Крест на вершине ёлки

Когда новогоднее настроение ударяет в голову, то оно это делает с той же самой безрассудной силой, с какой шампанское бьет в потолок, если его перед открытием хорошенько взболтать. Именно такое игристое и слегка одурманивающее состояние овладело двумя молодыми людьми, чьи силуэты, вопреки всем законам физики и муниципальным правилам, вырисовывались на фоне зимнего снежного неба прямо под звездой на верхушке главной городской ёлки.

Макс, двадцатидвухлетний бариста с цветом волос, меняющимся чаще, чем тренды в соцсетях, и его подруга Лика, студентка-дизайнер, смотревшая на мир через широкоформатные розовые очки, изначально и не планировали становиться живыми ёлочными игрушками. Их предновогодний вечер начинался вполне традиционно: прогулка по украшенным улицам, фотографии у гигантских светящихся фигур, спор о том, какие шоколадные конфеты вкуснее, и обязательное посещение катка на главной площади города. Именно там Макс, демонстрируя чудеса антибаланса, умудрился упасть ровно двенадцать раз, что Лика немедленно и тщательно зафиксировала в сторис.

— Скучно как-то, – заявил Макс, отряхивая снег с колен после своего финального падения, уже на выходе с катка. – Все эти гирлянды, мишура… Это видят все. Надо создать новый контент! Такой, чтоб все зависли!
— Чтоб всё зависло, тебе достаточно зайти в своё новое приложение, – парировала Лика. Однако, в её глазах уже промелькнул тот самый огонек авантюризма, который не раз заводил эту парочку в сомнительные, но весьма памятные ситуации.

Идею подкинул случай. Вернее, табличка у основания двадцатипятиметровой ёлки, установленной на центральной городской площади.
— Лучшая новогодняя ель города, – гордо прочел Макс надпись на табличке. – Установлена специалистами ООО «СтройПраздник» с соблюдением всех норм безопасности.
Макс хитро прищурился и посмотрел на сияющую всеми цветами радуги макушку.
— Представь, – сказал он, и его голос приобрел тот мечтательный оттенок, который обычно предвещал нечто грандиозное и чаще всего авантюрное. – Вид сверху. Весь главный проспект города в огнях. Вся предновогодняя суета, как на ладони. Мы с тобой сделаем панораму на 360 градусов, выложим её в сеть, и нас просто разорвет от лайков. Мы станем легендами новогоднего сегмента!

— Нас разорвет от чего-нибудь другого, – вздохнула Лика, но уже поднимала голову вверх, оценивая конструкцию. – Например, от падения с двадцатипятиметровой высоты или от гнева росгвардейцев. И как, интересно, ты планируешь туда забраться? У тебя даже стремянки нет.
— Стремянка – это для слабаков, – важно произнес Макс. – У нас с тобой есть дух первооткрывателей, зумерская смекалка и…
Он порылся в рюкзаке и извлек предмет, заставивший Лику похолодеть.
— Вот, смотри! Мой самодельный аппарат с тросом и захватом! Я его специально для высотных съемок сделал. Он выдерживает до пяти килограмм!
— Макс, но мы с тобой весим больше пяти килограммов, – буквально закричала Лика.
— Да это неважно! Слушай план…

План, как это часто бывает у вдохновленных чем-либо зумеров, был блестящим в своей абсурдности. Дождаться момента, когда немного поредеет толпа зевак вокруг елки. Запустить самодельный аппарат, который зацепится за несущую металлическую конструкцию где-то на середине высоты. Затем, используя усиленный альпинистский трос, купленный Максом в период увлечения паркуром и благополучно забытый, забраться на эту платформу. А дальше… Дальше – дело техники. И, собственно, смелости.
— А охрана? – спросила Лика, уже мысленно примеряя к лицу фильтр «зимняя сказка». – Там же наверняка есть камеры.
— Охрана в будке греется, и чай пьет, – с уверенностью заявил Макс. – А камеры смотрят вниз, на подступы к ёлке. Ну, подумай сама, кто в здравом уме полезет на новогоднюю ёлку?

Аргумент был железобетонным. Действительно, кто в здравом уме полезет на ёлку? Если только два зумера, которым новогоднее настроение сильно-сильно ударило в голову.
Операцию по штурму новогодней праздничной красавицы начали ближе к полуночи. Мороз крепчал, и народ действительно потянулся по домам. Самодельный аппарат с тихим жужжанием взмыл в темноту, унося в своих лапках тонкий, но прочный трос. С первого раза зацепиться не получилось. Со второго – тоже. На третьем, когда Лика уже начала предлагать бросить эту затею, а вместо этого просто пойти и выпить кофе, клешни аппарата удачно зацепились за поперечную балку.
— Есть контакт! – прошептал Макс, и в его глазах вспыхнули огоньки, которые вполне могли составить конкуренцию праздничным украшениям гирлянды. – Давай лезь, ты первая!

