Выезд на пленэр

       Николай Николаевич был в городе личностью не только заметной, но колоритной и знаменитой. Как-никак, но звание заслуженного художника имеет далеко не каждый живописец, поэтому все, кто сколь-нибудь считали себя культурными и интеллектуальными, знали его, а многие были хорошо знакомы как с ним самим, так и с его творчеством.
       Мне посчастливилось не только быть с ним знакомым, но и дружить, хотя разница в возрасте была значительная – двадцать пять лет. Не знаю, что его привлекло во мне, но отношения были очень дружеские. Я очень часто посещал не только его мастерскую на берегу Вятки, но и квартиру.
       Был он сухощав, скорее даже худощав и хотя прежней подвижности к шестидесяти годам уже не было, но сказать, что был немощным нельзя. Улыбка с его лица при встрече с кем-либо из друзей или знакомых не сходила, был доброжелателен. Часто во время разговора вставлял фразы более свойственные девятнадцатому веку, но это была не «поза», а впитанная с детства культура и воспитание.
       Поздней осенью, ближе к зиме, когда температура воздуха была уже ниже ноля, он головной убор не носил и еще издали можно было узнать его по седому «бобрику» волос, которые сохранились до преклонного возраста.
       Его жизнь, как мне кажется, представляет интерес, поэтому я поведаю вам ее.
х х х
       Родился Коля в тысяча девятьсот двадцать третьем году в семье партийного работника, и не просто работника, а убежденного большевика, который вступил в ряды РСДРП в далеком тысяча девятьсот пятнадцатом году. Отец не только верил в идеи Маркса-Энгельса, но был уверен в торжестве их идей и всемирной победе коммунизма. Его мама была домработницей и занималась воспитанием детей.
       Рос мальчик худеньким, но крепким и здоровым. Болел редко, чем радовал родителей. В школе учился хорошо, успевал по всем предметам, даже по физкультуре, так как был выносливым и ловким. Его успехи давали повод надеяться на продолжение учебы в дальнейшем. Так и случилось.
       Кто не знает, хочу проинформировать, что тридцатые-сороковые и даже пятидесятые годы прошлого века – это торжество воздухоплавания и авиации, поэтому, когда Николай окончил школу и проходил медицинскую комиссию от военкомата, ему рекомендовали поступать в летное военное училище.
       - Ты не очень высокого роста, что немаловажно для кабины самолета и у тебя крепкий организм. С такими данными ты сможешь легко переносить большие нагрузки, а летчики, как ты понимаешь, это элита армии и государство не жалеет средств на авиацию. У летного состава красивая и добротная форма, в том числе меховые куртки, унты, а питание осуществляют по высшему разряду.
       Призывник прислушался к совету и поступил в тысяча девятьсот сороковом году в Качинское военное училище, готовящее летчиков-истребителей, которое в связи с началом Великой Отечественной войны было передислоцировано в Саратовскую область, сохранив название.
       Война наложила не только отпечаток на программу обучения, но внесла небывалый порыв патриотизма в рядах курсантов. Каждый мечтал скорее окончить училище и отправиться на фронт бить фашистов. Не отставал в своих устремлениях попасть на фронт и Николай.
       Следует сказать, что учился он добросовестно и числился перспективным боевым летчиком.
       В тысяча девятьсот сорок четвертом году окончил училище, получил погоны лейтенанта авиации и был направлен служить на Советско-Китайскую границу. Такое назначение несколько разочаровало его, но приказ есть приказ. 
       Восточная граница была напряженным регионом, так как недалеко находилась Япония, отношения с которой хотя и были нейтральными, но угроза ее нападения сохранялась на протяжении всего периода войны.
       После подписания акта капитуляции фашистской Германией, Советские войска, верные союзническому договору с Америкой, начали в августе сорок пятого года военные действия против Японии. Эскадрилья, в которой служил Николай, приняла участие в боях в Манчжурии. Это хотя был довольно короткий период, так как война окончилась уже в начале сентября, но молодой летчик принял непосредственное участие в этих событиях и весь год службы на границе был засчитан как участие в Отечественной войне.
       Дальнейшую службу он проходил там же. Женился, родился сын, но семейная жизнь не сложилась, супруги расстались. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом году Николай в звании «капитан» вышел в отставку и вернулся в Киров.
