Разгром троцкистской оппозиции

В 1923 году в стране начались судьбоносные партийные дискуссии.
 Причина их понятна - время первых лет Советской власти, когда все были равны, и только Ленин был первым среди равных – заканчивалось, и заканчивалось неотвратимо.
Лидерство Ленина никогда не подвергалось сомнению.
 Но когда его здоровье начало стремительно ухудшаться, руководители созданной им большевистской партии не могли не задуматься – кто же станет преемником вождя?
Самым ярким из руководителей РКП (б) был, несомненно, Лев Давыдович Троцкий – непревзойдённый оратор, признанный теоретик марксизма, один из главных организаторов Октябрьской революции, создатель Красной Армии и герой Гражданской войны.
Никто из большевистских вождей и близко не мог тягаться с ним в популярности, поэтому появление коалиции было неизбежным.
Так и произошло.
Ещё после 1-го инсульта Ленина, внутри Политбюро ЦК, в состав которого входили 7 полноправных членов — В.И. Ленин, И.В. Сталин, Л.Д. Троцкий, Л.Б. Каменев, Г.Е. Зиновьев, А.И. Рыков и М.П. Томский и 3 кандидата в члены — Н.И. Бухарин, В.М. Молотов и М.И. Калинин,  сформировалась так называемая «Тройка» («триумвират»): Зиновьев-Каменев-Сталин.
 Он и взял на себя руководство всей текущей работой партийного и государственного аппаратов власти.
Основной целью создания этого «триумвирата» стало противодействие любым инициативам Л.Д. Троцкого и его постепенная изоляция внутри Политбюро ЦК. Тем более, что именно тогда он резко активизировал свою работу на «теоретическом фронте», явно претендуя на роль преемника умиравшего вождя и главного партийного теоретика.

Когда 10 марта 1923 года с Лениным происходит 3-й инсульт, от катастрофических последствий которого, в частности полной потери речи, он так и не оправился до конца своих дней, вождь окончательно отходит от дел. Всем, в том числе и ему самому, понятно, что жить создателю и вождю правящей партии осталось недолго.
Несколько месяцев обе конкурирующие команды – и троцкисты, и сторонники «Тройки» - копят силы, пробуют оборону противника, вербуют сторонников.
Одним словом, готовятся к борьбе за власть.

Надо сказать, что борьба за власть была не только борьбой за лидерство в партии.
Противостояние внутри партийного руководства выразилось, прежде всего, в теоретических дискуссиях о дальнейших перспективах развития советского государства.
В начале Гражданской войны большевики искренне надеялись, что революционные события в России станут началом мировой социалистической революции. Однако к концу Гражданской войны этого так и не произошло. Выступления социалистических партий в западных странах к началу 1920-х гг. были подавлены. И советская власть в России оказалась в окружении враждебных капиталистических стран.
В этих условиях руководство РКП(б) должно было выработать курс дальнейшего развития советского государства, что и привело к борьбе альтернативных концепций строительства социализма.
В ходе  дискуссии о перспективах развития советского государства центральными стали следующие вопросы:
• При каких условиях должна начаться мировая социалистическая революция?
• Возможно ли построение социализма в отдельно взятой стране?
• Какими методами необходимо строить социализм в СССР?
• Возможно ли перейти к социализму в условиях НЭПа?
• Существует ли необходимость перехода к форсированным темпам индустриализации?
• Развитие какого сектора экономики является приоритетным в условиях строительства социализма в отдельно взятой стране?
• Есть ли риск новой военной интервенции капиталистических стран в СССР?

***

С 17 апреля по 25 апреля 1923 года в Москве проходил XII съезд Российской коммунистической партии (большевиков) (РКП(б)).
В работе съезда приняло участие 875 делегатов. Из них 458 — с решающим голосом, 417 — с совещательным голосом. Они представляли 386 тысяч членов партии.
Это был первый из съездов РКП(б), в котором по болезни не принимал участия В. И. Ленин, и последний, состоявшийся при его жизни.

• Сотрудник аппарата ЦК ВКП(б), помощник («личный секретарь») Сталина Борис Бажанов в своих мемуарах «Воспоминания бывшего секретаря Сталина» писал:
«Съезд партии  состоялся  17  -  25 апреля 1923 года.  Капитальным вопросом был, кто будет делать на съезде политический отчёт ЦК – самый важный политический документ года.  Его делал всегда Ленин.  Тот,  кто его сделает, будет рассматриваться партией как наследник Ленина. На Политбюро  Сталин предложил его прочесть Троцкому.  Это было в манере Сталина.  Он вёл энергичную подспудную работу расстановки своих людей,  но  это  даст ему большинство на съезде только года через два. Пока надо выиграть время и усыпить внимание Троцкого.
 Троцкий с  удивительной  наивностью  отказывается:  он  не хочет, чтобы партия думала,  что он узурпирует место больного  Ленина.  Он  в свою  очередь  предлагает,  чтобы  отчёт  читал  Генеральный секретарь Сталин.  Представляю себе душевное состояние Зиновьева в этот  момент, Но Сталин тоже отказывается - он прекрасно учитывает, что партия этого не поймёт и не примет - Сталина вождём  партии  никто  не  считает.  В конце  концов,  не без добрых услуг Каменева читать политический доклад поручено  Зиновьеву  -  он  председатель  Коминтерна,  и  если   нужно кому-либо  временно заменить Ленина по случаю его болезни,  то удобнее всего ему. В апреле на съезде Зиновьев делает политический отчёт».

• Святослав Рыбас  в книге «Сталин» писал:
«XII съезд партии прошёл 17–25 апреля уже после того, как Ленин был полностью выключен из политической жизни третьим ударом. Внешне этот форум оставил впечатление выжидательного. Зиновьев сделал политический доклад, Троцкий — по вопросам экономики, Сталин — по национальному вопросу и ещё один — орготчет ЦК. Ленинские выпады по «грузинскому делу» Троцкий не стал обнародовать, так как было очевидно, что это противоречило бы стремлению партии сохранить единство. Надо отметить, что делегатов на съезд избирали безальтернативно по указанию губкомов партии, которые с лета 1922 года, то есть со времени появления Сталина во главе партийного аппарата, избирались по рекомендации из Москвы.
В «Организационном отчёте ЦК РКП(б)» Сталин назвал губкомы «основной опорой» и заметил, что «без их работы по руководству как советской, так и партийной работой партия осталась бы без почвы». Согласно его докладу, партия контролировала все политические сферы, включая армию и профсоюзы. Если бы Ленин мог слышать эти выступления, он бы понял, что Сталин не только сохранил, но и укрепил своё положение».

• Ю.Фельштинский в книге «Вожди в законе»:
«17 апреля (1923) уже без Ленина открылся Двенадцатый съезд партии. "Владимир Ильич не мог знать и не знает ни порядка дня нашего съезда, ни резолюций, подготовленных ЦК", сообщил делегатам Каменев. За день до открытия съезда Фотиева официально передала в Политбюро (президиум съезда) текст статьи Ленин "К вопросу о национальностях или об "автономизации". Поскольку эта работа Ленина уже ходила по рукам в активе партии (она размножалась  в основном грузинской делегацией), решено было её зачитать по секциям без права цитирования. Зиновьев и Каменев поддержали Сталина. Грузинские "уклонисты" - Махарадзе, Мдивани и другие - были осуждены, причём их обвинителем выступил Орджоникидзе. Бухарин призвал голосовать за "превосходные тезисы ЦК и т. Сталина". А Енукидзе выступил с речью, которую нельзя квалифицировать иначе, как откровенную ложь: "Теперь о письме т. Ленина. Тут т. Мдивани в своей речи ежесекундно склонял имя т. Ильича, и он  хотел создать впечатление, что т. Ленин будто специально написал это письмо,  чтобы поддержать  товарищей уклонистов и оправдать всецело их политику. (Бухарин: "Конечно, с этой целью".) Не с этой целью, т. Бухарин. Я позволю тут сказать, что т. Ленина мы тоже немножко знаем, и нам также приходилось с ним встречаться по разным вопросам, и в частности по грузинскому  вопросу. И я здесь утверждаю, товарищи, и я надеюсь, что, когда т. Ленин поправится, он согласится с  тем, что много раз те вопросы, которые выдвигались здесь товарищами уклонистами, ему  были известны, но при правильном  их  освещении и разъяснении он соглашался  с политикой, проводимой там т. Орджоникидзе [...] т. Ленин сделался жертвой односторонней неправильной информации".
Победитель  Сталин был ленив и снисходителен: "Да будет мне  разрешено сказать несколько слов по этому надоевшему всем вопросу..."

Вступительное слово на съезде произнёс Л. Б. Каменев.
Он вкратце перечислил основные вопросы, которые предстояло решить на съезде.
Лев Каменев напомнил делегатам, что в текущем 1923 году партия отмечает своё 25-летие, а Ленин мог бы отметить 30-летие своего участия в революционном движении.
Он признал истинность мнения «врагов», что большевики за эти 25 лет «стали другими», прошли путь от малочисленной подпольной партии до правящей, несмотря на поражения (в частности, в 1905 году).
В заключение своей речи Каменев объявил партию «крепостью», осаждённой со всех сторон «врагами», призвал её к «железному единству» и объявил съезд открытым.
 
С политическим докладом, который обычно доверялся В.И. Ленину, на съезде выступил Г.Е. Зиновьев. Надежды на ленинское участие не оправдались, и делегатам предлагалось «заменить указания Владимира Ильича коллективной работой».
Зиновьев говорил о том, что Советское правительство должно «всячески оттягивать тот момент, когда нас заставят активно вмешаться в новую европейскую драку». Эта мысль впоследствии неоднократно звучала из уст лидеров СССР.
Зиновьев не согласился с мнением Л.Б. Красина о вреде политических назначений. Нельзя было ограничивать партийные организации исключительно агитацией и назначением кадров. В условиях, когда страна жила хозяйственными вопросами, отход партии от решения экономических задач, означал для нее политическую смерть.
Вечером 17 апреля с организационным отчётом ЦК РКП(б) выступил И.В. Сталин. Он подчеркнул, что «в политике не класс зависит от партии, а наоборот». РКП(б) воздействовала на рабочих не только через свои организации, но и через сеть «беспартийных массовых аппаратов».
Была кратко описана работа с руководством профсоюзных, кооперативных, молодёжных и женских организаций.
 Сталин считал: «Госаппарат, повторяю, по типу правильный, но составные части его еще чуждые, казённые, наполовину царско-буржуазные».
 Инструментом контроля за деятельностью чиновников должен был стать реорганизованный в духе указаний Ленина аппарат ЦКК и РКИ.
Улучшение работы хозяйственных органов должно было сопровождаться их удешевлением. Недопустимо было тратить на администрацию все полученные доходы. Аппарат не должен был превращаться в самоцель.

