Будни Патологоанатома. Глава 2. ознакомит. фрагм

 – Фу-у, какой мерзкий вкус во рту! Тьфу! – Никита попытался откашляться и выплюнуть гадкий комок вязкой, горькой слюны, но это ему не удалось – пересохший рот срочно нуждался в стакане любой жидкости. В идеале бы капустный рассол, но где же его взять?!
Мужчина со стоном перевернулся на спину и почувствовал, что лежит не на своём привычном ортопедическом матрасе, а на незнакомой, холодной, жёсткой поверхности.
« Что за чёрт! Где это я?» – вяло подумал он, ощущая мучительную боль в висках. С трудом провёл сухим, разбухшим языком по воспалённому нёбу и вновь ощутил невыносимую жажду. Никита, всё ещё с закрытыми глазами, пошарил рукой около себя. Нащупав холодную, шершавую бетонную поверхность, он попытался этому удивиться, но ноющая головная боль, холод и сильная жажда перебивали всё остальные ощущения. Не было рядом  и мобильника, хотя именно с ним он не расставался даже в туалете.
– Эй, есть кто живой? Водички дайте, – прохрипел он, с трудом ворочая сухим языком. В ответ ему была необычайно тихая тишина.
Никита, превозмогая головную боль, приоткрыл один глаз и увидел вокруг себя полумрак. Приоткрыв второй, понял, что находится в странном помещении с низким потолком и единственной тусклой лампочкой в углу. В помещении было довольно прохладно.
  – Что за фигня?! – пробормотал он. Морщась, с трудом подтянул своё плотное тело и присел, опёршись на руки. Очень медленно, словно боясь расплескать свою боль, покрутил головой по сторонам – вокруг было пустое бетонное помещение.
- Эй, вы там! Что за дурацкие шутки! У нас вытрезвители давно отменили, – крикнул он в никуда, решив, что стал жертвой проделок коллег, с которыми накануне отмечал своё очередное повышение в министерстве.
«Знатная была попойка, что и говорить! Всё вышестоящее руководство не побрезговало почтить меня своим присутствием», – неожиданно с сарказмом подумал он. Тяжело дыша, мужчина поднялся на ноги и, потирая ладонями задрогшие плечи, двинулся в полумраке вдоль ровной бетонной стены разыскивая выход. Прямо под тусклой лампой Никита обнаружил плотно закрытую, железную дверь без ручки и без замочной скважины. Хмыкнув, он с какой-то брезгливостью провёл рукой по её холодной, влажной поверхности в том месте, где у обычных дверей бывает ручка и отверстие для ключа. Ничего этого не было. Озадаченный происходящим, мужчина попытался пальцами найти хоть какую-нибудь щель между самой дверью и дверным проёмом, но усилия его оказались тщетными – он не смог открыть железную дверь.
 – Эй, отройте дверь! Это уже слишком! – начиная осознавать всю серьёзность ситуации, Никита забарабанил по железной двери сначала руками, затем пустил в ход и ноги. Звуки гулких ударов по железу заполнили бетонное помещение. Минут через десять мужчина вымотался и прекратил стучать по двери. Он прижался ухом к двери, надеясь услышать хоть какие-нибудь звуки. Но в ответ была тишина и ему стало по-настоящему страшно. В этот момент он вдруг заметил, что в противоположном углу помещения горит маленькая красная точка. Никита мог поклясться, что её там раньше не было. Он медленно подошёл и понял, что точка горит прямо под потолком и ему до неё никак не дотянуться.
«Видеокамера!» – неожиданно догадался он и похолодел от ужаса, наконец-то начиная догадываться что происходит.
Он нерешительно помахал рукой камере и каким-то неверным, просящим голосом произнёс: – Эй, привет!.. А можете уже отпустить меня? А? Я оценил, это была классная шутка... отличный прикол!
Никита хрипло рассмеялся и развёл руками: – Ну, всё, ребята, хватит... Точно хватит. Если вам что-то нужно от меня, то вот он я. Открывайте дверь и поговорим.
Никите неожиданно пришла в голову мысль, что те, кто его запер в этом каменном мешке, действительно, что-то хотят от него. Может они похитили его и теперь хотят получить какой-то выкуп. Или может, так сказать, деловые партнёры решили таким образом выставить его на бабки. Вот уроды!! Так кто это и что они от него хотят?!
 – Послушайте, вы меня заставляете теряться в догадках – что и как! А давайте уже по-деловому решать эту дурацкую ситуацию! Открывайте дверь и будем разговаривать. И верните мне мой мобильник, а то у меня дома уже, наверное, волнуются,  – уверенным голосом раздражённо выкрикнул Никита в красный огонёк видеокамеры.
В бетонном помещении по-прежнему стояли полумрак и тишина.
Никита сделал ещё несколько попыток вывести на разговор тех, кто сейчас, видимо, наблюдал за ним в глазок этой проклятой видеокамеры.
Его продолжала мучить жажда и очень захотелось в туалет.