       Мама была жива, но отец погиб на фронте и она, как вдова участника войны получила пенсию.
      Поскольку гражданской профессии у Николая не было, он задумался о трудоустройстве и неожиданно для себя решил попробовать трудоустроиться в оформительские мастерские Союза художников СССР, куда был принят художником-оформителем.
       Эта работа нравилась ему, он старался каждый заказ выполнить как можно качественнее, интереснее. Молодые художники, окончившие училище искусств, по-доброму давали советы человеку зрелого возраста, решившегося на кардинальную смену профессии.
       Некоторые приглашали новичка на пейзажи, где Николай постигал основы масляной живописи. К удивлению многих, успехи Николая стали замечать члены Союза художников, некоторые из которых окончили не только художественное училище, но и академию художеств.
       Через четыре года Николай был переведен из художников-оформителей в живописцы. В этот период он несколько раз посетил академические дачи, где совершенствовал свои навыки под руководством известных мастеров кисти, стал принимать постоянное участие в городских, областных и даже республиканских выставках, после чего был принят в члены Союза художников СССР. Ему была выделена художественная мастерская, в которой он полностью посвятил себя творчеству.
х х х
       Я познакомился с Николаем Николаевичем в восьмидесятом году. Искусство с детских лет привлекало меня, я даже некоторое время брал уроки рисования у приятеля моего отца, который работал художником-оформителем в клубе.
       Следует сказать, что хотя никакого художественного образования у Николая не было, но природные способности и трудолюбие выдвинули его со временем в число ведущих живописцев области. Скажу больше, некоторые коллеги даже завидовали его амплуа и манере. Живопись была утонченной, пейзажи были интересными и чем-то отдаленно напоминали импрессионистов, хотя это не было простым копированием Моне или Ренуара.
       Особенно любил Николай писать осень, отдавая предпочтение ее позднему периоду, когда густые туманы обволакивали луга, леса, реку, а шуга начинала покрывать воду… Отличительной чертой этих пейзажей было то, что туман не был одноцветным, серым. Он был многоцветен, но эти оттенки были настолько тонкими и незаметными, что при взгляде издалека он воспринимался как серый, но при детальном рассмотрении были заметны изумрудный, розовый, голубой цвета…
       Даже люди далекие от искусства при виде пейзажей Николая Николаевича невольно начинали всматриваться в холсты и удивляться многоцветию туманов или речной воды.
       К семидесятилетию художнику было присвоено звание Заслуженный художник РСФСР и выпущен авторский альбом.
      В предыдущие годы, когда Николай Николаевич был, как говорится в силе, он на все лето уезжал на север вятского края, на реку Юг, где у него был приобретен большой дом-пятистенок.
       Заезд он осуществлял в конце марта еще по насту, пока дороги были проезжими, а возвращался в город в конце октября или в ноябре, когда грязь и слякоть прихватывал мороз. Летом дороги там были непроезжими.
       В свободное от творчества время он бродил по окрестным деревням, многие из которых были брошены жильцами, так как работы не было, производство отсутствовало, а колхозы и совхозы в восьмидесятые годы стали закрываться. Молодежь бежала из села. Урожайность была низкая и рентабельности никакой не было. Люди бросали не только дома, но и все имущество и утварь, которые приобретались годами.
       Николай Николаевич обследовал сараи, чердаки и наиболее интересные предметы быта приносил в свой дом, который со временем стал похож на маленький музей.
       После семидесятилетнего юбилея годы начали сказываться на его некогда крепком организме. Начало скакать давление, поэтому уезжать на север вятского края на полгода, где отсутствовала медицина, а до ближайшей жилой деревни было шесть километров, он не рискнул. Его выходы на пейзажи стали ограничиваться близлежащими маршрутами.
х х х
       Однажды один из собратьев-художников рассказал ему о замечательной живописной деревне, которая находится в четырех километрах от трассы.
       - Автобусы ходят два раза в день, утром и вечером. – Рассказывал он. – Утром приезжаешь, целый день пишешь, а вечером возвращаешься домой. Очень удобно. Кстати, жители ее покинули свое жилье три года назад из-за того, что автолавка перестала возить им продукты, а ходить за хлебом и молоком каждый день по десять километров в оба конца до ближайшего села – это для стариков стало непреодолимым препятствием. Деревню покинули.