18 апреля 1923 года Президиум XII съезда рассмотрел вопрос «О записках тов. Ленина по национальному вопросу», решив огласить последние указания своего лидера не на общем заседании, а по делегациям. После приветствий делегаты перешли к прениям.
Первым в прениях выступил В.В. Косиор. Он утверждал, что политика «руководящей группы Центрального Комитета» не совпадает с интересами партии. Предлагалось для проверки работы ЦК создать «авторитетную комиссию», которая могла бы сделать выводы о положении внутри партии. Фактически имелась в виду смена руководства.
Против критических замечаний Зиновьева выступил Л.Б. Красин. Несправедливыми были названы нападки на требование выучки для хозяйственных кадров. Управлять по-старому было невозможно. В ЦК не нашлось фигуры, которая могла бы заменить Ленина, чей авторитет признавался безоговорочно.
Нельзя было сводить внешнюю политику к неуступчивости. Красин считал, что целесообразно пойти на уплату дореволюционных долгов, чтобы получить кредиты. Требовалась не «лобовая атака», а нэп в области внешней политики.
Преображенский начал свою речь с того, что одобрил часть доклада Зиновьева, относящуюся к внешней политике, однако выразил несогласие с оценкой хозяйственного положения. Нэп создавал две опасности для социалистического развития: зависимость государственного хозяйства от мелкобуржуазного производства и противоречия между интересами отдельных предприятий.
Бухарин сосредоточился на критике выступлений В.В. Косиора и Л.Б. Красина. Недопустимо было отрывать советский аппарат от РКП(б). Съезд должен был обеспечить сохранение партийного единства.
По итогам прений Сталин ответил на критические замечания оппозиционеров. Была выражена уверенность, что РКП(б) останется сплочённой и сильной организацией.
Зиновьев в своей заключительной речи остановился на международных вопросах. Расхождения среди делегатов касались не права государства торговать, а полномочий Наркомвнешторга. В результате дискуссий исключительное право вести внешнеторговые операции было оставлено за наркоматом.
Большевики не собирались смягчать формулу диктатуры. Зиновьев считал, что диктаторские методы придётся использовать как минимум десять лет. Предстояло превратить нэп в обходный маневр рабочего класса по отношению к буржуазии.
Л.Б. Каменев указал на необходимость учёта партийных настроений, включая «отдельные оттенки». Некоторые члены партии призывали не раздувать разногласия. Политбюро должно было бороться с буржуазными влияниями, опираясь на «политический мандат рабочего класса». Нельзя было ограничивать партию агитацией и пропагандой, обрекая ее тем самым на поражение.
С замечаниями по национальной политике выступил Буду Мдивани. Он указал на вред, нанесённый работе Закавказского крайкома постоянными колебаниями между федерализацией и автономизацией. Прозвучал призыв вернуть в Грузию переведённых оттуда «национал-уклонистов».
19 апреля на пятом заседании выступил Ф. Махарадзе. Он считал роспуск старого ЦК Компартии Грузии несправедливым, поскольку в нём работали опытные большевики, действовавшие в духе «последовательного революционного марксизма и ленинизма».

20 апреля с докладом о работе Коминтерна выступил Н.И. Бухарин.
 Он отметил, что к концу войны мировое хозяйство пришло с расшатанным базисом. Центр международной экономической жизни переместился из Европы в США и отчасти - в Японию. Задача организации мирового хозяйства не была решена.
Коминтерну предстояло возглавить революционную борьбу народов Востока, примером для которых должна была стать грамотная национальная политика в Советском Союзе. Важнейшей задачей коммунистов была борьба с фашизмом.
• Бухарин утверждал:
«Угроза со стороны фашизма настолько реальна, что в этой антифашистской кампании чрезвычайно целесообразно применение тактики единого фронта».

Вечером 20 апреля на съезде с докладом о промышленности выступил Л.Д. Троцкий.
Он выступил со своей новой экономической платформой, которая содержала его старые идеи усиления плановых начал и ускоренных темпов индустриализации страны.
 И хотя в заключительной резолюции этого съезда предложения Л.Д. Троцкого получили своё формальное закрепление, их реализация была заморожена. Потому как внутри Политбюро началась острейшая борьба за власть.

Подводя итоги работы партии за два года НЭПа, съезд одобрил политическую и организационную линию ЦК, его внутреннюю и международную политику.
 Был дан отпор Карлу Радеку и Леониду Красину, скептически отнёсшимся к возможности исключительно собственными силами справиться с восстановлением и строительством хозяйства страны и предлагавшим пойти на определённые уступки иностранцам.
При рассмотрении вопроса о промышленности были отмечены бесспорные успехи её роста, значительное улучшение положения рабочих.
Кроме того, съезд «признал необходимым несколько сдержать чрезмерное усердие в деле антирелигиозной пропаганды отдельных парторганизаций», а также призвал усилить работу РКП(б) среди молодёжи и женщин. 

С заключительным словом на съезде выступил Г.Е. Зиновьев. Он напомнил об огромной ответственности делегатов, которым пришлось принимать важнейшие решения без участия В.И. Ленина.
Зиновьев заявил, что РКП(б) ещё удивит мир своей «стойкостью, выдержкой, дисциплиной, единством и дальновидностью».
На этом XII съезд завершил свою работу.

***

В июле 1923 года по предложению Г.Е. Зиновьева в одном из гротов близ Кисловодска состоялось «пещерное совещание» ряда членов ЦК.
На нём присутствовали Г.Е. Зиновьев, Н.И. Бухарин, К.Е. Ворошилов, М.В. Фрунзе, Г.К. Орджоникидзе, А.И. Микоян и М.М. Лашевич.
 В центре жарких споров, разгоревшихся на этом совещании, оказалась проблема коллективного руководства и корректировки распределения обязанностей внутри Политбюро ЦК.
В частности, Н.И. Бухарин предложил для ограничения непомерно возросшей власти генсека И.В. Сталина ввести в состав Секретариата ЦК двух-трех членов Политбюро ЦК.
Благодаря интригам генсека, хорошо осведомленного о ходе совещания через К.Е. Ворошилова и Г.К. Орджоникидзе, эта идея была сразу похоронена. И «жертвой» реорганизации стало гораздо менее влиятельное Оргбюро ЦК. В его состав ввели Г.Е. Зиновьева, Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина.
 В таком развитии событий был повинен не только хитроумный И.В. Сталин, но и сам Г.Е. Зиновьев, который через Л.П. Серебрякова опрометчиво предложил Л.Д. Троцкому превратить «триумвират» в «пятёрку» и ввести в её состав Л.Д. Троцкого и Н.И. Бухарина. Но тот сразу отверг эту интрижку вождя питерских коммунистов.

***

Осенью 1923 года из-за так называемой «ножницы цен» в стране возник «кризис сбыта» промышленной продукции. Он во многом носил искусственный характер и был связан с сознательным повышением цен на неё при одновременном снижении закупочных цен на основную сельхозпродукцию.
В сентябре 1923 года по решению Политбюро ЦК для анализа возникшей ситуации и принятия необходимых мер была создана специальная комиссия в составе Ф.Э. Дзержинского (председатель), И.В. Сталина, Г.Е. Зиновьева, В.М. Молотова, А.И. Рыкова и М.П. Томского. Она вскоре представила свои предложения Пленуму ЦК.
 Этот высший партийный орган принял решение о создании 3-х новых комиссий:
• «О внутрипартийном положении»,
• «О ножницах» и
• «О заработной плате».
 Они и должны были «разрулить» кризисную ситуацию в стране.

Но главная интрига сентября 1923 года состояла в том, что на этом Пленуме ЦК правящий триумвират предпринял попытку поставить под жёсткий контроль главную троцкистскую вотчину — Наркомат по военным и морским делам и РВС СССР, введя в его состав И.В. Сталина, К.Е. Ворошилова, Г.К. Орджоникидзе и М.М. Лашевича.
Л.Д. Троцкий, пригрозив своей отставкой с этих ключевых постов, сумел отчасти отвести этот удар.
Правда, командующие Северо-Кавказским и Сибирским военными округами К.Е. Ворошилов и М.М. Лашевич всё же были введены в состав Реввоенсовета СССР.

На фоне этих событий 8 октября 1923 года Л.Д. Троцкий направил в ЦК и ЦКК «Записку», в которой обвинил правящий триумвират:
1) в зажиме внутрипартийной демократии и сильно возросшей бюрократизации партийно-государственного аппарата и
2) в бессистемной политике в вопросах хозяйственного строительства и перспективного планирования развития основных отраслей промышленного производства.
Это заявление содержало резкую критику хозяйственной, внутренней и внешней политики руководства партии.
 Троцкий категорически требовал принятия своих предложений в качестве основы нового политического курса партии и страны.

Спустя неделю - 15 октября 1923 года - основные положения «Записки» Л.Д. Троцкого были поддержаны в знаменитом «Заявлении 46-ти» («Письмо 46»).
Его подписали видные троцкисты.
В нём осуждалась политика партии в народном хозяйстве.
 Вину за углубление кризиса авторы письма возложили на «антидемократический режим», якобы установленный руководством партии.

• Они утверждали, что:
 «Свободная дискуссия внутри партии фактически исчезла, партийное общественное мнение заглохло. В наше время не партия, не её широкие массы выдвигают губкомы и ЦК РКП. Наоборот, секретарская иерархия партии всё в большей степени подбирает состав конференций и съездов».

Авторы «Письма 46» — как правило, это были видные деятели, которые в последние годы уже не раз высказывали недовольство тем, что им перестали давать «ответственную» работу, якобы соответствующую их знаниям и опыту.
Фактически лозунг «демократизации» прикрывал требование включить их в высшее руководство партии и страны.

Среди подписавшихся преобладали активные сторонники Троцкого со времён эмиграции или Гражданской войны: В. Антонов-Овсеенко, И. Смирнов, А. Розенгольц, В. Косиор, Б. Эльцин, Н. Муралов, М. Альский, А. Белобородов.
К ним присоединились бывшие «левые коммунисты» и сторонники платформы «демократического централизма»: Ю. Пятаков, Н. Осинский, В. Смирнов, В. Яковлев, А. Бубнов, Рафаил, Т. Сапронов.
В этом документе, который затем будет назван «троцкистским манифестом», все подписанты в ещё более резкой форме выступили против «секретарской иерархии» и потребовали отменить резолюцию X съезда РКП(б) «О единстве партии».
Хотя в «Письме 46» его авторы ссылались на «начавшийся с конца июля этого года хозяйственный и финансовый кризис», в течение трёх месяцев после его начала никто из них не предлагал никаких мер для его разрешения.
• Позже Сталин говорил:
«Где была тогда оппозиция? Если не ошибаюсь, Преображенский был тогда в Крыму, Сапронов — в Кисловодске, Троцкий заканчивал в Кисловодске свои статьи об искусстве и собирался в Москву. Ещё до их приезда ЦК поставил этот вопрос у себя на заседании. Они, придя на готовое, ни единым словом не вмешивались, ни единого возражения не выставили против плана ЦК... Ни на пленуме в сентябре, ни на совещании секретарей нынешние члены оппозиции не дали ни единого слова намёка о «жёстком хозяйственном кризисе» или о «кризисе в партии» и о «демократии».
На самом деле выступление Троцкого и его сторонников в середине октября было вызвано не внутренними, а внешними обстоятельствами, о которых авторы «Письма 46» глухо писали, упоминая о «надвигающихся новых мировых потрясениях».

