Наши живые связи со святыми Отцами

 

НАШИ ЖИВЫЕ СВЯЗИ СО СВЯТЫМИ ОТЦАМИ.

АРХИЕПИСКОП АНДРЕЙ Ново-Дивеевский.

В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ архиепископу Андрею, основателю Ново-Дивеевского монастыря в Спринг-Вэлли, штат Нью-Йорк, где свято хранится память преподобного Серафима, заслуженно оказывались большие почести, особенно в 1971 году, в 50-ю годовщину его рукоположения во иерея, и в 1973 году, в его 80-летие, когда он был возведен в сан архиепископа. Многие приходят к нему просто за благословением, зная его как своего рода «последнего русского православного старца» и надеясь обрести через него некое соприкосновение с подлинной традицией православной духовности, которая сегодня быстро угасает. И безусловно, он является живым звеном со святыми Отцами в буквальном смысле, ибо он был учеником двух последних оптинских старцев, Анатолия и Нектария, и именно под его епитрахилью в 1928 году скончался последний старец, Нектарий. Но не этим он наиболее важен для нас сегодня; а скорее учением, полученным от этих святых старцев, о том, как выжить православному христианину в нашем антихристианском веке.

Это учение, будучи полностью святоотеческим, является учением не из книг, а из жизни. Четыре отрывка из его сочинений, представленные ниже, повествуют об основных событиях его жизни, которая полна великих испытаний и страданий, проходивших в условиях революции, анархии, арестов, катакомбных Богослужений, ссылки, бомбежек, эвакуаций. Но в одних этих страданиях — как бы ни были они полезны для духовной жизни — не найти ключа к его учению; другие претерпевали подобные испытания бесплодно. В каждом месте, куда гнали его исторические обстоятельства — Киев, Берлин, Вендлинген, штат Нью-Йорк, — вокруг него образовывалась сплоченная православная община; и это ближе к ключу для понимания его учения. Такие общины, редкие сегодня среди православных христиан, не возникают спонтанно, но только в особо благоприятных обстоятельствах, если присутствует сознательное православное мировоззрение. Этому сознательному святоотеческому мировоззрению мы и можем научиться у архиепископа Андрея более всего. Попробуем изложить здесь основные пункты этого мировоззрения — которое, конечно, не является «систематической» философией, основанной на абстракциях, но живым мировоззрением, выросшем на православном духовном опыте.

Во-первых, Православие — это не просто обряд, или верование, или модель поведения, или что-либо еще, чем человек может обладать, думая, что он тем самым христианин, и при этом оставаться духовно мертвым; это скорее СТИХИЯ, которая преображает человека и дает ему силы жить в самых трудных и мучительных условиях и готовит его к мирному отшествию в вечную жизнь.

Во-вторых, сущностью истинной православной жизни является БЛАГОЧЕСТИЕ, которое, по определению старца Нектария, основанному на этимологии слова, есть «почитание Божиего в чести». Это глубже, чем просто правое вероучение; это вхождение Бога во все аспекты жизни, жизнь, проживаемая в трепете и страхе Божием.

В-третьих, такое отношение порождает православный БЫТ, который является не просто внешними обычаями или поведением, характеризующими православных христиан, но всей полнотой сознательной духовной борьбы человека, для которого Церковь и ее законы являются центром всего, что он делает и о чем думает. Общий, сознательный опыт этого образа жизни, сосредоточенный на ежедневных Богослужениях, создает подлинную православную общину с ее чувством легкости, радости и внутренней тишины. Инославные люди и даже многие не вполне сознательные православные христиане едва ли способны представить себе, чем может быть этот опыт общины, и были бы склонны отмахнуться от него как от чего-то «субъективного»; но никто, кто всем сердцем участвовал в жизни истинной православной общины, монашеской или мирской, никогда не усомнится в реальности этого православного чувства. Когда архиепископ Андрей рассказывает о своих пожизненных — и успешных — поисках того, чтобы найти и даже создать утраченную «тишину» своего православного детства, он выражает желание каждого, кто глубоко приобщился к Святому Православию, — найти место, создать условия и приобрести то состояние души, в котором можно жить полной и подлинной православной жизнью, единомысленно и единодушно с другими такими же подвижниками. Даже если этот идеал редко достигается на практике, он все равно остается православным идеалом.

В-четвертых, без постоянной и сознательной духовной борьбы даже самая лучшая православная жизнь или община может стать «теплицей» — искусственной православной атмосферой, в которой внешние проявления православной жизни просто «смакуются» или воспринимаются как должное, в то время как душа остается неизменной, пребывая в расслаблении и комфорте вместо того, чтобы быть напряженной в борьбе за спасение. Как часто община, становясь процветающей и известной, теряет драгоценный пыл и единодушие своих ранних дней тяжелой борьбы! Не существует «формулы» истинно Богоугодной православной жизни; все внешнее может стать подделкой; все зависит от состояния души, которая должна трепетать пред Богом, имея закон Божий перед собой в каждой сфере жизни, в каждый момент ставя Божие на первое место в жизни.

В-пятых, величайшей опасностью для православного образа жизни в наше время является то, что архиепископ Андрей называет «гуманизмом» — общий термин, охватывающий все огромное интеллектуальное (а ныне и политическое) движение, конечной целью которого является уничтожение Истинного Христианства и замена его посюсторонней, рационалистической философией, в которой человек, по сути, становится богом для самого себя. Проявления гуманизма многообразны: от Возрождения на Западе и ереси жидовствующих в России в XV веке и ранее, через наглый атеизм и революцию XVIII века, до коммунизма и любой другой философии в наши дни, которая ставит высшую ценность в этом мире и уводит людей от Бога. Гуманизм овладевает людьми разными путями, обычно не через сознательное интеллектуальное обращение в него, а чаще через расслабленность и неосознанность в духовной жизни. Православный ответ на эту опасность — конечным итогом которой является воцарение антихриста — это СОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРАВОСЛАВНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ.

Это учение глубоко, и немногих, возможно, тех, кто способен следовать ему до конца. Архиепископ Андрей, много болеющий телом, находится на закате своих лет; это живое звено с временем и традицией, гораздо более богатыми, чем наши собственные, недолго будет с нами. Но его учение не должно умереть вместе с ним. По Божиему Промыслу знаменитый писатель Солженицын приехал в этом году в Ново-Дивеево, и архиепископ Андрей воспользовался этой возможностью, чтобы передать это учение, пусть и в самой краткой форме, ему — типичному примеру пробуждающегося, но еще не сформировавшегося религиозного сознания в современной России. Но это учение не только для русских, которые либо знали Православие, досконально воплощенное в жизни, либо (как Солженицын) влекутся кровью с тоской по чему-то, что было у их предков; это учение жизни для всех сознательных православных христиан.

Пусть те, кто глубоко любит и ценит Православие, воспримут ныне это учение и — подобно тому, как это сделал архиепископ Андрей с учением своего возлюбленного святителя Тихона — живут им и тем самым обретут вновь и восстановят даже в наши варварские и антихристианские времена ПРАВОСЛАВНЫЙ БЫТ.

Отцы Герман и Серафим Платинские.