Пропавшие без вести Воскрешение

часть вторая Воскрешение.

 В конце июня 1944-го года командование Карельского фронта приступило к освобождению Советской Карелии. Ставкой ВГК была разработана и подготовлена Свирско-Петрозаводская наступательная операция.
    21-го июня в наступление перешло левое крыло Карельского фронта. При поддержке Ладожской и Онежской флотилий Красная Армия вела упорные наступательные бои. Советские войска теснили финнов, сокрушая их оборонительные рубежи и освобождая родную землю. Весь июль продолжались упорные бои.
    10 августа Свирско-Петрозаводская наступательная операция завершилась полной победой Красной Армии. Была освобождена большая часть Карело-Финской ССР с ее столицей Петрозаводском, снята опасность движения по Кировской железной дороге и Беломорско-Балтийскому каналу.
    В июле в бой вступила 205-я стрелковая дивизия* 26-й Армии Ставки ВГК находившаяся в резерве. Командование дивизии получило приказ освободить урочище Елетьозера.    
    25 июня 1944-го года после артиллерийско-минометной подготовке подразделения 571-го полка начали наступление на сопку Капролат. Норвежцы оказали жесточайшее сопротивление, укрывшись в отрытых дотах поливали наступающих свинцовым ливнем.  Подразделения полка окружив сопку вели наступление со всех сторон. Уничтожая огневые точки прямой наводкой из «сорокапяток», батальоны 571-го стр. полка быстро подавили сопротивление противника. После того, как одной из пуль был убит эсэсовский командир у обороняющихся началась паника. Многие солдаты пытались бежать прорываться к своим, но были уничтожены или попали в плен. Лишь только девяти бойцам эсэс удалось сбежать через кустарник вдоль берега озера Копанец. Остальные защитники сопки Капролат были убиты или взяты в плен.
    Штурм сопки Хассельман начался в 15 часов 26 июня 1944 года. 571-й стр. полк предпринял несколько кровопролитных атак с разных направлений высоты. Через три часа советским бойцам удалось ворваться в окопы 6-го батальона СС «Норд». Началась рукопашная схватка. В ход пошли лопаты,ножи и гранаты. Через час четыре роты норвежского батальона оказались полностью разгромленными. Лишь небольшой группе эсэсовцев удалось вплавь сбежать к финским позициям. 19 человек попало в плен. 
    Дорогой ценой для 571-го стр. полка обошлось очищение сопок Капролат и Хассельман. При штурме высот погибло около 450 советских бойцов. Союзники потеряли убитыми около 150 и еще 38 норвежских солдат попало в плен.
Небольшая площадь около трех квадратных километров была усеяна трупами. Июльские дожди сменились августовским зноем. Убитых никто не убирал, было не до них. На жаре трупы быстро стали разлагаться, кишеть червями. Над урочищем стоял неимоверный смрад.
    Освободив на Кестеньгском направлении урочище Елетьозеро, 205-я дивизия повела операцию преследования противника на Кусамо. В тылу остались лишь похоронные команды собиравшие оружие и убитых.

 В начале августа с утреца похоронная команда под командованием старшего сержанта Мазура привычно осматривала сопку Хассельман. Шесть пожилых тыловиков-обозников, рыгая от сладковато-тошнотворного запаха, набили доверху две подводы трупами штурмовиков из 571-го. К полудню, до отвала наглотавшись трупной вони, Мазур вывел обоз из района боев к берегу Елетьозера. Обоз состоял из четырех повозок. На первой ехала похоронная команда из шести человек, три других с телами убитых и собранным оружием.
    И хоть эта местность находилась уже под контролем наших сил, но в окрестностях урочища еще прятались небольшие вооруженные группы эсэсовцев. Скрываясь в непроходимой чаще, в каменных схронах, они не оставляли надежды выйти к своим. Их поиском и уничтожением занимались спецотряды из НКВД.
Сержант Василий Мазур обоз зачислен был недавно. В него он угодил из Сегежского госпиталя, где проходил лечение после пулевого ранения в левую область таза. После годового госпитального мытарства врачебная комиссия вынесла дивизионному разведчику приговор: «Годен не к строевой». Правильно говорят знающие люди, что бывших разведчиков не бывает, сержант еще на подходе к озеру чутьём разведчика почуял, что из прибрежных кустов кто-то наблюдает за обозом. Натянув у берега вожжи, остановил лошадей и кувырком спрыгнул с передка повозки на землю.
    — Отделение к бою! — подал команду Мазур обозникам, ища в кустах цель стволом автомата.
Обозники, кряхтя, вразнобой сползли вслед за ним и залегли у телег, щелкая затворами. В гуще можжевельника кто-то задергался, и из него донесся хриплый голос:
   — Не стреляйте! Я свой, из плена бежал.
— Руки над головой! Выходи! — подал команду сержант.
Кусты зашатались, и из них, горбясь, вышел человек. Его вид вызвал чувства скорби даже у заматеревших могильщиков из похоронной команды. Перед ними в немецком рваном комбинезоне предстал крайне измученный седой мужчина. Его бледное лицо с ввалившимися небритыми щеками отражало сильную душевную боль. Картину страданий дополняла сеть ранних морщин с темными кругами под впалыми полуослепшими глазами. На первый взгляд было невозможно определить его возраст.
    — Опусти руки, браток. — с потеплением в голосе сказал Мазур, осмотрев задержанного.
    — Кто ты?
    — Я капитан Ларионов, командир роты 758-го стрелкового полка. — опустив руки, представился пленник.
    — Ларионов?!  — удивленно переспросил сержант вглядываясь в лицо задержанного.
    — Товарищ капитан вы живы! — с трудом признал он бывшего командира. Признав обрадованно обнял тиская высохшее тело ротного Мазур.
    — Я Мазур Василий из группы старшины Боброва. Вашу группу похоронили из нее никто не вышел. В этом рейде меня ранили, ребята вынесли.