***

Незадолго до этих писем, 22 сентября 1923 года, на пленуме ЦК РКП(б) и совещании ЦК с парторганизациями Г. Зиновьев зачитал секретный доклад «Грядущая германская революция и задачи РКП».
Несмотря на обострившиеся к этому времени разногласия между Зиновьевым и Троцким, положения доклада во многом совпадали со взглядами последнего на перспективы развития мировой революции и роль России в этом процессе, изложенными в его теории «перманентной революции» и публикациях о «Соединённых Штатах Европы».
4 октября 1923 года Политбюро утвердило решение: начать революцию в Германии 9 ноября 1923 года.
Хотя все члены Политбюро проголосовали за эту резолюцию, Сталин не разделял уверенности в успешном исходе запланированной революции.

• Ещё на стадии подготовки резолюции Сталин писал Зиновьеву 7 августа 1923 года:

 «Должны ли коммунисты стремиться (на данной стадии) к захвату власти без социал-демократов, созрели ли они уже для этого — в этом, по-моему, вопрос. Беря власть, мы имели в России такие резервы, как а) мир, б) земля крестьянам, в) поддержка громадного большинства рабочего класса, г) сочувствие крестьянства. Ничего такого у немецких коммунистов сейчас нет. Конечно, они имеют по соседству советскую страну, чего у нас не было, но что можем дать им в данный момент? Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадёт, а коммунисты её подхватят, они провалятся с треском. Это в «лучшем» случае. А в худшем случае — их разобьют вдребезги и отбросят назад. Дело не в том, что Брандлер (руководитель Германской компартии) хочет «учить массы», — дело в том, что буржуазия плюс правые социал-демократы наверняка превратили бы учёбу-демонстрацию в генеральный бой (они имеют пока что все шансы для этого) и разгромили бы их. Конечно, фашисты не дремлют, но нам выгоднее, чтобы фашисты первые напали: это сплотит весь рабочий класс вокруг коммунистов (Германия не Болгария). Кроме того, фашисты, по всем данным, слабы в Германии. По-моему, немцев надо удерживать, а не поощрять. Всего хорошего. Сталин».

Прогноз Сталина оказался во многом верным. Однако в то время ряд членов Политбюро видели в германской революции выход из тех трудностей, с которыми столкнулась Советская власть.
Троцкий, Зиновьев, Каменев и другие рассматривали социалистическую революцию в России лишь как временный этап на пути к скорому торжеству мировой революции, которая должна была начаться в Германии.
Считалось, что Красная Армия может прийти на помощь начавшейся революции в Германии.
11 октября 1923 года пришли сообщения о сформировании в Саксонии и Тюрингии правительств из коммунистов и левых социал-демократов.
Создавалось впечатление, что германская революция вот-вот начнётся.

20 октября 1923 года военная комиссия ЦК разработала план мобилизации Красной Армии в связи с возможной необходимостью оказать помощь восставшему германскому пролетариату.
В этом случае решающую роль в грядущих событиях должен был сыграть Троцкий, который с весны 1918 года возглавлял Реввоенсовет и Наркомат военных и морских дел. С 1922 года новобранцы заучивали 41-й параграф устава Красной Армии, в котором излагалась политическая биография Троцкого. Параграф венчался словами: «Товарищ Троцкий — вождь и организатор Красной Армии. Стоя во главе Красной Армии, товарищ Троцкий ведёт её к победе над всеми врагами Советской республики».
Троцкий мог рассчитывать и на широкую поддержку в партии.

 Ведь доля большевиков-подпольщиков, которые помнили идейно-политическую борьбу Ленина с Троцким, в рядах партии постоянно сокращалась и составляла в 1923 году менее 12%. До революции эта борьба велась в условиях подполья и на страницах малотиражных газет и журналов, которые к 1923 году стали библиографической редкостью. Их содержание ещё не было отражено в публикациях по истории партии. Доля же тех, кто вступил в партию после 1917 года, составляла 88%.
Следует также учесть, что в партии уменьшался и удельный вес рабочего класса. Хотя формально рабочие составляли 44,9% в составе партии, на самом деле многие из них были «рабочими» лишь по своему социальному происхождению, а «рабочих от станка» в партии осталось 17%. Многие из рабочих, вступив в партию в 1917—1920 годах, заняли положение руководителей, хотя не имели ни большого опыта управленческой работы, ни достаточной образовательной подготовки. Анкетирование 30 тысяч членов партии в 1920 году показало, что лишь 5% из них имели высшее образование, 8% — среднее, а 3% анкетированных были неграмотны. Остальные (84%) имели «низшее», «домашнее» и прочие виды внешкольного образования.
Имея низкую теоретическую подготовку, эти члены партии привыкли к тому, что имя Троцкого постоянно звучало рядом с именем Ленина. Повсеместно можно было видеть портреты Троцкого. На митингах, демонстрациях и собраниях часто распевали песню, в припеве которой звучали слова:
С отрядом флотским
Товарищ Троцкий
Нас поведёт
В последний бой!
Ещё со времён дискуссии, развязанной Троцким в 1920—1921 годах, в партии появилось немало преданных ему сторонников. Среди активных троцкистов был и молодой партийный деятель из Донбасса Н. Хрущёв.
Очевидно, Троцкий и его сторонники собирались сменить руководство партии к началу ожидавшейся германской революции.
 В условиях, когда Ленин был тяжело болен, Троцкий явно рвался к власти.
• Член Исполкома Коминтерна Альфред Росмер позже вспоминал, что осенью 1923 года в высших партийных кругах были широко распространены слухи такого рода:
«Троцкий вообразил себя Бонапартом», «Троцкий собирается действовать, как Бонапарт».

***

Действия Троцкого и его сторонников вызывали тревогу в руководстве партии и страны.

19 октября 1923 года 8 членов и кандидатов в члены Политбюро обратились к членам ЦК и ЦКК с письмом, содержавшим острую критику в адрес Троцкого и его сторонников.

 В письме утверждалось, что Троцкий стал центром притяжения для всех, кто борется против партии и её основных кадров.

• В письме Троцкого от 23 октября членам ЦК и ЦКК РКП(б), в частности, говорилось:
«В партийной печати последнего времени приводилось немало примеров, характеризующих далеко зашедшее бюрократическое перерождение партийных нравов и отношений. В ответ на голос критики — “покажите ваш партбилет!” До того, как было опубликовано постановление ЦК о новом курсе, обюрократившиеся представители аппарата считали самое упоминание о необходимости изменения внутрипартийной политики ересью, фракционностью и расшаткой дисциплины. Сейчас они также формально готовы принять новый курс “к сведению”, т.е. бюрократически свести его на нет. Обновление партийного аппарата — разумеется, в отчетливых рамках устава — должно быть произведено с целью замены оказенившихся и обюрократившихся свежими элементами, тесно связанными с жизнью коллектива или способными обеспечить такую связь. И, прежде всего, должны быть устранены с партийных постов те элементы, которые, при первом голосе критики, возражения, протеста, склонны требовать партбилет на предмет репрессий. Новый курс должен начаться с того, чтобы в аппарате все почувствовали, снизу доверху, что никто не смеет терроризировать партию».

23;25 октября 1923 года состоялся Пленум ЦК РКП(б), на котором Л.Д. Троцкого и его активных сторонников не только обвинили в необоснованных нападках на Политбюро, но и усмотрели в их демарше прямую угрозу единству партии.
В частности, в «Ответе членов Политбюро на письмо тов. Троцкого» было прямо заявлено, что глава РВС «приступил к созданию фракции, направленной против ЦК».
Резкая критика на Пленуме ЦК никак не повлияла на изменение позиции Л.Д. Троцкого по ключевым проблемам политического и экономического развития страны.
26 октября состоялся объединённый пленум ЦК и ЦКК РКП(б).
 Для участия в нём были приглашены делегации от 10 крупнейших областных парторганизаций страны. 102 голосами против двух при десяти воздержавшихся пленум принял резолюцию, в которой выступление Троцкого и 46 расценивалось «как шаг фракционно-раскольничьей политики, грозящей нанести удар единству партии, создающий кризис партии».

***

Тем временем события в Германии не стали развиваться по плану, разработанному в Москве. В 20-х числах октября в Саксонию и Тюрингию были направлены войска рейхсвера для разгона местных левых правительств. Руководство Компартии Германии (КПГ) решило воздержаться от выступления. Лишь местное отделение КПГ в Гамбурге под руководством Эрнста Тельмана, не получив своевременного сигнала отбоя, 23 октября начало восстание. Однако в течение недели оно было подавлено. Революция в Германии, на которую Троцкий возлагал немалые надежды, не состоялась.
В этих условиях Троцкий решил воздержаться от активного выступления и выждать более удобный момент. Он объявил, что сильно простудился во время охоты на уток в октябре под Москвой (хотя, как известно, подмосковные утки улетают на юг задолго до октября). К тому же простуда Троцкого не была столь уж сильной, чтобы он был прикован к постели. Между тем члены Политбюро всё активнее требовали от Троцкого решительного осуждения «Письма 46».
• Сталин ставил вопрос ребром:
«За кого же в конце концов Троцкий — за ЦК или за оппозицию?.. Говорят, что Троцкий серьёзно болен. Допустим, что он серьёзно болен. Но за время своей болезни он написал три статьи и четыре новые главы только что вышедшей его брошюры. Разве не ясно, что Троцкий имеет полную возможность написать в удовлетворение запрашивающих его организаций две строчки о том, что он — за оппозицию или против оппозиции?»

***

Лишь 8 декабря 1923 года Троцкий возобновил свою атаку, выступив на одном из районных собраний в Москве с изложением содержания своей брошюры «Новый курс» («Письмо к партийным совещаниям»).
 В ней он в ещё более резких выражениях заявил о необходимости:
1) подчинить партийный аппарат всех уровней выборным партийным органам и восстановить принцип «демократического централизма» в партии;
2) отменить резолюцию X съезда РКП(б) «О единстве партии» и возобновить традицию политических дискуссий, которыми всегда славились настоящие большевики.
В отличие от требований, выдвинутых им в ходе дискуссии 1920—1921 годов, Троцкий на сей раз не настаивал на милитаризации жизни страны. Он объявлял главной угрозой для партии «опасность консервативно-бюрократической фракционности».

