Эй, пацан!

1

Есть такой славный город Бельцы, и стоит он в веках в стране Молдавия. Некогда была она Молдавской ССР, союзной республикой в составе СССР. А есть в этом славном городе улица  Штефана чел Маре – Штефана Великого – Штефан III Великий – господарь Молдавский. Теперь его именем названа самая протяженная улица этого государства. Правил своим народом он в течение 47 лет. На протяжении всего этого срока боролся за независимость Молдавского княжества. Во времена Молдавской ССР улица эта называлась Ленинградской, и было это, теперь уже, в далеком 1953 году. Стоял на этой улице в глубине красивого сада из плодовых деревьев дом, где жили офицеры стоявших,  в городе Бельцы советских военных частей.

Парадный подъезд дома смотрел на сад. Этим подъездом практически не пользовались. К своим квартирам все проходили через подъезды с другой стороны дома. А вот парадный вход открывался на красивую дорожку через сад и вел к калитке. Проделав этот путь, вы оказывались на улице Ленинградская. В саду росли  разные плодовые деревья и заметные, для пацанов и пацанок, грецкий орех и шелковица.

И то, и другое было радостью для детворы и тяжким испытанием для их мам. Плоды очень сильно красили руки, рубашки, штанишки и вообще все к чему прикасались, ну или если честно сказать, обо что терли свои руки эти шалуны. Зеленая кожура грецкого ореха начинавшего созревать, прежде чем добраться до почти созревшего плода, должна была быть очищена. Вот тут-то и начиналось самое главное. Пальцы, отдирающие кожуру, становились коричневатыми, а затем совсем темными. И смыть эту окраску было просто невозможно. А если быть совсем уж честным – то никто и не пытался этого сделать. Исчезала она постепенно, по мере того, как сходила с рук старая кожа. Но уж если вы добрались до зерен ореха  - удовольствие было гарантировано. Это не тот орех, что мы все привыкли видеть и есть. Сухой, твердый.  Нет, этот белый.  Белый,  или, как еще говорят, молочной спелости.

 Вкусно!

А вот и шелковица. В этом саду она росла у самого забора, отделявшего наш сад от территории военного госпиталя. Шелковица была огромной и по мере созревания этих миниатюрных виноградных кисточек, все пространство под ней было усыпано плодами черного цвета. Если наступить на такую ягоду, она немедленно меняет свой цвет -  иссене-черный на темно-фиолетовый. Сладкие, чуть терпкие, они не могли не притягивать к себе нашего брата. И вот тут-то и крылись последствия удовольствия в виде пятен на всем, что только было одето на маленьких гурманах.

2

Как всегда и у всех, родители утром отправлялись на работу и службу, а дети, после завтрака, в школу и на прогулку. Те, кто поменьше и еще в школу не ходили, отправлялись в путешествия по ближнему миру. Кроме сада, в этот мир входил длинный и высокий забор госпиталя. Наполовину вкопанный в землю напротив дома, продуктовый склад, а за ним находился магазинчик Военторга.

Торговал он всем – от продуктов до мелких вещей, необходимых военному человеку. Чтобы поддерживать в порядке свою военную форму, нужны были  не только знаки различия. Пуговицы разных размеров,  и эмблемы родов войск, и звездочки на пилотки, и фуражки, маленькие и побольше, звезды на погоны, другие знаки различия и еще многое, что помогает нам отличать военного человека от его сослуживцев по роду службы и званию в армии.
 
Торговали там и туалетными принадлежностями, и школьными тоже. В общем, были эти магазинчики вполне себе универсальными, и было в них все, что могло потребоваться не только военным, но и тем, кто жил рядом с ними – женам, детям, родственникам всяким. И, конечно же, продукты.

Эка невидаль. Продукты. Интереснее знаки и значки. Или, например, когда можно попасть на стрельбище, где тренировались офицеры. Куча стреляных гильз от разного оружия. Для пацана - этот еще свежий запах пороха и обожженного метала – лучше не придумаешь! Романтика военного дела оседает в головах лучше всяких слов. Но вот продукты эти, ну никак не выходят из головы у меня и сейчас. И вот почему.

3

Случилось это в тот самый противный день, в который все шло не так и обязательно заканчивалось плохо. Сначала дернуло меня подобрать непотушенный окурок, брошенный солдатом, и попробовать его покурить. Ничуть не сомневаясь, что это дело нехорошее, спрятался в приямке этого самого склада и решил повзрослеть одним махом. За этим занятием меня и застала продавщица этого самого магазинчика, дама известная и знающая всех и вся в нашем военном городке. Мало того, она высказалась насчет моего опыта трансформации во времени, отобрала у меня окурок и, что было неприятнее, а если сказать честно, страшнее всего, обещалась доложить обо всем этом безобразии моему отцу. Никакие уговоры на нее не действовали. Только от одной мысли о предстоящем разборе полетов с участием отца у меня начинался приступ неуемного страха.
 