       Во многих домах можно даже сейчас жить – продолжал рассказывать товарищ, - так как в некоторых из них остался газ, стоят печи, не говоря о посуде и другой бытовой утвари.
       Мы с приятелем ездили туда на этюды и жили три дня, взяв с собой продукты. Очень понравилось. Место живописное, за деревней овраг, по дну которого протекает то ли ручей, то ли маленькая речка. С одного холма хорошо видно соседнее село, оно километрах в пяти и там стоит красивая старинная церковь. Пейзаж великолепный…
       Николай Николаевич «загорелся»  и решил посетить  эту деревню. Уточнив ее название и автобусный маршрут, он собрал этюдник, краски, кисти, закупил продукты и в один из ближайших дней направился туда.
х х х
       Погода была замечательная. Была середина августа, осень еще не вступила в свои права и краски природы были однообразными или, как говорят художники, – была «зеленка», но художник рассчитывал на плодотворную поездку.
       Автобус «Пазик» добежал до нужной остановки за полтора часа. Николай вышел, осмотрелся и направился по песчаной дороге в сторону брошенной деревни.
       Едва удалившись от трассы он с удовлетворением отметил, что пейзаж по сторонам дороги интересный. Местность была холмистая, перемежающаяся с рощами и красивыми лугами, бывшие некогда колхозными полями, а ныне заросшие высокой травой и низенькими елочками и сосенками.
       С высоты холмов открывалась прекрасная перспектива, открывавшая эпические пейзажи. Густые облака, гонимые ветром, создавали иллюзию полета. Хотелось вдохнуть полной грудью, набрать в легкие воздух и воспарить над этим величием.
       - Как здесь красиво, - с удовлетворением думал Николай Николаевич. – Не зря ребята рекомендовали посетить эти места.
       Пройдя небольшой лесок, Николай неожиданно увидел интересующую его деревню. Она находилась на возвышенном месте, окруженная березами и тополями, высаженными ее жителями.
       - Наши далекие предки старались обустроить места своего проживания, высаживали деревья, которые оживляли ландшафт и придавали ему особую красоту.
       Деревня действительно выглядела не только красиво, но и живописно. Дома были искусно украшены сквозной резьбой и окрашены в яркие цвета. Окраска многих из них еще не облезла и выглядели они ухоженными и жилыми. Домов, по приблизительным подсчетам, было не менее трех десятков, некоторые были двухэтажными.
       - Красиво жили люди, с перспективой…
       Единственное, что бросалось в глаза и говорило об отсутствии жильцов – это заросли высокой травы и крапивы вокруг них. У некоторых домов электрические провода были оборваны, но к некоторым провода еще тянулись.
       - Возможно электричество еще кое-где имеется, - рассуждал Николай.
       Дорога, разделявшая деревню на две половины, тоже частично заросла, хотя трава на ней была значительно ниже. Художник положил этюдник и рюкзак с продуктами на землю и решил осмотреться. Ему предстояло выбрать один из домов для ночлега.
       На некоторых воротах висели замки и Николай не решился сбивать их.
       - Возможно владельцы еще посещают их время от времени.
       Неожиданно его внимание привлек красивый  и довольно большой дом, обшитый досками и выкрашенный в ярко-голубой цвет. Замок на двери отсутствовал, а дверь была приоткрыта, как бы приглашая войти в него.
       - Зайду, осмотрю, возможно в нем и остановлюсь, если он не сильно запущен.
       К удивлению художника, дом был довольно чист, следов посещения мародеров не было. На окнах висели занавески, кровать была заправлена, а печь в исправном состоянии. На шестке стояло несколько чугунков различного размера и кастрюли.
       Больше всего удивила газовая плита в углу дома и баллон сжиженного газа. Он пошевелил его и ощутил вес. Баллон не был пуст.
       - Да тут можно жить, - удивился Николай. – Грустно, однако, созерцать такую картину. Жили люди, трудились, строили планы на будущее и вдруг все в одночасье рухнуло… Разрушить вековой уклад легко и быстро, а вот возродить… Кому это теперь надо? – Сделал он вывод.
       - Пожалуй остановлюсь в нем.