• Троцкий призывал:
 «Вывод только один: нарыв надо вскрыть и дезинфицировать, а кроме того, и это ещё важнее, надо открыть окно, дабы свежий воздух мог лучше окислять кровь».

По сути, брошюра эта была предлагаемая Троцким программа дальнейшего развития партии и страны.
В этой программе он предлагал провести замену «оказенившейся и обюрократившейся части партаппарата свежими силами, тесно связанными с жизнью коллектива или способными обеспечить такую связь».
Основную ставку Троцкий делал на молодое поколение большевиков. Большинство из них прошли Гражданскую войну, и для них создатель Красной Армии был кумиром. А теперь этот будущий (а если не Троцкий, то кто?) преемник Ленина заявляет, что именно они, молодёжь – лучшее, что есть в партии: «Молодёжь — вернейший барометр партии — резче всего реагирует на партийный бюрократизм».
Более того – в своих тезисах Троцкий требовал допустить партийную молодёжь на руководящие посты в партии, которые тогда занимали преимущественно старые большевики с дореволюционным стажем: «Только постоянное взаимодействие старшего поколения с младшим в рамках партийной демократии может сохранить «старую гвардию» как революционный фактор. Иначе старики могут окостенеть и незаметно для себя стать наиболее законченным выражением аппаратного бюрократизма».
Противопоставляя «молодёжь» «старым кадрам», Троцкий умело играл на амбициях тех, кто вступил в партию после 1917 года.
В эти дни сторонники Троцкого обратились за поддержкой к членам партии среди студенческой молодёжи. В высших учебных заведениях Москвы начались жаркие и продолжительные дискуссии между сторонниками ЦК и троцкистами.
«Новый курс» произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Во всей стране партячейки проводили собрания, которые практически всегда превращались в ожесточенные диспуты. Вскоре стало понятно, что наибольшую поддержку Троцкий получает в армейских и студенческих парторганизациях. В «Правде», главной газете страны, ежедневно публиковались перечни партийных организаций, вставших на сторону ЦК или оппозиции.
Судя по мемуарам Л. Кагановича, под руководством Сталина была разработана программа наступления на троцкистов. Для участия в дискуссиях с ними были мобилизованы лучшие пропагандисты и агитаторы. Особую помощь оказывали большевики с большим дореволюционным партийным стажем. Они могли рассказать молодёжи о многолетней борьбе Ленина и большевиков с Троцким и его сторонниками и развенчать в их глазах сложившееся после 1917 года представление о Троцком как о непоколебимом большевике и ленинце.
• Каганович писал:
 «Можно без преувеличения сказать, что старые большевики оказали неоценимую помощь партии, ЦК и МК в разгроме троцкистов в Московской организации».

***

Сталин лично принял активное участие в развернувшейся внутрипартийной полемике. В своём выступлении 2 декабря на расширенном собрании Краснопресненского районного комитета РКП(б) он заявлял, что «дискуссия — признак силы партии... признак подъёма её активности». Он говорил о том, что в ходе дискуссии были справедливо поставлены вопросы о различных недочётах внутрипартийной жизни. При этом Сталин явно учитывал размах критических выступлений в ходе партийных собраний и уязвимость утверждений тех, кто пытался доказать безошибочность позиции партийного руководства.
Сталин понимал, что в условиях мира и нэпа лозунги демократизации партийной жизни, предложенные троцкистами, найдут поддержку в партии и за её пределами. В декабре 1923 года он заявил, что одна из причин «недочётов» состоит в «пережитках военного периода», в «милитаризованности» партии. Он поддержал требования демократизации партийной жизни, на которых настаивали многие участники дискуссии, особенно в молодёжных аудиториях (более широкое участие в обсуждении общепартийных вопросов, возможность перевыборов партийных руководителей, облегчение приёма в партию и т.д.).
И всё же «демократизация» партийной жизни для Сталина означала не только свободу широких дискуссий по различным вопросам, а прежде всего привлечение представителей широких масс трудящихся к управлению. Поэтому Сталин призывал «отрешиться от излишнего формализма, который проявляют иногда наши организации на местах при приёме в члены партии товарищей из рабочих». Он настаивал на том, что партия «может и должна смягчить условия приёма в партию новых членов из рядов рабочего класса».
Сталин заявлял: «Необходимо провести на деле выборность всех партийных организаций и должностных лиц». Одновременно он замечал, что в ходе дискуссии была допущена «крайность», когда было предложено при выборах не учитывать продолжительность партийного стажа. Сталин призывал учитывать партийный стаж, чтобы строго ограждать партию «от веяний нэпа», затрудняя доступ в партию непролетарским элементам.
Сталин старался разоблачить лживость претензий вождей оппозиции на роль защитников демократии и показать, что предыдущие события доказали их желание установить диктаторские методы управления.
• В своей статье «О дискуссии, о Рафаиле, о статьях Преображенского и Сапронова и о письме Троцкого», опубликованной 15 декабря 1923 года в «Правде», Сталин писал:
 «В рядах оппозиции имеются такие, как Белобородов, «демократизм» которого до сих пор остался в памяти у ростовских рабочих; Розенгольц, от «демократизма» которого не поздоровилось нашим водникам и железнодорожникам; Пятаков, от «демократизма» которого не кричал, а выл весь Донбасс; Альский, «демократизм» которого всем известен; Бык, от «демократизма» которого до сих пор воет Хорезм».
С не меньшим сарказмом Сталин говорил о том, что «Троцкий, этот патриарх бюрократов, без демократии жить не может».
 «Нам было несколько смешно, — заявлял Сталин, — слышать речи о демократии из уст Троцкого, того самого Троцкого, который на Х съезде партии требовал перетряхивания профсоюзов сверху. Но мы знали, что между Троцким периода Х съезда и Троцким наших дней нет разницы большой, ибо как тогда, так и теперь он стоит за перетряхивание ленинских кадров. Разница лишь в том, что на Х съезде он перетряхивал ленинские кадры сверху в области профсоюзов, а теперь он перетряхивает те же ленинские кадры в области партии. Демократия нужна, как конёк, как стратегический манёвр. В этом вся музыка».

***

11 декабря 1923 года в «Правде» была опубликована статья Н.И. Бухарина «Наша партия и оппортунизм».
 В ней он открыто назвал троцкистскую работу «Новый курс» антипартийной платформой. И обвинил оракула революции в сознательном срыве компромиссной резолюции «О партстроительстве», принятой на совместном заседание Политбюро ЦК и Президиума ЦКК в начале декабря 1923 года.
Публикация этой статьи опять никак не повлияла на позицию Л.Д. Троцкого.
 И в конце декабря 1923 года он публикует целую серию новых статей — «Группировки и фракционные образования», «Вопрос о партийных поколениях», «Общественный состав партии» и «Традиция и революционная политика».
 Они дали новый импульс острейшей внутрипартийной дискуссии.

Лозунги троцкистов о «демократизации» служили им лишь прикрытием для захвата власти силовыми методами и установления военной диктатуры.

 В конце декабря 1923 года начальник Политуправления Красной Армии В. Антонов-Овсеенко дал указание провести конференции коммунистических ячеек высших военных учебных заведений. И направил в армейские организации циркуляр № 200, в котором предписывал изменить систему партийно-политических органов Красной Армии на основе положений «Нового курса» Троцкого.
Политбюро потребовало отозвать этот документ.
 Но Антонов-Овсеенко ответил 27 декабря письмом с угрозами в адрес партийного руководства.
28 и 29 декабря Троцкий опубликовал в «Правде» материалы с пропагандой своей интерпретации «Нового курса».  А Антонов-Овсеенко заявлял в эти дни, что бойцы Красной Армии «как один» выступят за Троцкого. От этих заявлений веяло угрозой военного переворота.

Зиновьев, как это было для него характерно, впал в панику, а потому предложил немедленно арестовать Троцкого. Хотя это предложение было отвергнуто, руководители партии приняли действенные меры для отстранения от власти наиболее энергичных сторонников Троцкого.

По решению Оргбюро ЦК циркуляр Политуправления был отменён, Антонов-Овсеенко был снят с занимаемой должности, а на его место 12 января 1924 года был назначен А. Бубнов, который к этому времени порвал с «платформой 46». За день до этого в отставку был отправлен верный сторонник Троцкого и его заместитель по Реввоенсовету с октября 1918 года Э. Склянский.

К началу января дискуссия в партийных организациях завершилась. Резолюции в поддержку ЦК получили одобрение 98,7% членов партии, а резолюции в поддержку троцкистов — 1,3%. Так в открытой партийной дискуссии троцкисты потерпели сокрушительное поражение.

***

XIII конференция Российской коммунистической партии (большевиков) проходила в Москве с 16 по 18 января 1924 года.
На конференции присутствовало 128 делегатов с решающим голосом и 222 с совещательным.
Конференция обсудила вопросы партийного строительства, международного положения и очередные задачи экономической политики.
Некоторые вопросы, которые обсуждались на конференции:
• очередные задачи экономической политики (докладчик — А. И. Рыков);
• вопросы партийного строительства (И. В. Сталин); 
• международное положение (Г. Е. Зиновьев).

Хотя Троцкий не явился на конференцию (он выехал в Сухуми, где, как утверждалось, проходил лечение после простуды), в её работе участвовали немало его сторонников.
 На конференции развернулась ожесточённая полемика между большинством делегатов — с одной стороны, и Л. Д. Троцким и его сторонниками — с другой.
С докладом «Об очередных задачах партийного строительства», в котором были подведены итоги дискуссии, выступил Сталин.

• По словам А. Микояна, участвовавшего в работе конференции, Сталин:
 «Говорил спокойно, аргументированно... Сталин не заострял вопроса, избегал резкостей, применяя мягкие выражения».

 Но, несмотря на сдержанность в оценках действий оппозиции, Сталин был категоричен в своём главном выводе: «терпеть группировок и фракций мы не можем, партия должна быть единой, монолитной».