Подняться по тросу с помощью специального зажима оказалось не так-то просто. Лика, вспомнила все свои худшие моменты с уроков физкультуры в школе. Она пыхтела и скрипела зубами, но карабкалась. Макс страховал её снизу, попутно снимая весь процесс подъема на телефон.
— Это же чистый контент, – приговаривал он. – Вызов, преодоление себя, городская романтика!

Через десять минут, показавшихся им вечностью, Лика оказалась на небольшой технической площадке, скрытой ветвями и гирляндами. Вид оттуда уже был захватывающим. Главный проспект города уходил светящейся рекой вдаль, фасады зданий подсвечивались прожекторами, и тысячи огней перемигивались с холодными звездами на небе. К ней, тяжело дыша, присоединился Макс.
— Красота-а-а! – выдохнул он. – Но это всего лишь полпути. До звезды рукой подать!

Второй этап оказался ещё сложнее. Металлический каркас держал ёлку, но вот удобных опор для ног и рук выше уже практически не было. Приходилось использовать гирлянды и толстенные провода, державшие массивные украшения, как перила. Они все были обвешаны игрушечными сосульками, шарами и стилизованными под леденцы конструкциями, которые звенели и подозрительно качались при каждом движении.
— Тихо! – сказала Лика, когда от её неловкого движения гигантский синий шар закачался с угрожающим скрипом. – Нас же услышат!
— Расслабься, все думают, что это ветер! – уверял её Макс, но тоже стал двигаться осторожнее.

И вот, наконец, покрываясь инеем от волнения и холода, они достигли своей цели. Небольшой площадки под самой звездой. Звезда была размером с небольшой легковой автомобиль. Она сияла над их головами холодным электрическим светом. Весь город лежал у их ног, величественный и праздничный. Макс немедленно начал делать панорамные видео, прямые эфиры и снимать залипательные ролики. Лика, забыв на мгновение про страх, просто смотрела по сторонам, как завороженная.

«Ребята, вы, где находитесь? Это, что монтаж такой?» – писали им в комментариях.
«Это, наверное, крыша какого-то торгового центра».
«Нет, это вид из окна высотки».
«А, по-моему, это ёлка на площади! Вы что, залезли на ёлку?! Легенда».
Лайки посыпались как долгожданный снег. Чувство эйфории было абсолютным. Они покорили сам новогодний символ! Они сейчас были выше всех! А потом они услышали снизу… недовольный, усиленный мегафоном голос:
— Эй, вы! Там на ёлке! Спускайтесь немедленно! Это нарушение общественного порядка и правил пожарной безопасности! Вы в прямом эфире!

Оказалось, что один из подписчиков, бдительный гражданин, не поленился позвонить в полицию, сообщив, что на главной ёлке города орудуют какие-то вандалы. Эйфория испарилась, как пузырьки из открытого шампанского. Внизу, на фоне мигающих синих огней, толпились люди. Два патрульных автомобиля и микроавтобус аварийной службы перекрыли часть площади.
— Всё, Макс, – с тоской сказала Лика. – Мы в тренде. Сейчас нас снимут отсюда при всех. И наши лица будут в новостях крупным планом. Моя мама опять схватится за сердце.
— Да, надо спускаться, – согласился Макс. Он был бледный, как снег. – Вот только… как нам спуститься?

Спуск под прицелом десятков глаз, объективов камер и недовольных лиц стражей порядка – это отдельное, унизительное мероприятие. Весь их юношеский задор куда-то очень быстро испарился. Теперь каждая ветка казалась им предательски скользкой, а каждая гирлянда – ненадежной. Их инструктировали в мегафон:
— Левее! Нет, правее! Аккуратнее с шаром, он муниципальное имущество!
Казалось, что их спуск длился целую вечность.

Когда их ботинки, наконец, коснулись утрамбованного снега, то их уже ждали. Не только полицейские, но и представитель администрации района – суровая женщина в строгом пальто, и, что было совсем неожиданно, пожилой мужчина в очках, с бородой и с видом глубокого научного интереса.

Протокол составляли прямо на улице, под сочувствующие и осуждающие взгляды собравшихся зевак. Макс попытался было объяснить про «контент» и «взгляд на праздник с нового ракурса», но строгая женщина-чиновник его оборвала:
— Молодой человек, ваш «новый ракурс» мог закончиться совсем не новогодней историей! Вы подвергли опасности не только свою жизнь, но и жизни тех людей, которые могли находиться внизу, если бы вы что-то на них уронили! Плюс, вы повредили электропроводку гирлянд! Знаете, сколько это стоит?
Лика молча разгребала носком сапога снег, чувствуя себя первоклассницей, пойманной за рисованием на парте.