       Николай вышел во двор и увидел колодец с воротом и пристегнутым цепью ведром.. Недалеко находилась баня. Войдя в нее обнаружил, что чан для кипятка был вырван и, судя по всему, был сдан в металлолом.
       - И металлолом люди собирают не от удовольствия, а чтобы получить за него хотя бы какие-то деньги.
       После осмотра дома он разложил свои вещи и решил осмотреть окрестности.
       - Надо выбрать место для пейзажа, но сегодня работать не буду, начну завтра утром, а сейчас продолжу осмотр дома, чердака, сарая. Возможно попадут какие-то интересные старинные предметы или вещи, попробую написать с них натюрморт.
       На чердаке он обнаружил большое количество книг и журналов, некоторые из которых были датированы тридцатыми годами.
       - Да это же, по сегодняшним меркам, раритеты: журналы «Крокодил», «Крестьянка». А это что за журналы? «Еж», «Чиж»… двадцать восьмой год! Почти ровесники мне… да я о таких журналах и не слышал, это же мечта антикваров и букинистов…
       Были здесь и керосиновые лампы, прялицы, деревянные кадки и лубяные короба, а также различный инструмент для домашней работы: рубанки, фуганки, пилы…
       Он отобрал несколько бурачков, украшенных орнаментом, пару керосиновых ламп, замысловатую бутылку синего стекла и поставил их на подоконник.
       Лучи солнца заиграли на стекле ламп и бутылки, отбросив интересные цветные блики на бурачки и подоконник.
       - Очень живописно. Сегодня никуда не пойду, попишу натюрморт, - решил он.
х х х
       Рано утром Николай Николаевич легко позавтракал и пошел по дороге вдоль деревни, рассматривая дома и выбирая наиболее колоритный из них для пейзажа. Вскоре такой дом попался ему на глаза.
       Он разобрал этюдник и приступил к работе. Около двух часов колдовал с пейзажем, на котором изобразил и дом, и обширный луг за ним, и кромку дальнего леса на горизонте.
       Неожиданно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянулся и опешил от неожиданности. За его спиной стояла молодая девушка, еще подросток и с любопытством наблюдала за работой.
       Придя в себя он произнес:
       -  Откуда Вы явились, прелестное создание? Я даже не слышал Ваших шагов.
       - Я старалась не шуметь и не отвлекать Вас от работы. Я здесь с бабушкой, которая прожила в деревне всю жизнь, но в последние годы переехала в город, однако, летом она возвращается сюда и живет до холодов. Мои родители боятся оставить ее здесь одну, поэтому до конца августа я живу вместе с ней и помогаю ей. Вообще-то она мне прабабушка. Ей уже девяносто один год.
       Николай Николаевич присмотрелся к девушке и решил, что она не просто молодая и симпатичная, она была красивой. Огромные синие глаза обрамлялись пушистыми и длинными ресницами, а русые волосы спадали волнами на плечи. Он стоял и молча любовался ею.
       Девушка, смущенная его долгим молчанием и изучающим взглядом произнесла:
       Я увидела в окно, что кто-то прошел мимо и решила посмотреть. Вы надолго к нам?
       - Планирую на три дня. Вот, сегодня начал с этого симпатичного дома. Красивая деревня, жаль, что жители покинули ее.
       - Да, ходить за хлебом и другими продуктами в село за пять километров для многих стариков стало неразрешимой проблемой и они покинули свои жилища. Мои родители привозят нам по выходным продукты.
       Если Вам будет скучно, приходите к нам вечером, бабушка будет рада гостю. Она напоит Вас чаем с ароматными травами.
       - Спасибо, а который дом ваш?
       - Тот, что под шиферной крышей, зеленый. А Вы уже закончили писать?
       - Да, этюд, практически, готов, а некоторые мелочи я допишу дома. Главное схвачено.
       Как Ваше имя, юное создание? Меня зовут Николай Николаевич, я художник.
       - А меня Вероника, я перешла в десятый класс.
       Николай Николаевич собрал этюдник и они направились к дому.
       - Вечером я хотел пойти писать овражек и ручей в нем, но если Вы не возражаете, я бы написал с Вас портрет, - предложил он.
       - Портрет? – Удивилась девушка. – Меня никто никогда не рисовал. А это долго?
       - Часа два, но мы будем прерываться, чтобы Вы не устали. Сидеть в одной позе довольно утомительное занятие.