Он решительно отвергал основные тезисы оппозиционной платформы: «Нельзя противопоставлять партию аппарату, нельзя болтать об опасности перерождения кадров, ибо эти кадры революционны, нельзя искать щелей между этими кадрами и молодёжью, которая идёт нога в ногу с этими кадрами и пойдёт в будущем нога в ногу».
Неожиданно для оппозиции Сталин огласил содержание пункта до тех пор засекреченной резолюции Х съезда партии «О единстве партии».
Согласно этому пункту ЦК имел право «применять в случае (ях) нарушения дисциплины или возрождения или допущения фракционности все меры партийных взысканий, вплоть до исключения из партии, а по отношению к членам ЦК — перевод их в кандидаты и даже, как крайнюю меру, исключение из партии».
 Как отмечал Микоян, «сторонники оппозиции отрицали приемлемость этого пункта в настоящих условиях и целесообразность его упоминания вообще, тем более что он «секретный».
Поэтому доклад Сталина вызвал энергичную критику со стороны троцкистов.
К примеру, К. Радек заявил, что докладчик «вытянул из кармана резолюцию, которую Х съезд партии считал тайной резолюцией», и что «ни ЦК, ни Политбюро не решали, чтобы Сталин это сделал. Только съезд партии может решать, что документ, объявленный съездом партии тайным, становится для партии явным».

• По словам Микояна:
 «В заключительном слове Сталин внешне так же спокойно, как и во всё время доклада, но остро поставил все вопросы разногласий с оппозицией. Но на этот раз он дал уже более подробный анализ хода дискуссии». Высмеяв демагогичность Троцкого, Преображенского, Сапронова, Радека, Сталин завершил заключительное слово на грозных нотах: «Оппозиция выражает настроения и устремления непролетарских элементов в партии и за пределами партии. Оппозиция, сама того не сознавая, развязывает мелкобуржуазную стихию. Фракционная работа оппозиции — вода на мельницу врагов нашей партии, на мельницу тех, которые хотят ослабить, свергнуть диктатуру пролетариата».

Конференция приняла решение «Об очередных задачах экономической политики».
В нём были сформулированы мероприятия по дальнейшему развитию народного хозяйства на базе нэпа и укреплению союза рабочего класса с крестьянством.
Были вскрыты причины и характер хозяйственных затруднений и намечены пути улучшения планирования народного хозяйства, подъёма промышленности и сельского хозяйства, расширения государственной и кооперативной торговли и укрепления финансов.
Указывалось на необходимость усиления помощи крестьянству в повышении технического и агрономического уровня сельского хозяйства, развития в деревне различных видов кооперации, организации сельскохозяйственного кредита, всемерной помощи деревенской бедноте.
Конференция постановила снизить цены на промышленные товары. Указала, что темпы развития промышленности необходимо согласовывать с общим ходом расширения ёмкости крестьянского рынка.
Предложение троцкистов о закрытии под предлогом убыточности Путиловского, Сормовского, Брянского и др. крупных заводов было отвергнуто.
 Принято было решение о поднятии металлургии, сохранении и укреплении монополии внешней торговли, завершении денежной реформы.
В резолюции «О партстроительстве» были одобрены решения и мероприятия ЦК РКП (6) о развёртывании внутрипартийной демократии и намечены очередные задачи в этой области.
 Рекомендовалось приблизить партийные ячейки к производству, регулярно обсуждать на партийных собраниях отчёты и информацию хозяйственников-коммунистов, проводить партийно-хозяйственные конференции. При этом подчёркивалось, что развёртывание внутрипартийной демократии не предполагает свободы фракций и группировок.
 Были также выработаны мероприятия для улучшения работы государственного аппарата, профсоюзов и др. массовых организаций трудящихся.
Конференция подвела итоги дискуссии с троцкистской оппозицией.
 В ходе дискуссии, проходившей в партии в ноябре 1923 года — январе 1924 года, троцкисты потерпели полное поражение. За них голосовало всего  1,3% членов партии, а за линию ЦК РКП (б) — 98,7%.

На основе доклада Сталина была принята резолюция «Об итогах дискуссии и мелкобуржуазном уклоне в партии».
В резолюции говорилось, что «оппозиция объективно отражает напор мелкой буржуазии на позиции пролетарской партии и её политику. Принципы внутрипартийной демократии начинают уже истолковываться за пределами партии расширительно: в смысле ослабления диктатуры пролетариата и расширения политических прав новой буржуазии».
Конференция пришла к выводу, что троцкистская оппозиция представляет собой «;не только попытку ревизии большевизма, не только прямой отход от ленинизма, но и явно выраженный мелкобуржуазный уклон».
Все партийные организации нацеливались на систематическую и энергичную борьбу против мелкобуржуазного уклона.
Было признано целесообразным, вопреки возражениям оппозиционеров, предать гласности ранее не опубликованный пункт 7 резолюции 10-го съезда РКП (б) (1921) «О единстве партии» (резолюция запрещала образование фракций внутри партии). Пункт этот давал право совместному заседанию ЦК и ЦКК РКП (б) двумя третями голосов перевести из членов в кандидаты или даже исключить из партии любого члена ЦК в случае нарушения партийной дисциплины или допущения фракционности.
Конференция признала необходимым в течение следующего года принять в РКП (б) не менее 100 тысяч рабочих (этот массовый приём рабочих в партию вскоре получил название «Ленинский призыв»).
 Одновременно было предложено закрыть на этот период доступ в партию непролетарским элементам.
 Рекомендовалось также обеспечить достаточно широкое представительство рабочих в советских органах.
 Принято было решение усилить партийно-воспитательную работу, как среди членов партии, так и в особенности среди комсомольцев и всей молодёжи. В партийных школах и вузах вводилось обязательное преподавание истории партии, а во всех партийных организациях предлагалось создать кружки по изучению ленинизма. Особое внимание было обращено на улучшение партийной работы в Красной Армии.

XIII партийная конференция стала важным этапом в борьбе против троцкизма, в ходе её этому мелкобуржуазному идейно-политическому течению было нанесено тяжёлое поражение.
Однако троцкисты и другие мелкобуржуазные силы внутри партии ещё не были окончательно сломлены. Борьба с троцкизмом была продолжена в последующие годы.

***

Вечером 21 января 1924 года в своей подмосковной резиденции в Горках от очередного обширного инсульта скончался В.И. Ленин.
22 января состоялся экстренный Пленум ЦК РКП(б), на котором была создана похоронная комиссия во главе с Ф.Э. Дзержинским.

26 января на экстренном заседании ВЦИК съезда Советов были приняты следующие решения:
1) возвести на Красной площади усыпальницу вождя — Мавзолей В.И. Ленина;
2) провести похоронную процессию 27 января 1924 г.;
3) государственные посты, занимаемые В.И. Лениным, разделить и назначить новым председателем Совета Народных Комиссаров СССР — Алексея Ивановича Рыкова, а главой Совета Труда и Обороны СССР — Льва Борисовича Каменева.

Сразу же после смерти Ленина обострилась борьба за лидерство в партии.
• С одной стороны выступал Троцкий и его окружение.
• С другой – «тройка» в составе Зиновьева, Каменева и Сталина.

Первой политической акцией, осуществлённой правящим «триумвиратом»  в январе 1924 года, стало установление полного контроля над всеми ленинскими документами. С этой целью решением Политбюро ЦК был создан Институт В.И. Ленина. Формальным руководителем его стал Л.Б. Каменев, а реальным — личный помощник И.В. Сталина И.Ф. Товстуха, непосредственно возглавивший его архивный отдел.
Затем «триумвират» приступил к чистке военного ведомства.

И уже в феврале 1924  года  произвёл важнейшие кадровые назначения, которые существенно подорвали позиции Л.Д. Троцкого во всей властной вертикали:
1) вместо его давнего соратника З. М. Склянского первым заместителем наркома и председателя РВСР был назначен М.В. Фрунзе;
2) новым командующим ключевым Московским военным округом вместо видного троцкиста Н.И. Муралова стал верный сталинец К.Е. Ворошилов;
3) руководство Главным политическим управлением РККА, которое возглавлял еще один видный троцкист В.А. Антонов-Овсеенко, было возложено на главу Отдела агитации и пропаганды ЦК РКП(б) А.С. Бубнова.
Сконцентрировав к весне 1924 года огромное влияние на весь партийно-государственный аппарат, «триумвират» приступил к подготовке XIII съезда РКП(б).
• С января 1924 года начался «ленинский призыв» в партию рабочих «от станка».
• Мартовско-апрельский пленум ЦК 1924 года спешно предоставил им право решающего голоса при выборах на съезд.
• С весны 1924 года развернулась «чистка непроизводственных ячеек», где поддержка Л. Д. Троцкого была наибольшей.
Результаты этой «ювелирной» работы превзошли все ожидания: ни один член троцкистской оппозиции не был избран делегатом съезда. А все её признанные лидеры — Л.Д. Троцкий, Х.Г. Раковский, К.Б. Радек и Г.Л. Пятаков приняли участие в работе съезда только с совещательным голосом, будучи членами ЦК.

***

 23 по 31 мая 1924 года в Москве проходил XIII съезд Российской коммунистической партии (большевиков).
 На нём присутствовало 748 делегатов с решающим и 416 — с совещательным голосом, которые представляли 735 881 члена и кандидата в члены партии. Почти двукратному увеличению числа членов партии в сравнении с предыдущим съездом способствовал в том числе «ленинский призыв».

Основные решения, принятые на XIII съезде РКП(б):
• Съезд отметил, что осуществление НЭПа оправдало себя и обеспечило успехи в восстановлении и развитии народного хозяйства.
• Съезд указал, что очередной задачей на основе проведения новой экономической политики является систематическое усиление социалистических элементов в народном хозяйстве.
• В области тяжёлой промышленности первостепенной задачей определено развитие металлургии как основы для налаживания производства средств производства и дальнейшей электрификации страны.
• Съезд поручил ЦК уделять делу электрификации СССР ещё большее внимание, чтобы сделать всё возможное для проведения в жизнь плана электрификационных работ, имеющих громадное значение для упрочения хозяйства страны и тем самым – для упрочения социализма.
• Была подчёркнута необходимость развития лёгкой промышленности, без которой нельзя было добиться хозяйственных связей между городом и деревней, создать накопления для тяжёлой индустрии.
• Съезд особо подчеркнул необходимость овладеть рынком и вытеснить частный капитал из области торговли. Было одобрено создание наркомата внутренней торговли.
• Съезд уделил большое внимание вопросам смычки города и деревни, смычки государственной промышленности с крестьянским хозяйством.
• Съезд поставил задачи расширить дешёвый кредит государства крестьянству и вытеснить ростовщика из деревни.
• Съезд выдвинул лозунг всемерного кооперирования крестьянских масс как главной задачи работы в деревне.
• Съезд единогласно осудил платформу троцкистской оппозиции, определив её, как мелкобуржуазный уклон от марксизма, как ревизию ленинизма, и подтвердил резолюции XIII партийной конференции «О партийном строительстве» и «Об итогах дискуссии».

