Глава десятая

                ~ Глава десятая ~

— Кстати, я совсем забылась, старушка из 45-ой просила передать, ей нужны пионы! Она идёт на вечеринку к товарке, — спускаясь по лестнице и нараспев растягивая слова, повествовала Лили, а после, развеселившись, хихикнула и добавила, — что такое товарка, Амели?
— Товарка — это подруга, — не отрываясь от чтения маминых заметок, чуточку задумчиво и отстранённо пояснила Амели. — Что? — мгновение спустя встрепенулась она.
— Старушка из 45-ой… — начала Лили, но Амели в миг оборвала её.
— Почему не сказала раньше? — вскинув взгляд, возмутилась последняя.
— Я позабыла, — пожав плечами, запросто промолвила Лили.
— Бегом в сад! И выбери самые красивые, самые тугие цветы! Бе-го-м! — сделав выразительные глаза, скомандовала Амели.
— Амели, но ведь они уже отцветают, и тугие пионы найти та ещё задачка.
— Лили! — строго воскликнула Амели.
— Хо-ро-шо. И ещё, она что-то там говорила про чай из каких-то веток, я помнила, но сейчас забыла, понимаешь ли Отважная Девчонка…
— Лили! — прервала сказания её Амели.
— Да-да, я поняла. Чай её возвращает в детство. Здорово, правда? — восхитилась девчушка.
— Лили, — мягко, но настойчиво повторила Амели.
— Да-да, я поняла.
— И не в детство, а в юность, — уже вдогонку ей крикнула Амели.
— Какая разница, Ами? — эхом отлетело последнее слово, отскочив от стен в самое сердце Амели. Так называла её лишь Карина по каким-то особым моментам. Надо же как бывает…
Но, пожалуй, вернёмся к Лили, в самом деле, какая уж тут разница, ежели самой Лили не минуло ещё и… Впрочем, мы отвлеклись.

Как известно, климат в городке этом поистине непредсказуем, потому-то пионам и вздумалось распуститься ранней весною, взять небольшой перерыв, а после набрать цвет повторно в самом начале последнего месяца лета. Теперь на дворе стояли последние деньки августа, и пионы, как изволила выразиться Лили, в действительности отцветали. Тем не менее, стоит отметить, в саду Амели цветов этих было столько, что казалось, цвести будут они вечно, кое-где ещё попадались тугие бутоны.

В сад Лили выбежала совершенно босой, солнце давно стояло в зените, отчего земля казалась раскалённой. Касаясь высокой травы и цветов, девочка кружила в танце. Дивный тягучий аромат оседал на коже, прятался в карманах, касался волос. Упоительно жужжали пчёлы, собирая нектар, куда-то спешили муравьи, кои прятались в цветках пионов… Изящно кружили белые бабочки и стрекозы, крылья которых были похожи на стеклышки калейдоскопа, солнечные лучи играли на них бликами… Ах, как постарался Создатель!
Раскидистые кусты пионов прижимались друг к дружке — белые, розовые, бордовые — глаза так и бегали. Девочка ступала по шелковистым лепесткам, что давеча опали, несмотря на зной, дышала она полной грудью, как хотелось вобрать ей в лёгкие всё до капли. А после вдруг, точно забывая дышать, Лили не смела даже пошевелиться. Разве такое возможно, думалось ей. О, ещё бы! Ещё бы! Набрав полные ладони бархатных лепестков, девчушка наша подбросила их вверх и вновь закружилась. И только вдоволь насладившись сим моментом, Лили принялась составлять букет для товарки старушки из 45-ой. Милой разговорчивой старушки. Девочка не замечала хода времени, точно пчёлка перелетала она от одного куста к другому, напевая вполголоса. И всё-таки толика грусти ложилась на сердце, оттого что подруги её, её милой Адель, не было в сей примечательный час в городе. Лили твёрдо знала, Адель пришла бы в неописуемый восторг от нынешних приключений: это ли не счастье лежать в траве, читать книгу, прыгать босой, чувствовать прохладный шёлк лепестков, составлять букет из пионов…
Но Лили не была бы Лили, ежели позволила бы хандре завладеть собою.

