Марьюшка

Как во граде то Владимире, в роде бортника Евстафия,
Там живяше дщерь пречудная. Имя той девице — Марьюшка.

В оны дни лютые, чёрныя дика степь паки надвижеся.
Полетяша стрелы горькия. Лихо мне, уза проклятая!

Храбро бишася владимирцы — не день, не два, но осмь дён,
Зело супостаты сгинуша. Враньё чёрное, кромешное.

Помощь к ним приспела абие из степей путём неведомым.
И сгореша храбри витязи, на стенах обороняхуся.

В полон взяла Орда силою жён и чад, до старых витязей.
Помчаша во земли дальныя, в глушь дикую, нощию тёмною.

Что сбылось, то в лете сгинуло. А что грядет, то неведомо.

Гонят Марью, чисту девицу, гонят во поле проклятое.

Ой, не зреть пути ей родного. Ветр чуждый — зверь неведомый.

Но сталося. В нощь единую. Лютым волком, ясным соколом
Побеже Марьюшка девица из полона нечестиваго.

Приведи коня каурого к нощи тихой, путь обрящется.
Прошептал ей Ветръ северный, верный другъ: Она; услышала.

Ой ты, ноченько, голубушка! Схорони мя, дщерь пресветлая.
Яви стези ми ко отчине. Путь гладкий да благодатныя.

Звезда туточки извержеся, путь тернистый озаряючи.

И помчеся к дому Марьюшка аки вихорь, злоба лютая.

Да проведаша поганые. Во погоню тучей ринуша.

Засвисташа стрелы вострые, аки вихорь летяше Марьюшка.

Что сбылось, то в лете сгинуло. А что грядет, то неведомо.
День минул то белым голубем, другий след то чёрным кречетом.

Среди дебрей бора дикого паки туча мчит, кромешная.

Вскоре за речкою студёною Марья зрит: дома ведомыя.
Зрит не морок, не видение, дом то батюшки родимого.

Зде поганы объявишася паки, стрелы люты мечутся,
Гонят Марью к брегу горнему, погубити дщерь Евстафия.

Воззваша к Реце; заступнице, уяте аз друга вернаго.
Крест честной мало управила, с упованием в стужу кинулась.

Гой еси, девица светлая! Гой еси ты, Русь заветная!

По житию идем — не скитаемся. А до смерти грядем — не преклонимся.

Что сбылось, то в лете сгинуло. А что грядет, то неведомо.