• Из речи Сталина на XIII съезде партии:
«…Об оппозиции. Теперь, когда вопрос об оппозиции разрешён съездом, и дело, стало быть, ликвидировано, можно было бы поставить вопрос: что представляет собой оппозиция и о чём, собственно, шла борьба в период дискуссии? Я думаю, товарищи, что борьба шла о жизни и смерти партии. Оппозиция, может быть, сама и не сознавала этого. Но дело не в этом. Дело не в том, какие цели ставит себе тот или иной товарищ, или та или иная оппозиционная группа. Дело в тех объективных результатах, которые неизбежно вытекают из действий данной группы. Ведь, что значит объявить войну партийному аппарату? Это значит разрушать партию. Что значит восстанавливать молодежь против кадров? Это значит разлагать партию. Что значит бороться за свободу группировок? Это значит пытаться разбить партию, её единство. Что значит развенчивать кадры партии болтовней о перерождении? Это значит пытаться перевернуть партию, переломить ей хребет. Да, товарищи, речь шла о жизни и смерти партии. Этим, собственно, и объясняется та страстность, с которой велась у нас дискуссия. Этим же нужно объяснить тот небывалый факт в истории нашей партии, что съезд единогласно осудил платформу оппозиции. Серьёзнейшая опасность сплотила партию в сплошное железное кольцо.
Интересна историческая справка об оппозиции. Начать хотя бы с VII съезда нашей партии. Это был первый съезд после появления Советской власти (в начале 1918 г.). Там у нас была оппозиция во главе с теми же лицами, которые возглавляли оппозицию на XIII съезде. Речь шла о войне и мире, о Брестском мире. Тогда оппозиция имела одну четвёртую часть всего съезда на своей стороне. Это, всё-таки, не мало. Недаром говорили тогда о расколе.
Спустя два года вновь возгорелась борьба в партии по вопросу о профсоюзах на Х съезде с теми же лицами во главе оппозиции. Тогда оппозиция имела одну восьмую часть съезда. Это, конечно, меньше, чем одна четверть.
Спустя ещё два года после этого возгорается новая борьба на XIII съезде, на том, который только что кончился. Здесь тоже была оппозиция, но ни одного голоса на съезде она уже не имела. Это уже, как видите, совсем плохо для оппозиции.
Итак, трижды пыталась оппозиция повести войну против основных кадров - партии. Первый раз на VII съезде, второй - на X, третий раз на XIII, и она, всё время терпя поражение, каждый раз теряла людей, уменьшая шаг за шагом количество своей армии.
О чём говорят все эти факты? О том, во-первых, что история нашей партии за последние шесть лет есть история прогрессирующего сплочения вокруг основных кадров партии большинства нашей партии. О том, во-вторых, что от оппозиции шаг за шагом отрывались одни элементы за другими, присоединяясь к основному ядру партии и пополняя его состав. Отсюда вывод: не исключено, что от оппозиции, которая на XIII съезде не имела делегатов (у нас нет пропорциональных выборов), но в партии, несомненно, имеет своих сторонников, отколется ряд товарищей и присоединится к основному ядру партии, как это бывало и в прошлом.
Какова же должна быть наша политика в отношении таких оппозиционеров, или - точнее - бывших оппозиционеров? Она должна быть исключительно товарищеской. Должны быть приняты все меры к тому, чтобы облегчить таким товарищам переход к основному ядру партии, совместную и дружную работу с этим ядром».

На XIII съезде РКП(б) оппозиция предполагала использовать ленинское «Письмо к съезду» и тем самым нанести сокрушительный удар по «триумвирату», и наконец снять И.В. Сталина с поста Генерального секретаря ЦК. Но из этой затеи ничего путного не получилось. Потому как, предвидя подобное развитие событий, Политбюро и Пленум ЦК приняли решение не оглашать это «Письмо» на пленарном заседании съезда, а зачитать его по партийным делегациям. И это сразу свело на нет все надежды оппозиции на свою победу.
Делегациям XIII съезда было оглашено «Письмо к Съезду» («Завещание» Ленина), продиктованное В.И. Лениным в Горках с 23 декабря 1922 года по 23 января 1923 года.
В этом письме Ленин подчёркивал необходимость сохранения единства партии. В качестве одной из мер, обеспечивающих единство партии, поднятие авторитета ЦК и улучшение партийного аппарата, Ленин предлагал увеличить число членов ЦК с 27 человек до 50-100 человек.
В письме Ленин дал глубокую и острую характеристику некоторых членов ЦК партии.
Ленин напомнил о поведении Каменева и Зиновьева накануне Октябрьской революции, когда они пытались остановить выступление большевиков разглашением решения ЦК о восстании через буржуазную прессу. Тогда Ленин объявил их «штрейкбрехерами» и предлагал исключить из партии. Теперь, через пять лет, Ленин замечал, что тогдашнее поведение двух руководителей «не является случайностью».
Усомнился Ленин и в репутации Бухарина как «крупнейшего теоретика партии». По словам Ленина, «его теоретические воззрения с очень большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)».
Ленин напоминал об увлечении администрированием со стороны Пятакова.
 Льва Троцкого он назвал самым «способным человеком в настоящем ЦК». Но добавил ложку дегтя: «<...> чрезмерно хвастающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела». Самым же существенным замечанием Ленина были его слова о том, что «небольшевизм» Троцкого не является «случайностью».
Отметив положительные качества И.В. Сталина,  и указав, что он является одним из выдающихся деятелей партии, В.И. Ленин вместе с тем подверг критике его недостатки: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.».

Вопрос о пребывании Сталина на посту генерального секретаря стал предметом обсуждения делегатов XIII съезда. Обсудив письмо В.И. Ленина, делегации, приняв во внимание заслуги И.В. Сталина, его непримиримую борьбу с троцкизмом и другими антипартийными группировками, высказались за оставление его на посту генерального секретаря.
• По воспоминаниям Троцкого, Сталин на съезде признал правоту Ильича:
 «Что ж, я действительно груб <...>. Ильич предлагает вам найти другого, который отличался бы от меня только большей вежливостью. Что ж, попробуйте найти».
На что один из партийцев заметил: «Ничего, нас грубостью не испугаешь, вся наша партия грубая, пролетарская».

• Вспоминая эти события на заседании объединённого пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 22 июля 1926 года, Сталин говорил:
«Делегации ХIII съезда этот вопрос обсуждали, и я не считаю нескромностью, если сообщу, что все делегации без исключения высказались за обязательное оставление Сталина на посту генсекретаря».
• И всё же после завершения съезда Сталин обратился к пленуму ЦК с заявлением:
«Я думаю, что до последнего времени были условия, ставящие партию в необходимость иметь меня на этом посту как человека более или менее крутого, представлявшего известное противодействие оппозиции. Сейчас оппозиция не только разбита, но и исключена из партии. А между тем у нас указание Ленина, которое, по-моему, нужно провести в жизнь. Поэтому прошу пленум освободить меня с поста генерального секретаря. Уверяю вас, товарищи, что партия от этого только выиграет».
 Однако это заявление не было принято.
Съезд указал на огромное значение ленинского призыва и обратил внимание партии на усиление работы по обучению молодых членов партии основам ленинизма.
XIII съезд партии выполнил указание В.И. Ленина о значительном увеличении членов ЦК, избрав ЦК в составе 53 человек, ЦКК в составе 151 человека и Центральную ревизионную комиссию в составе 3 человек.
На организационном Пленуме ЦК:
1) в его состав вошли только 3 троцкиста — сам Л.Д. Троцкий, Х.Г. Раковский и Г.Л. Пятаков,
2) а весь Секретариат ЦК был впервые сформирован из числа прямых сталинских выдвиженцев — В.М. Молотова, Л.М. Кагановича и А.А. Андреева.

Решения XIII съезда РКП(б) имели большое значение для сплочения партии вокруг ленинского знамени, мобилизации советского народа на борьбу за успешное восстановление народного хозяйства, создание необходимых условий для построения социализма в СССР, укрепления международного положения СССР.

***

Вскоре после съезда внутри ЦК была создана хорошо законспирированная фракция, которая получила своё окончательное оформление в августе 1924 года на очередном Пленуме ЦК.
 В состав этой фракции вошли 20 самых влиятельных членов высшего партийного ареопага — Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев, И.В. Сталин, Н.И. Бухарин, А.И. Рыков, М.П. Томский, М.И. Калинин, В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов, А.И. Микоян, Я.Э. Рудзутак, Г.К. Орджоникидзе, Г.И. Петровский, Ф.Э. Дзержинский, М.В. Фрунзе, В.В. Куйбышев, С.М. Киров, A.А. Андреев, Л.М. Каганович и Н.А. Угланов. Они объявили себя руководящим партийным ядром и выбрали «семёрку» в составе 6-ти членов Политбюро — И.В. Сталина, Л.Б. Каменева, Г.Е. Зиновьева, А.И. Рыкова, Н.И. Бухарина и М.П. Томского и председателя ЦКК В.В. Куйбышева.
Этот коллективный орган, державший под контролем хозяйственные, внешнеполитические, коминтерновские и другие вопросы, практически выполнял функции Политбюро — без Троцкого. Собиравшаяся каждую неделю по вторникам руководящая «семёрка» предварительно рассматривала вопросы, которые затем выносились на заседания Политбюро, проходившие по четвергам.
 «Семёрка» подчинялась строжайшей дисциплине.
Она могла быть немедленно созвана по первому требованию любого члена, а все разногласия в ней рассматривались на совещании-пленуме в составе всего этого неформального коллектива.
Там вырабатывалась единая стратегия и тактика действий, направленная против Л.Д. Троцкого и его сторонников в руководящих партийных органах.

Особым постановлением «семёрка» приняла решение не полемизировать между собой на официальных заседаниях Политбюро и выносить на его обсуждение только заранее согласованные проекты решений и постановлений.

***

В октябре 1924 года в свет вышла новая работа Л.Д. Троцкого «Уроки Октября», которая положила начало очередной внутрипартийной дискуссии.
Новый фолиант оракула революции был посвящён осмыслению уроков неудавшейся пролетарской революции в Германии в октябре 1923 г. Однако, действительное содержание этой работы далеко выходило за рамки объявленной темы. Потому как автор проводил прямую параллель с Октябрьским переворотом 1917 года и поведением Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева в те решающие дни прихода большевиков к власти.
В ней он представил события 1917 года таким образом, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что только он, Троцкий, был «истинным» руководителем и организатором Октябрьской революции. Чтобы оттеснить других участников октябрьских событий, он «вспомнил выборочно» сомнительные, на его взгляд, моменты из этого периода. Не упоминая фамилий и ограничившись цитированием редакционных статей «Правды», он намекнул на «ошибочную» оборонческую позицию Сталина в марте 1917 года, но жерло основной критики он направил против Зиновьева и Каменева. Троцкий вспомнил все: и споры Каменева с Лениным в апреле 1917 года, и статью Ленина о «штрейкбрехерах революции», и требование об исключении их из партии. Смысл этих компрометирующих фактов, извлеченных из недалекого прошлого, заключался в том, чтобы дать понять: кроме него, в партии нет личности, способной вывести страну из трудностей экономической ситуации. Однако, любуясь собой в кривом зеркале истории, он допустил тактический просчет, он невольно притормозил очевидное размежевание «дружной парочки» со Сталиным. Троцкий, как всегда, ошибся. Кроме того, увлекшись саморекламой, он не учел, что у оппонентов есть не меньше сведений из его биографии, ставящих под сомнение не только его вариант интерпретации истории, но и свидетельствующих о небольшевистском и политически порочном прошлом. Феноменальная неспособность Троцкого к психологическому анализу сразу же была наказана.

