда.
— Эй Лев, ты чего такой нервный? Мы выбрались! — Дари с улыбкой хлопнул его по плечу. — Эх, ещё три криана теперь Захиру должен.
Аббас отогнал от себя наваждение. В Плато ему что только не привиделось, с него хватит жутких видений. Он снова в реальном, понятном ему мире.
Аббас выдавил из себя улыбку. Подобие улыбки.
— Ты поставил три криана на то, что мы не покинем Плато?
— Да… — протянул Дари, почёсывая в затылке.
— Но зачем? Ведь исхода всего два: ты либо умрёшь, либо будешь должен денег.
— Нет Лев. Я ставил с расчётом на то, что если я умру, то в загробной жизни, среди остальных душ, у меня будет должник. Знаешь, мне кажется, когда ты среди мёртвых и один из них должен тебе денег, это уже что-то.
— Странный ты, Дари.
— Мама мне так тоже говорила.
— А она случайно не говорила, сколько идти от Плато до Шеалабада через пустыню?
— Два дня, — ответил Змея. — Это если не спать и не останавливаться. Мы дойдём за четыре. Спешить некуда. Это свободная земля, здесь нас не достанут.
— Будем надеяться на это, — просипел Карим. — Ну что насмотрелись на закат? Тогда отправляемся. Путь ещё не окончен.
Всадники снова отправились в дорогу. А где-то там, вдалеке, за барханами и оазисами, их ждал последний свободный город востока — Шеалабад.











Эпилог
Песок и пыль, поднятые лошадьми, завихрились в воздухе, и подхваченные ветром разлетелись по людному караван-сараю. Во внутренний двор въехало трое всадников. Во главе была женщина в длинном белом плаще, расшитым пурпурными нитями, она спешилась с сивой породистой лошади и отдала поводья халдею на входе. 
— Воды, — коротко бросила она ошивающемуся рядом босому мальчишке.
 Тот быстро поклонился, и побежав к колодцу, через минуту вернулся с наполненным прохладной водой черпаком.
Женщина жадно припала губами к воде.
Её спутники не торопились спешиваться. Здесь, во внутреннем дворе было много людей. В том числе и с оружием. Их появление вызвало всеобщий интерес.
Напившись вдоволь, она вернула черпак мальчонке. А со стороны постоялого двора, навстречу ей, уже спешил хозяин караван-сарая. Толстый мужчина шёл, заплетаясь в пышных полах своей одежды, и при этом очень тяжело дышал. Голова его, лысая как камень, была покрыта бисеринками пота, что указывало на то, что он бежал для того, чтобы встретить гостей.
— Mar;aban, musafir !
— Ты хорошо видишь, друг мой?
Человек оторопел.
— Не жалуюсь, domina , — ответил он, перейдя на визалийский .
— Тогда зачем ты приветствуешь меня наречием Первых городов? Разве ты не видишь пурпурные цвета на мне и моих спутниках?
— Вижу domina. 
— Я Аэдона вель Аманди, личный асикрит  василевса  Фелиордана. Твой двор стоит в Калдире, на земле находящейся под протекторатом Великой Визалии. Изволь говорить здесь на моём языке.
Мужчина молча поклонился.
— Ты окажешь мне и моим спутникам радушный приём: накормишь нас едой, напоишь наших лошадей и выделишь мне комнату. Твоё гостеприимство будет щедро оплачено.
— Не будет!  — крикнул кто-то из постояльцев двора. — Вы, скоты, уйдёте отсюда, прямо сейчас.
Спутники Аэдоны сразу же вскинули копья в направлении подходившего к ним человека, но его это не остановило.
— Алькир с каждым днём, всё дальше теснит вас к границам. Через месяц, вас фиолетовых петухов, выбьют из этой земли. Недолго тебе domina сраная, осталось тут шариться.   
— За твои слова, я вырву тебе язык, чернь! — выкрикнул всадник, чьё лицо полностью скрывала бармица .
— Простите этого человека, domina! — воскликнул хозяин двора в ужасе. — Он позволил себе слишком много вина.
— Одно ваше слово, госпожа и человек оскорбивший вас, будет гнить на позорном столбу.
— Не надо, Баэзил, — Аэдона вышла вперёд, опустив рукой копьё всадника. — Я сама могу постоять за себя.
— Вы ничего со мной не сделаете! Я Алим Ван, старший сын Джамал Вана, у моего отца три тысячи голов скота и две сотни рабов. Он кормит половину Шазаратского гарнизона. Только попробуйте меня тронуть, и ваши солдаты, вместо жирных баранов, будут жрать своё собственное дерьмо! Долго они тогда смогут продержаться под осадой Алькира?
— Вот значит как? — В воздухе повисло тяжёлое и долгое молчание. — Алим Ван, язык твой — враг твой. За оскорбление Визалии и её верных слуг ты будешь выпорот, и привязан к позорному столбу. 
— Неужели? А что, если ваши законы здесь больше не действуют? Asan visali ! — прокричал Алим и обнажил саблю.
 Постояльцы закричали и бросились врассыпную, во двор отовсюду хлынули люди в чёрной одежде и золотых масках.
— Алькирские каифы! Это засада! — воскликнул Баэзил.