Но самым интересным оказался пожилой мужчина. Он представился Николаем Петровичем, бывшим инженером-электриком, а ныне – главным энтузиастом районного совета ветеранов и, как выяснилось, одним из тех самых специалистов, кто тридцать лет назад участвовал в проектировании систем крепления для первых таких больших ёлок в городе.

Когда формальности с полицией были окончены, и стало ясно, что дело ограничится крупным штрафом и обязательными общественными работами по уборке мусора после новогодних гуляний, Николай Петрович подошел к ребятам поближе.
— Ну что, покорители вершин? – спросил он, и в его глазах, помимо осуждения, читался ещё какой-то странный, одобрительный огонек. – Вид-то хороший? Понравился?
— Самый лучший, – честно выдохнул Макс, уже не думая о лайках.

— Я так и думал, – кивнул старик. – В 90-м году мы, тогда, как и вы, сейчас были молодые, и тоже забирались на только что установленную ёлку. Не такую высокую, конечно, и не такую навороченную. Просто чтобы посмотреть. Тогда огней было мало, город почти в темноте стоял. Но чувство… чувство эйфории было такое же. Праздник – он ведь сверху совсем по-другому выглядит. Не потребительски, а… глобально.

Николай Петрович помолчал, глядя на сияющую вершину.
— Но мы, – добавил он строго, – хоть и молодые были, и глупые, но понимали тогда всю ответственность. Не запускали никаких самодельных аппаратов, не транслировали в интернет. Просто посмотрели и слезли. А знаете почему?
— Почему? – тихо спросила Лика.
— Потому что ёлка – она ведь для всех людей. Она стоит здесь, чтобы дарить праздничное новогоднее настроение каждому, кто проходит мимо неё. Ребенку с родителями, старикам, влюбленным парам. Её главная красота заключается в её доступности. А вы, забравшись на самый верх, эту красоту отняли у людей и самовольно присвоили себе. Сделали личным фоном для своих фоток. А это, знаете ли, не очень-то по-новогоднему и не по-человечески. Новый год – это наше общее чудо. И звезда на верхушке светит всем одинаково.

Макс и Лика переглянулись. В голове у Макса, обычно забитой мемами и треками, пронеслась простая, но ошеломляющая мысль: «А ведь дед-то прав».
— А теперь, – Николай Петрович достал из кармана два сложенных листка. – Поскольку вы так интересовались нашей ёлочкой, администрация, по моей просьбе, заменяет вам часть общественных работ на образовательную программу. Завтра, ровно в шестнадцать часов, жду вас вот по этому адресу.
На листках был напечатан адрес небольшого музея городского освещения и план образовательной лекции «История новогоднего украшения нашего города: от свечей до светодиодов».

Наступило 31 декабря. Штрафы были оплачены, а лекция в музее – прослушана. Оказалось, что это было невероятно интересно: как крепили первые гирлянды, как боролись с короткими замыканиями, сколько труда стоит за каждым мигающим огоньком. Николай Петрович, оказавшийся главным экскурсоводом, показывал чертежи, старые фотографии. И на прощание сказал:
— Настоящая красота заключается не во владении, а в умении видеть. И для этого совсем не нужно забираться так высоко. Достаточно просто поднять голову.

Новый год они встречали дома, у телевизора, вдвоем. Когда бой курантов возвестил о наступлении Нового года, они вышли на балкон. Отсюда, с девятого этажа, тоже был виден кусочек большого городского проспекта и сияющая вдали верхушка той самой главной городской ёлки.
— Красиво, – сказала Лика, прислонившись к плечу Макса.
— Да, – согласился он. – Знаешь, что? Я теперь точно знаю, как там крепятся те самые лампочки на верхнем ярусе. И почему они мигают именно так, а не иначе.
— И я, – улыбнулась Лика.

Они чокнулись бокалами с шампанским. Синий свет патрульной машины далеко внизу мелькнул и растворился в праздничном световом шуме. А звезды над городом и звезда на праздничной ёлке горели ровно и спокойно, как и положено символам всеобщего, а не личного, праздника.
Предновогоднее настроение, когда-то сильно ударившее им в голову, прошло, оставив после себя не только головную боль от последствий, но и какое-то новое, странное и теплое чувство.

Чувство, что самый лучший вид на чудо – это всё-таки вид со стороны. Когда целая толпа людей вместе замирает, глядя на одну и ту же вспыхнувшую гирлянду, и загадывает под один и тот же бой курантов свои самые заветные желания. Пусть даже кто-то из этой толпы, молодой, глупый и восторженный, когда-то пытался забраться выше всех, чтобы поймать это общее чудо в объектив своего телефона. Ведь именно так, порой через штрафы и лекции, к нам приходит настоящее, взрослое понимание праздника. И, как оказалось, даже зумеры были способны это понять. Главное – дать им шанс и умного деда в экскурсоводы.