Чай у обочины

Чай у обочины: диалог о запахах и приличиях

Поручик Ржевский
(разрывая пакетик)

Запах в метро — это вам не сирень в саду,
Это субстанция, где я, как в аду,
Смешан с матроской, бомжом и студенткой хилой,
И всё это пахнет единой могилой.

Культура? Приличия? Боже, помилуй нас —
Здесь каждый вдох — как последний приказ
Расстаться с иллюзией, что человек
Не есть животное, а какой-то там век

Прогресса и вежливости. Вот стою у стены,
А рядом дама в пальто из мечты
Читает Дидро, но при этом пятой точкой
Издаёт такой звук, что содрогнутся обои.

И я говорю себе: "Ржевский, ты прав —
Реализм это запах. Не говор, не нрав,
Не этика Канта, а просто амбре,
Что въелось в шинель, в воротник, в январе".

Мессир Баэль
(помешивая чай)

Вы правы, поручик, но лишь отчасти:
Запах — лишь следствие, а не причина.
Причина же в том, что любая скотина
Себя мнит венцом, а не частью пасти

Левиафана, что дышит сквозь вентиляцию
Тоннелей, где люди, как рыбы на акцию,
Плывут к неизбежному — к выходу в город,
Где их проглотит такой же холод.

Приличия — это всего лишь перчатки,
Которые мы надеваем на взятки
У жизни. А чай из пакетика здесь,
У обочины, где гравий и жесть, —

Вот вам культура: кипяток и бумага,
Дёшево, сердито, без всякого флага.
И масса животная — вы правы, она
Не знает, что смерть — это вовсе не сон,

А просто продолжение запаха в метро,
Где вместо искусства — пустое нутро,
Где Бодлер бы чихнул, а Бродский бы сжёг
Свои черновики, уткнувшись в песок

Обочины, где мы сидим с кипятком,
И мир представляется нам сквозняком,
Который выносит за скобки приличий
Всё, что не пахнет, не воет, не тычет

Вас носом в реальность. Ах, Ржевский, мой друг,
Чай остывает, и времени круг
Замыкается там, где кончается запах,
И начинается пустота в серых лапах

Утра, которое вечно одно —
Светит, не грея, как в казино
Шар на рулетке, где ставка — душа,
А выигрыш — чашка взаймы у шалаша.

Ржевский
(допивая)

Что ж, философ, допьём — и к метро,
В ад, где приличия стёрты в пюре,
Где дама из прошлой реплики вновь
Издаст этот звук — и взыграет кровь

У тех, кто ещё не забыл, что культура —
Лишь занавеска для гнилья и амура.
А запах? А запах останется с нами,
Как тот пакетик, что бросили сами

В урну, где мусор, и ветер, и дождь
Месят реальность, на ту же не похожь,
Что снилась поэтам. И вот мы у входа —
Я, вы и масса, что пахнет свободой

Ничем не прикрытой, ничем не спасённой,
Лишь вечностью, чаем и станцией "Война".

Баэль

Аминь.

Финал:
Реализм — это запах. Культура — лишь способ
Его перебить, но безуспешно, как проба
Пером описать неописуемую суть.
Чай допит. Пора тонуть.

P.S.
"В метро, где приличия — как пассажиры,
Выходят на станции "Смерть" без сатиры.
А мы остаёмся — я, Ржевский и масса,
Чтоб пахнуть и ехать, не видя ни часа."