Аэдона вскинула правую руку. Вокруг её золочёной перчатки заколыхались голубоватые всполохи. Она наотмашь взмахнула рукой, будто отвесила Алиму пощёчину. Шквальный поток лазурной энергии с невероятной силой врезался в грудь сыну Джамал Вана. Алим отлетел на несколько десятков шагов, пару раз перекувыркнулся в воздухе и больше не вставал.
Алексий, всадник прибывший вместе с Аэдоной, схватился за сердце и выпал из седла. Баэзил вдарил по бокам лошади и с копьём наперевес бросился к ближайшему каифу. Колдун прокричал что-то на Уд’рузе, но не успел поднять рук, как оказался насаженным на копьё Баэзила.
 Аэдона вскрикнула от боли, почувствовав на себе взгляд каифа. Её мгновенно бросило в жар. Каифы могли ломать волю и тело человека. Колдовство Чёрного культа, взамен на их кровь, позволяло им творить ужасные вещи с человеческим телом. Каифы могли остановить сердце, заставить кровь закипеть в венах, лишить зрения или вывернуть суставы.
Боль прошла также быстро, как и началась: Баэзил метнул копьё в каифа, что напал на неё. Почувствовав облегчение, Аэдона тут же поднялась на ноги.
Один каиф надрезал свою руку и, прокричав слова на чёрном наречии, швырнул образовавшуюся багровую волну в прикрывшегося щитом Баэзила. Телохранителя Аэдоны с кошмарной силой выбило из седла, а лошадь с разорванным боком, дико взревев, понесла прочь со двора.
Руки Аэдоны, от кончиков пальцев до её плеч, окутал голубой ореол.
Каиф, сбивший с лошади Баэзила, теперь нацелился на неё. Кровь ручьём стекала с его руки, горя при этом неестественным чёрно-красным светом. Он готовился ударить её.
Лёгким движением руки Аэдона сбросила с себя часть магического ореола, окутав им разгорающуюся руку каифа. Каифы не могут долго копить на себе свою силу, чем дольше они её держат, тем быстрее она пожирает их.
Чёрный колдун попытался смахнуть со своей руки вуаль наложенную Аэдоной, но не смог. А багровое пламя разгоралось всё сильнее. Через пару мгновений его руку разорвало от избытка накопившейся силы. Колдун плашмя упал лицом в песок.
  Прогремел выстрел — это Алексий, пришедший в себя, выстрелил из короткого однозарядного ружья. Пуля попала в голову одному из нападавших.
Внутренний двор опустел. Бой, начавшийся так внезапно, также внезапно и закончился. Баэзил с трудом поднялся на ноги, опираясь на помятый искорёженный щит. Алексий сжимал в руках копьё и осматривал внутренний двор. В наступившей тишине, со стороны одной из колонн послышался чей-то сдавленный вскрик. На выложенную грубым камнем дорогу, упало тело ещё одного человека.
— Это был последний, — послышалось из-за колонны. А затем оттуда показался человек в просторной тёмно-синей одежде и платке, закрывающем лицо. Такое одеяние носят кочевники из пустынных племён. — Я не враг вам.
— А кто ты? — спросила Аэдона, не опуская руки.
Человек отбросил нож и поднял вверх обе руки, демонстрируя что он безоружен. Правая его рука была полностью замотана тканью и бинтами.
  — Я проводник, вожу людей по этим землям, за плату.
— Мы как раз искали проводника, госпожа, — прошептал Алексий.
— Туда, куда мы направляемся он нам вряд ли поможет.
— Неужели? Куда же вы направляетесь, что я не смогу указать вам дорогу?
— В Мёртвое Плато, — с вызовом ответила Аэдона.
— И вы наверняка ищите девушку, с татуировками на лице?
Алексий и Баэзил, мгновенно направили на него клинки. Аэдона удивлённо изогнула бровь. Жестом, она показала своим спутникам опустить оружие.
— Если ты не лжешь, скажи, где ты её видел, и ты больше никогда не будешь нуждаться в деньгах.
— Деньги меня не интересуют. А что касается девушки, то её и спутников, я провёл в Сцидар четыре дня назад… через Мёртвое Плато.   
— Мы в Калдире, проводник. Ты хочешь сказать, что в одиночку смог вернуться?
— Я знаю тропы.
Аэдона задержала взгляд на его руке.
— Что случилось с твоей рукой? Покажи мне её.
— Я откажусь. К тому же тебе, я могу задать тот же вопрос. Зачем ты носишь перчатку, только на одной руке?
Аэдона ухмыльнулась.
— Ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. Нам нужно на ту сторону Плато. Если деньги тебе не нужны, то что ты хочешь взамен?
— Немного, всего лишь услугу за услугу. Я помогу тебе Аэдона, а ты потом поможешь мне. Договорились?
— Опасно заключать сделку с незнакомцем, не зная, что будешь должен взамен. Но похоже, что у меня нет выбора. Считай мы с тобой договорились. Как тебя зовут, проводник?
Человек опустил руки и снял платок. На Аэдону смотрело немолодое лицо, со странным шрамом на глазу, и черной, местами с проседью, бородой.
— Кочевник. Это имя меня вполне устраивает.