Вы чего такого не подумайте. Просто надо понимать, что среда военных это и их семья, где лень, нерасторопность, нарушение порядка  и дисциплины не могли просто иметь места. А тут, не просто дисциплина. Тут проступок, за который могут сурово наказать. Наступил конец света.
 
Сижу в этом самом приямке ни жив, ни мертв. Слышу, мяукает кошечка. Трется о мою ногу и мурлычет.  Думаю, если мне так плохо, так пусть хоть кошечка насладится едой. Беру это бедное животное и помогаю протиснуться ему в малюсенькое окошечко в этом самом складе. Ну, уж такой мне выпал  день. Кошечка в окошко пролезла и прыгнула внутрь. Обоняние ей подсказывало, что где-то там, в темноте было много чего вкусненького. Но и у нее видимо день не задался. Прыгнула она, да прямо на крышку большущей бочки с подсолнечным маслом. Крышка крутанулась и бац! Кошечка в подсолнечном масле.

Выбраться не может, орет во весь свой звериный голос, да так громко, что на этот шум прибежала продавщица и животное, так бездумно отправленное мною на разграбление продуктового склада, был спасено. Надо было видеть все это. Бедное животное, худющее, все в подсолнечном масле, с прилизанной шерстью, и от этого казавшееся еще боле худым, злющую-презлющую маркитантку с красным от негодования лицом, глазами, метавшими молнии.
Естественно, в меня полетели не только молнии, но и слова, которые я отчетливо запомнил и надолго. Узнал о себе в этот краткий миг моей жизни очень многое. И кто я такой, и что со мной надо сделать, и, вообще, если все это обобщить, меньше чем исчадием ада она меня считать не соглашалась.

Все померкло. Оставалось ждать вечера. Но разрядка, то бишь,  разбор полетов,  случился раньше. Родители, обычно обедавшие на службе, в этот раз, словно сговорились, решили пообедать дома. Мама, прежде чем зайти домой, практически всегда заходила в магазинчик. Ну, сами понимаете, что она там услышала. Захватив продукты и так кое-что по мелочи, она пригласила  к нам эту самую маркитантку. И вот началось. В присутствии родителей, все мои подвиги этого дня, были красочно описаны и, с подливкой из злорадства, поданы к столу. Кроме имущественного вреда, нанесенного мною и компенсированного моими родителями, получил суровое наказание в виде стояния в углу с заданием размышлять о своем сущем, и о том, что могло бы произойти, не вмешайся в это дело провидение в виде продавщицы этого самого Военторга.

4

Стоя в забытом всеми углу, мимо которого все члены нашей семьи проходили как мимо пустого места, сначала пламенно ненавидел маркитантку, а заодно и всех остальных. Потом это все мне стало неинтересно.  Стал перебирать в голове все, что говорили обо мне взрослые. Выводы были неутешительные. Возможно, из меня действительно ничего кроме хулигана и безобразника не получится. Картина будущего рисовалась мрачной. Потоптавшись  в углу еще некоторое время, решил, что надо как-то разнообразить ход своих мыслей.
 
Однако все произошло с точностью до наоборот.  Мысли исчезли все, до единой. Стало пусто и неприятно. В столовой слышался обычной для нашей семьи обеденный шум, состоящий из обрывков фраз взрослых, звона убираемой посуды и стука тарелок с новым блюдом, неспешный разговор мамы и нашей домработницы, с которой они обсуждали меню предстоящего ужина. Все эти шумы и слова были каким-то другими. Не такими, какими привык их слышать, сидя за столом вместе со всей семьей. В этот раз обедали без меня. И обо мне не говорили. От этого настроение испортилось совсем.

Меня окунуло в такую безысходность!  Вселенская жалость к самому себе усилилась невольно выступившими слезами. Они постепенно ускоряли свой бег и уже капали на мою майку и сандалии. Этот безмолвный плач не остановил поток моих скорбных мыслей.

Стал жалеть кошечку. Ведь ей тоже досталось и досталось по моей вине. Поток жалости сменился на мысли о несправедливости жизни и на всех тех, кто эту несправедливость олицетворял. Утерев слезы, принялся решать, кто и как пострадает от учиненной несправедливости. Окончательно обессилев и от молчаливого плача, и от урагана мыслей, уперевшись лбом в угол, ощутил полное опустошение и вообще отсутствие каких-либо мыслей и желаний.
 
5

Прошло еще немного времени. А может быть и много. Ко мне подошла мама. Взяла аккуратно за плечи и повела в детскую комнату. Как меня раздели, уложили в постель со временем стерлось из моей памяти. А может просто не отфиксировалось в ней? Однако все остальное, что произошло в этот день, запомнилось надолго. Запомнилось как символ того, что если ты живешь рядом с другими, ты не можешь не соблюдать тех правил, которые окружающие тебя люди считают важными и нужными. И хочется тебе или нет, прежде чем что-то сделать и чтобы не оказаться в углу, ты должен хорошенько подумать.

январь 2023г.