       - Я согласна.
       - Договорились. Я подойду часа в четыре.
х х х
       После обеда Николай прилег отдохнуть, а затем отправился к новой знакомой. Вероника уже сидела на лавочке около дома. На голове был венок из ромашек.
       - Как Вам идет этот венок, я напишу портрет с ним и назову его «Девушка с венком». Вам нравится такое название?
       - Да, красиво. А где Вы будете писать?
       Художник начал осматривать округу и наконец произнес:
       - Вот около этого куста сирени. Сядете перед ним и он создаст темно-зеленый фон, Вы к нему спиной, но солнце будет освещать Вас как бы сзади, получится контражур, то есть контровой свет, пояснил он девушке и на волосах появится светлый ореол, который придаст еще большую выразительность лицу, - и он приступил к работе.
       У меня просьба: пока я не закончу на портрет не смотрите. У художников не принято смотреть работы, которые находятся в процессе…
       - Хорошо, я не буду любопытствовать, - заверила девушка.
       Периодически Николай Николаевич делал паузы и давал возможность Веронике расслабиться, после чего продолжал писать.
       Наконец он посмотрел на Веронику, отошел от этюдника и сравнил результат с оригиналом.
       - Все. Я закончил, можете подойти и посмотреть.
       Вероника вспорхнула и как стрекоза подлетела к портрету, увидев который она встала как вкопанная…
       - Это я? – Удивилась она.
        С некоторым смущением Николай Николаевич произнес:
       - Вы хотите сказать, что не похожи и Вам не понравилась моя работа?
       - Нет, нет! Я совсем не это имела ввиду. Это такая красивая девушка, неужели я воспринимаюсь окружающими такой как на портрете?
       - Да, Вы именно такая, я нисколько не преувеличил.
       - Такие портреты я видела только в музеях. Это очень красиво.
       Портрет был написан действительно талантливо. Хотя это было сделано довольно быстро, на одном дыхании и по краям холста виднелись не полностью закрашенные участки и проступал грунт, но это были несущественные детали. Главным было лицо, которое светилось детской чистотой и непосредственностью.
        Огромные васильковые глаза открыто смотрели на мир с надеждой и доверчивость, свойственной подросткам.
       Николай Николаевич снял его с этюдника и вручил Веронике.
       - Я дарю его Вам в память о нашей встрече и знакомстве.
       - Мне? Это очень дорогой подарок, я не могу его принять.
       - Я очень прошу Вас, для меня это очень важно. Я вложил в него частичку моей души.
       - Пойдемте к нам, я хочу показать его бабушке, - предложила девушка.
       Когда Вероника показала портрет бабушке и пояснила, что Николай Николаевич подарил его ей, та только всплеснула руками.
       - Ты на нем как ангелочек, - и она утерла набежавшую слезинку. – Да чего же мы стоим. Проходите, сейчас угощу Вас чаем из самовара с ароматными травами, у меня и печенье есть.
       За чаем бабушка поинтересовалась:
       - Вы надолго ли к нам?
       - Завтра покину Ваши красивые места.
       - Как, Николай Николаевич? - Удивилась Вероника. – Вы же хотели поработать здесь дня три.
       - Да, я первоначально намеревался поступить именно так, но после этого портрета чувствую, что выполнил миссию и даже больше, чем планировал.
х х х
       Вечером, подводя итог заканчивающемуся дню и уже, по сути, завершенной поездки, художник предался философским размышлениям.
       - Вот я, уже старый человек, совершенно случайно встретил юную девушку, удивительной красоты и чистоты. Что могло быть между нами общего? По сути, ничего, но портрет, который я написал, объединил нас, связал некой общностью.
       Налицо закон диалектики, который вывел Георг Гегель: «единство и борьба противоположностей». Одно не существует без другого, как день-ночь, добро-зло, молодость-старость… они неразрывно связаны и эти противоречия – двигатель нашего развития, личностного роста и принятия решений.
       Эта борьба способствует развитию не только человека и человеческих отношений, но она способствует развитию общества в целом, развивает науку, экономику… и даже мораль.
       Поездка была очень удачной. Я не только написал портрет и создал замечательное произведение, но обогатился новыми эмоциями и впечатлениями, которых мне хватит на долгое время.
Март 2026 года.