 – Эй, вы, хоть воды дайте попить. И ведро для туалета. А то понаделаю вам тут в углу, будете потом отмывать! – с какой-то безнадёгой в голосе обратился он в глазок видеокамеры. Осознав, что ответа не будет, мужчина отошёл в самый тёмный угол и помочился, испытав облегчение от того, что больше не нужно терпеть. Не понимая, что всё-таки происходит и что ему делать дальше, он ушёл в другой угол помещения и, присев на бетонный пол, прислонился спиной к холодной стене и прикрыл глаза. Очень хотелось пить...
 Спустя некоторое время ему показалось, что он слышит зудение какого-то насекомого. «Комары», – подумал он. – «Видимо кругом подвалы и влажность. Самый рай для комаров».
Но зудящий звук стал нарастать, прерываясь то ли какими-то всхлипываниями, то ли восклицаниями, невозможно было толком расслышать. Но что-то пронзительное, щемящее было в этом звуке. Постепенно он заполнил собой всё помещение, и Никита даже зажал ладонями уши, таким резким и оглушительным стал этот странный звук.
 – Эй, вы, прекратите! Прекратите немедленно!! – Никита подбежал под камеру и замахал руками, попытавшись привлечь к себе внимание.
В этот момент сквозь какофонию странного звука и всхлипов прорвался рвущий слух ультразвук. Никита ещё сильнее зажал уши, так как у него уже не было сил слушать этот звуковой хаос.
«Пути! Пути!!», – неожиданно он расслышал детский голос. Сначала мужчина решил, что ему показалось и он приоткрыл свои ладони, и тут же пронзительный детский крик на ультразвуке заполнил всё его существо: «А-а-а, пути! Пути меня!! Бонё, бонё, а-а-а, пусти меня, пусти!!»  Ребёнок кричал так, как только могу кричать дети от страха. ужаса и боли.
«Бонё – это больно, а пути – это пусти» – сразу понял Никита и его, раздираемый какофонией звуков и жаждой, мозг тут же напомнил ему его ощущения в тот момент: маленькое детское тельце в его потных руках. Девочка извивалась как могла. Он одной рукой с трудом удерживал её за шею, прижимая к матрасу. А другой, стянув с маленькой гладенькой попки трусики, пытался раздвинуть её почти игрушечные бёдра. Потом ловко вставив между ними своё колено, он, испытывая невероятное возбуждение, указательным пальцем коснулся того самого чистого вожделенного отверстия. И затем, уже не помня себя, он спустил свои штаны и, дрожа от безумного желания с силой вогнал свой красный, набухший член в эту маленькую, чистую, шелковистую дырочку. Мозг услужливо напомнил ему как задёргалось в этот момент маленькое тельце, как пронзительно на ультразвуке она закричала: « Бонё, бонё, бонё, а-а-а!!!» А он продолжал вгонять и вгонять свой член в маленькую девочку. Внезапно она замолчала, и вся обмякла, и именно в этот момент его накрыл такой оргазм!!!
«А-а-а, бонё, бонё!! Пути меня, пути меня! Бонё, бонё!!» – доносился до Никиты пронзительный детский крик, несмотря на все его попытки зажать уши. Он корчился на бетонном полу, ладонями вдавливая уши в голову чтобы не слышать этой боли и этого ужаса в детском крике.
Никита не помнил сколько это продолжалось, но внезапно наступила тишина и он, продолжая вжимать уши, не сразу понял, что больше не слышит детского плача. Тяжело дыша, мужчина отвёл ладони от головы и одуревшим взглядом осмотрелся по сторонам – вокруг было всё то же бетонное помещение, полумрак и звенящая тишина.
 – Что это было? – задал он вопрос в никуда, чувствуя, как по спине ручьём течёт холодный пот и как мелкая дрожь сотрясает всё его тело. – Зачем это было?
 Он с трудом поднялся на ноги и вновь подошёл к видеокамере. Несколько минут смотрел прямо в огонёк, пытаясь найти разгадку происходящему. В голове у него были какие-то догадки, но он боялся назвать их, слишком уж тщательно скрывал он эту  сторону жизни от своих родителей, сестры и брата, от друзей... Об этом могли знать только несколько человек, образовавшие в даркнете свой, очень закрытый кружок по интересам.  Никита понял, что его пребывание в этой бетонной ловушке каким-то образом связано с его... с его, скажем так, необычным увлечением...
Теперь ему нужно было понять кто стоит за этим и какие намерения у того или у тех, кто только что подверг его такой жестокой шоковой процедуре.
 – Эй, вы там, – охрипшим голосом проговорил он, глядя прямо в глазок видеокамеры. – Я знаю, что вы сейчас видите и слышите меня. Я не знаю с какой целью вы затеяли всю эту ерунду. Могу только догадываться... Давайте решать вопросы как взрослые, цивилизованные люди. Вы предъявляете мне свои претензии и требования, а я посмотрю, что смогу с этим сделать. Договорились? Если да, то немедленно выпустите меня и дайте воды. Во рту всё пересохло. По Международной конвенции даже пленным врагам оказывается медицинская помощь и дают воду, и еду...
 Никита замер, гладя то на камеру, то на входную дверь. В ответ ему была всё та же тишина и полумрак. Не понимая, что делать дальше, он отошёл к стене, опустился на пятую точку и, обхватив лицо руками, глухо простонал: «Что же за ***ня здесь происходит?!!».