Публикация статьи «Уроки Октября» вызвала яростную реакцию. Обзор событий 1917 года сильно ударял по репутации правящего «триумвирата» (Зиновьев, Каменев и Сталин). Верхушка партии обрушилась на Троцкого и развязала «литературную дискуссию с троцкизмом».

26 ноября «Правда» поместила в одном номере статью Сталина «Троцкизм или ленинизм» и Каменева «Ленинизм или троцкизм».
 Вскоре на её страницах появились публикации: Бухарина — «Как не надо писать историю Октября», Зиновьева — «Большевизм или троцкизм» и Крупской — «К вопросу об «Уроках Октября».

 Поскольку самовосхваление Троцкого ставило под сомнение роль в октябрьских событиях Ленина, то против него выступили и другие руководители: Калинин, Рыков, Молотов, Сокольников.
Чуть позже, в январе 1925 года, все эти статьи, а также работы B. М. Молотова, Г.Я. Сокольникова и Ф.Э. Дзержинского были собраны и опубликованы в сборнике с характерным названием «За ленинизм».

В дискуссии участвовали и рядовые члены партии, отправлявшие в стиле эпохи «письма во власть».
• Молодой партиец В. Елагин — представитель «второго», послереволюционного поколения большевиков в своём письме занял «промежуточную» позицию, не вставая ни на сторону Троцкого, ни на сторону партийной тройки «Каменев — Зиновьев — Сталин».
• А вот группа анонимных рабочих завода «Динамо», ветеранов Гражданской войны в письме Сталину Троцкого защищала, угрожая Каменеву и Зиновьеву. Рабочие наивно полагали, что Сталин встанет на сторону Троцкого, и возмущались запретом на распространение «Уроков Октября».
• Крестьянин Г. М. Даниленко из Екатеринославской губернии Троцкого критиковал, тем не менее из его письма видно, насколько высоким оставался на тот момент авторитет Троцкого. Даниленко был уверен, что Троцкий сам осознает свои ошибки и продолжит быть частью партии.
• С. И. Шоболов из Харькова с критикой в адрес Троцкого был в целом согласен, но одновременно сильно возмущался тем, что Сталин в статье «Троцкизм или ленинизм» незаслуженно занижал заслуги Троцкого в революции и Гражданской войне. В сталинской статье были и такие строки: «…никакой особой роли в Октябрьском восстании Троцкий не играл и играть не мог… будучи председателем Петроградского Совета, он выполнял лишь волю соответствующих партийных инстанций, руководивших каждым шагом Троцкого»6. Возражение рядового партийца подтверждает реальный авторитет Троцкого в массах как одного из главных организаторов Октябрьской революции.
• Письмо студентов Института журналистики в ЦК ВКП (б) содержит резкую критику Троцкого и его работ. Авторы особо отметили, что ставка Троцкого на молодёжь не оправдалась и Троцкий лишился поддержки студенчества. В доказательство приводится резолюция Коммунистического университета им. Свердлова, которая была направлена против Троцкого и оппозиции. Примечательно, что в конце письма студенты заявили о строгой недопустимости подобных масштабных дискуссий в рядах партии большевиков. «Большие вожди» устранившие в итоге внутрипартийной борьбы Троцкого, к этому мнению прислушались, и с подобными дискуссиями было покончено.

• Письмо В. Елагина в ЦК РКП (б) 15 ноября 1924 года:
«Прошу прочесть в присутствии тов. Троцкого.
Дорогие товарищи!
В настоящее тревожное время вы, наверное, получаете не одно такое письмо. Тем лучше, ибо это наглядно подчеркнёт вам, что мой голос — голос партии, во всяком случае тех, кто пытается в совершающемся разобраться (а таких большинство).
Партия полна тревоги, и, я думаю, вы — вожди партии — исполнены тревогой так же, как и мы. И Вам, стоящим наверху, должно быть, конечно, ещё виднее, что судьбы партии и революции висят на волоске. Вот основное, что заставило меня писать это письмо, так как события заставляют меня (да и многих) сомневаться, что предпринято всё, дабы положение укрепить.
В двух словах — взгляд на сущность, на корни оппозиции. Период военного коммунизма сменился нэпом. Нэп знаменует собой регенерацию капиталистических отношений, укрепление капиталистической экономики. Этот процесс неминуемо порождает отображение в политических тенденциях общества. Так как диктатура пролетариата оставила для политических настроений одну лишь отдушину — РКП — то, естественно, через неё устремились порождённые воскресшей капиталистической экономикой мелкобуржуазные политические тенденции. Оппозиционерствуя, оппозиция, конечно, не помышляла об этом, но объективно, исторически — это так. Это с одной стороны. С другой стороны ЦК допустил ошибку в борьбе с оппозицией. Он её придушил численностью своих сторонников, в то время как должен был сделать манёвр, дабы подорвать у оппозиции корни; должен был сделать манёвр на подобие тому, который был сделан Лениным в экономической области. Манёвр, который создал бы вторую отдушину — нечто вроде легальной оппозиции в стране. Тем самым положение партийной оппозиции вполне бы определилось, для неё самой в первую голову, и она перестала бы быть оппозицией.
Для каждого партийца ясно, что дискуссия далеко не закончена. Более того: что «дискуссия» фиговый листик трещины в дотоле едином партийном теле. И более того: что события последних недель есть углубление и расширение этой трещины.
Скажу точнее: статьи Ц. О. и др. против Троцкого — это не только статьи. Это события и притом события политические. Действительно, как расценить нам, рядовикам, явление, когда один из вождей революции говорит о двух других (иносказательно): «это плохие вожди», и когда эти последние в ответ говорят о первом (прямо): «мы плохи, а он ещё хуже — попросту сукин сын». И говорят старательно и им вторят другие, меньшие вожди?! Это явление я не могу расценить иначе, как крупнейшее политическое событие, чреватое серьёзными последствиями. Создаётся впечатление подготовки почвы для исключения кого-то из партии, т.е., принимая во внимание равноценность и равный удельный вес обоих групп — подготовки почвы для раскола. О том, что знаменует собою раскол — говорить не приходится. Одно могу сказать: партийная масса не представляет себе революции ни без Зиновьева-Сталина-Каменева, ни без Троцкого. Обе группы ей дороги, и обеим группам она говорит (в особенности те, кто под их руководством проделал Октябрь): «не смеете вы порочить друг друга перед растущею сменой! Ваши ошибки оценит история, ибо также велики, также революционны, как и ваш героизм».
Товарищи, пока не поздно, предпримите что-либо! Ведь вы понимаете, что раскол — это пораженье обоих групп; раскол, в первую голову — мелкобуржуазное перерождение партии (это так — в современных условиях). Раскол — это пролог Термидора.
Мало взывать «Ленин, Ленин»! — партия должна на деле проявить ленинскую сметку и гибкость — только тогда она будет ленинской, пролетарской партией.
Иначе «всех нас повесят и хорошо сделают».

• Письмо «динамовцев» И. В. Сталину в защиту Троцкого с угрозами в адрес Зиновьева и Каменева 20 ноября 1924 года:
«Дорогой тов. Сталин!
К Вам, как генеральному секретарю партии, обращаемся мы рядовые члены партии, работающие у станков на заводе «Динамо».
Вы, тов. Сталин недавно были на нашем заводе, Вы знаете хорошо о нашем заводе и знаете, какая большая наша ячейка. То впечатление, которое мы вчера вынесли после заседания ячейки, те разговоры шепотом и втихомолку, которые ведут члены партии о положении с т. Троцким, заставляют нас написать Вам, как генеральному секретарю всей партии, как верному ученику нашего учителя Ильича и как человеку, которого мы знаем по южному фронту и по Царицыну.
Мы все читали все статьи о Троцком в газете «Правда». Особенно нас, членов партии, возмущает статья ЦК, МК и ПК комсомольцев. Эти самые сопляки комсомольцы, буквальные молокососы, которые не нюхали и не видали никакого фронта и никакой классовой борьбы, наверное, большая половина из служащих или из интеллигентов под диктовку тов. Зиновьева или Каменева написали эту гнусную вызывающую статью, и мы только удивляемся, как её пропустил в «Правде» тов. редактор «Правды» тов. Бухарин.
Теперь мы переходим по поводу книги тов. Троцкого. Мы исходили все магазины, даже в центре города, и нигде не могли купить — во всех магазинах говорят, что нет. А когда мы пришли в Райком, в Рогожско-Симоновский, нам в Агитпропе по секрету сказали, что эту книжку, как вредного направления и как призывающую к расколу всю партию, изъяли всю из продажи. Мы Вас, тов. Сталин, спрашиваем, неужели для членов партии тоже не доверяют, что им не могут продать даже под подписку и записывать номер партбилета, скажите нам, почему мы [не] можем знать, что написано в этой книжке у тов. Троцкого; ведь её нужно прочитать, и тогда мы поймём всё сами.
Как можно понять из всех разговоров, которые ведутся членами партии, Троцкий написал о Каменеве и о Зиновьеве, что они были в октябре в 1917 году против тов. Ленина и против захвата власти, но он только написал очень резко. Мы, которые пишем это письмо, все были в Красной Армии с 1918 года, когда ещё начиналась Красная Гвардия, все добровольцы, мы все хорошо знаем тов. Троцкого по всем фронтам: и под Казанью, и под Петроградом, везде мы ему верим и шли, и идём за ним, как за вождём Революции. Мы все связаны с деревнями, и в каждом селе или деревне каждый крестьянин, каждый красноармеец знает хорошо о тов. Троцком.
А теперь, кто такой тов. Зиновьев и тов. Каменев. О Зиновьеве знает каждый красноармеец, который в 1919 году был под Петроградом, как он в самую трудную минуту уже хотел уехать со своим царским поездом и со своими бабами в Москву. Ведь Вы, тов. Сталин, знаете, как о Зиновьеве и рабочие и партийцы говорят, как о всероссийском болтуне, как о Гришке трепаче, который на день два раза бывает и в Питере, и в Москве и везде трепется.
Теперь о тов. Каменеве: а он на каком фронте был, и что он там делал, он, как и Зиновьев, тоже тыловая крыса, и ничем он для нас не известен, только по Московскому Совету. Кроме того, тов. Каменева вся Москва знает, как он себя вёл в 1922 году, и как он путался с женой непача какого-то Разумнова. А сам Разумный держал в Кремле ресторан, нажил два миллиона рублей золотом, и его Каменев выпустил заграницу. С этим Разумным путалась жена Каменева О. Д. Каменева и родила от него сына и теперь часто ездит заграницу наведывать этого Распутного. Ведь об этом знают все рабочие и партийцы, разве после этого он — ученик Ленина, и разве об этом нельзя написать хоть Троцкому, хоть ещё кому-нибудь?
К нам на завод в гости приходят наши товарищи из других районов Москвы: с завода «Дукс», с Миусовского трамвайного парка, с Красной Пресни, там уже дело доходит до того, что секретарь Райкома Беленький даёт директиву в ячейки, чтобы они выносили постановления об исключении тов. Троцкого из партии, как вредного партийного элемента, который хочет расколоть нашу партию. Такое положение и в нашем районе, и говорят, что наш райком уже исключил из партии тов. Троцкого, но это решение под большим секретом. Об этом деле знает уже вся беспартийная масса, и что она говорит потихоньку у себя в цехе. Вся масса рабочая против этого, и она таким решением не довольна.
Тов. Сталин, ведь это же пахнет настоящим расколом в партии и гражданской войной, новым кровопролитием, ведь за тов. Троцким пойдёт масса красноармейцев, пойдут беспартийные рабочие и пойдём мы, члены партии. Ведь если на Троцкого нападают две тыловые крысы, Зиновьев и Каменев, за то, что он про них написал правду, разве это справедливо, где же коммунистическая честность? Мы Вам, тов. Сталин, заявляем, что мы против раскола партии и против гражданской войны, ну, а если уж завелись в партии личные счёты и склоки, и незаслуженные обиды, и нападения, то мы Вам заявляем, что мы пойдём на всё, вплоть до террора в нашей партии, до убийства двух паразитов — Зиновьева и Каменева, которые подчинили себе все районы в Москве и извращают истину.
Дорогой тов. Сталин, если бы ты знал, как существует дело по ячейкам и в районе, и у нас, и у других, как аппарат всех зажал, как все боятся сказать, что у них на душе, и каждый теперь смотрит, как скажут в районе секретарь или член Райкома. Внутри партии большое недовольство, но все молчат, потому что боятся — сейчас к тебе применят резолюцию XIII съезда партии и исключат, или под категорию неблагополучных оппозиционеров. Если бы тов. Сталин сам побывал нелегально на рабочих ячейках и поговорил бы с глазу на глаз с партийцами, или прислал бы своих верных людей, ты бы узнал, какое настроение в ячейке, и как боятся вот по этому вопросу о тов. Троцком сказать открыто правду, а если некоторые и говорят, то это не искренно и не откровенно, а хотят на этом деле выдвинуться вверх и заслужить доверие у ЦК партии.
Больше того, как может рядовой партиец рабочий открыто на собрании сказать против района или секретаря ячейки, когда тебя через неделю подведут под сокращение штата или уменьшат разряд, или вообще начнут публично затирать и компрометировать перед всеми рабочими, такое положение было раньше, а сейчас ещё хуже боятся. Словом, райкомы делают, что хотят.
А показывает он теперь, это уже весьма наглядно видно, как показывают и все основные сознательные выдержанные слои партии, суровую большевистскую — ленинскую принципиальную погоду.
Чистота старых боевых испытанных большевистских принципов, положенных в основу проведения и теперешнего закрепления всех завоеваний Октября, не должна быть никем, никак и никогда «подновляемой» или нарушаемой.
Поэтому:
В сторону всякие длительные дискуссии по основным вопросам ленинизма, вопросам, которые давно уже инстинктивно восприняты всяким ленинцем-партийцем. Проработка этих вопросов должна идти по ячейкам: учебным лабораторным методам. И на этом, конечно, нужно сосредоточить исчерпывающее внимание всех парторганизаций и всей партии в целом.
Другое дело — всякие громкие нервирующие весь партийный организм дискуссии. Их надо теперь же прекращать, после сегодняшнего короткого идейного боя по этим вопросам с теми, кто этого ищет. Кто, быть может, ещё мечтает — далеко не по заслугам — быть ленински-авторитетным вожаком партии. И докажем, что у каждого ленинца партийца, в частности, учащегося партийца — одно теперь равнение: на твёрдый испытанный большевистский коллектив. Что руководство партией — партия вверяет старому, слитому в одно крепкое целое ядро большевистских вождей-учеников и многолетних соратников В. И. Ленина.
Этим мы подтвердим ещё раз резолюцию XIII партсъезда о мелкобуржуазных, вольных или невольных уклонах известной группы в нашей партии.
И, таким образом, обратим хитросплетённые «Уроки Октября» в один памятный урок для тех, кто пытается всё ещё учить ленинцев по этим совсем не-ленинским урокам.
И. Малицкий, И. Потерянко, Н. Казюк, В. Козлов, А. Орловский, Т. Работяго, А. Дворцов, А. Пермикин Институт Журналистики 4. 12. 1924 года».

***

В ноябре 1924 года Л.Д. Троцкий написал новую статью «Наши разногласия».
 В ней он неуклюже попытался опровергнуть все «подлоги и фальсификации», подло пущенные в ход его политическими оппонентами.
Впервые эта статья не была опубликована в центральной партийной печати, что все партийцы справедливо расценили как закат политической карьеры неугомонного оракула революции.

Зуд политической борьбы всё больше побуждал к действиям Зиновьева и Каменева.
В начале 1925 года они предприняли попытку убрать Сталина с поста Генерального секретаря, предложив ему вместо Троцкого возглавить Реввоенсовет.

Но началось с того, что, обвиняя ЦК и в первую очередь Сталина в примиренческом отношении к Троцкому, азартная парочка стала требовать исключения последнего из Политбюро. Это не было лишь попыткой свести счёты за статью «Уроки Октября». Они действительно ненавидели его.
 Расхождения с Троцким существовали и у Сталина. Они основывались на различии позиции политической линии в стране. Отступление нэпа не принесло разрешения проблем.
Извечный вопрос «Что делать?» не терял своей актуальности.
Действительно, что?
Ждать мировой революции?
 Или же в надежде прорыва на Западе строить «капиталистическую» республику?
 У Сталина не было таких колебаний. Он уже всё обдумал. Он имел свой взгляд на дальнейшее развитие государства, предложив курс «на построение социализма в одной стране».
Иной взгляд был у Троцкого.
• В статье «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов» Сталин процитировал слова из работы Троцкого «Программа мира», где говорилось:
«Подлинный подъём социалистического хозяйства в России станет возможным только после победы пролетариата в важнейших странах Европы».
Увязывая эту мысль со своей позицией, Генеральный секретарь указывал на неверие автора публикации в возможности и силы Советской страны.
• И это неверие, делает логическое заключение он, ведет Троцкого к пораженчеству:
 «Так как победы нет ещё на Западе, то остаётся для революции в России «выбор»: либо сгнить на корню, либо переродиться в буржуазное государство».
• Истоками этого психологического неверия Сталин назвал идейную позицию своего оппонента и заключил:
«Теория «перманентной революции » Троцкого есть разновидность меньшевизма».
Однако Генсек не присоединился к требованиям Ленинградского губкома, возглавляемого Зиновьевым, о выводе Троцкого из Политбюро. Он возражал в отношении применения «крайних мер». Но в его позиции не было лукавства политикана, протаптывающего дорогу к власти. Мотивы, которыми он руководствовался, носили совершенно иной характер.
• Позднее на объединённом Пленуме ЦК и ЦКК, состоявшемся летом 1926 года, он признал:
«Я был противником снятия Троцкого с Политбюро, я занимал тогда место не на крайнем фланге... а на умеренном... Я отстаивал его оставление в Политбюро, отстаивал вместе с большинством ЦК — и отстоял... Во всяком случае, я старался учесть указания, данные мне Лениным в отношении Троцкого,  и я принимал все возможные меры к тому, чтобы умерить пыл Каменева и Зиновьева, требовавших исключения Троцкого из Политбюро».
Сталин действительно делал всё для того, чтобы предотвратить возможность раскола партии, которого так опасался Ленин.
По существу, длительное время он щадил своих противников, этих склочных и неудовлетворённых людей, прошедших с основателем партии определённый политический путь.
Он добросовестно, почти скрупулезно, выполнял «Завещание» Ленина.
И не его вина, что позже события завершились роковой развязкой. Сталина к этому просто вынудили…
 
***

В январе 1925 года на очередном Пленуме ЦК Троцкий лишился ключевых постов в советской номенклатурной иерархии — народного комиссара по военным и морским делам и председателя РВС СССР.
26 января 1925 года наркомом и председателем Реввоенсовета СССР стал кандидат в члены политбюро М.В. Фрунзе. Его заместителем назначили ближайшего соратника  генсека К.Е. Ворошилова, который сохранил за собой и ключевую должность командующего Московским военным округом.
И хотя Троцкий остался в составе Политбюро, теперь он мог руководить только тремя комиссиями, входившими в ВСНХ, председателем которого был Феликс Дзержинский, но околовоенная карьера Троцкого завершилась.
 Конечно, для тщеславного Лейбы Бронштейна последнее стало потрясением.
• Радзинский писал, что после решения об отстранении с должности председателя Реввоенсовета:
 «Троцкий произнёс громовую речь и бросился к выходу. Он решил уйти, хлопнуть дверью. Но заседание проходило в Тронном зале дворца, дверь оказалась слишком тяжёлой. Получилось смешно — жалкий человечек сражался с ручкой двери».

Таким образом, левая оппозиция во главе с Троцким была разгромлена «триумвиратом» («союзом трёх») Зиновьева, Каменева и Сталина.

***

Возникает вопрос: что бы было с нашей страной, если бы Троцкий (Лейба Бронштейн) пришёл к власти после смерти Ленина?
Да просто не было бы страны. Ведь для него Россия была только первой ступенью на пути к мировой революции.
Троцкого называли «Демоном революции» и он полностью оправдывал это народное прозвище. Его перегибы и злоупотребления по своей жестокости превосходили сталинские меры. Например, организованный отъём продовольствия у пассажиров, когда он был в должности наркома путей сообщения или «хлебный налог» с крестьян.
Троцкий не представлял политику без массовых репрессий, ему было абсолютно всё равно, что будет с государством, оно должно было не развиваться, а послужить идеалам мировой революции.
Если бы Троцкий не был остановлен Сталиным, то СССР прекратил бы своё существование уже в первые годы демонического руководства, истекая кровью. Сталин смог остановить его, выдвинув идею строительства социализма в одной отдельно взятой стране и вступив в борьбу с демоном и его приспешниками