Воображение её тут же заиграло яркими красками. «А что если пионы — это вовсе не цветы? Что если это застенчивые придворные дамы в пышных платьях?
Нет-нет, не так.
Бутоны — это застенчивые молоденькие барышни, такие робкие и несмелые, нерешительно стоят они в сторонке, в смущении жмутся друг к другу, выразительно хлопают глазками и ждут, вдруг и их пригласят на танец?
Распустившиеся цветы — вне всяких сомнений, уже замужние женщины, счастливые и красивые, они кружатся в танце со своими неизменными кавалерами и смеются, звонкий смех их заливает всю залу, окутывает терпким ароматом пионов.
Ну а уж окончательно распустившиеся цветы, кои вот-вот сбросят нежные лепестки — разумеется тёплые, добрые, радушные бабушки, полушёпотом ведут они задушевные беседы, направляют на путь истинный и всегда готовые дать нужный и весьма дельный совет».
Лили задумалась.
«А если применить ту же теорию ко времени?
Скажем, ещё совсем тугой бутон, у которого едва пробиваются наружу нежные бархатные лепесточки — утро: лёгкое бодрящее, пахнущее прохладным туманом и росой, оно отдаёт тонким ароматом пионов и чем-то совсем неуловимым. Что за чудный аромат!
Слегка распустившийся цветок — день. Ясный, солнечный ну как сегодня. Воздух наполнен сладковатым ароматом свежескошенной травы, солнечного света и раскалённой тропинки, ох, если наступишь на неё босыми ногами, держись! Так и затанцуешь кадриль! Ещё воздух был наполнен историями горячего суховея, он подхватывал нежный шёпот пионов и разносил по ближайшим дворам, а иногда и много дальше…
Распустившийся цветок — вечер. Сладкий и прохладный. Он щедро одаривает мурашками по коже, уносит суету прочь и дарит душевные разговоры в уютной беседке под тихие аккорды того самого чая, что навевает воспоминания о прошлом, и всё это непременно окутано терпким ароматом пионов и перемешано со звонкой свежестью вечерней росы.
Решительно распустившийся цветок, который потихоньку роняет лепестки — вне сомнений, ночь. Звуки её баюкают, тихо-тихо напевая мамину колыбельную, глаза сладко закрываются, а по губам то и дело блуждает чуть заметная улыбка. Тёплый аромат дивных цветов, словно мамины руки заботливо накрывают одеялом нежности».
Лили так и кружила от одного куста к другому, напевала под нос и продолжала придумывать невероятные истории.
Тем временем Амелия мелодично двигаясь по лавке, достала банку, где хранились сухие веточки молодой смородины, не успела она снять крышку, а душистый аромат юной весны уже наполнил собою стены — свежо и терпко стало кругом. Отмерив нужное количество чая, девушка завернула его в вощёную бумагу и поспешила открыть лавку. До чего благостно дарить людям радость!

Старушка из 45 тоже не заставила себя долго ждать, едва повернув ручку, хозяйка лавки увидела на пороге первую посетительницу.
— Здравствуй, Амели, — кивнула Мари.
— Доброе утро, ваш заказ совсем скоро будет готов, а пока присаживайтесь и расскажите, как ваши дела? — жестом указала она на плетёный стул, что стоял рядом с миниатюрным круглым столиком. Крупные листья мяты казались ещё крупнее сквозь прозрачные стенки заварочного чайника, Амели нарочно решила не портить сюрприз, выбрав этот освежающий напиток в столь знойный день.
— Вот собираюсь к товарке на вечеринку, — начала старушка, кинув чуть разочарованный взгляд на чайник, неужто не оказалось нужного ей чаю? — и это почти в семьдесят лет, ну скажи мне, юная леди, не шутка ли это, а? А между тем совсем недавно я била её в песочнице лопаткой за то, что эта старая скряга не хотела давать мне ведёрко. А потом разорвала её тетрадь с домашней работой за то, что она не дала мне списать, — Мари хихикнула, — а потом передала её будущему мужу любовное письмо от неё и подсунула ему, как она краснела! Как я веселилась, знала ли я, что они поженятся? Несомненно нет, но так всё хорошо сложилось. А я была подружкой невесты, поймала букет, вышла замуж за друга её мужа, дети росли вместе, внуки. Шутка ли семьдесят лет? О-хо-хо, — вздохнула она. — Сколько воды утекло. Сколько воды. Ах, деточка, кабы можно было задержать мгновения, какое время счастливое было. Ах, молодость! Ах, беззаботность! А ты всё в лавке да в лавке. Ох, смотри, пролетит — не заметишь! Сходила бы на танцы, развеялась. Ну неужели ли же ты не замечаешь, как смотрит на тебя наш новый сосед? С каким восторгом, с каким восхищением, вот-вот готов подхватить тебя и закружить. О-хо-хо, — вновь вздохнула пожилая женщина. — Молодые, да глупые. Смотри… А, — досадливо махнув рукой, пробормотала она. — Ну вас!
Амели чуть смутилась и, улыбнувшись, бросила:
— Посмотрю, как там дела с пионами.
Старушка хитро окинула её взглядом и только сказала:
— Ну посмотри. Посмотри, деточка.
Чай в чашке немного остыл, в какой-то странной нерешительности Мари взяла в руки чашку и, не моргая, уставилась в окно. Небольшой глоток мятного чая и воспоминания ласковым бризом осторожно коснулись её сердца. К аромату мяты вдруг примешался запах солёного моря… Старушке из 45-ой вспомнилось их первое лето. Совсем юные. Безудержно влюблённые. В жизнь. В друг друга. В море. И этот чай… совсем мятный. Такой прохладный. Как они мечтали. Как мечтали!.. Ах, молодость! Ах, любовь! Что может быть прелестнее? Разве что… Впрочем, нет. Ничего чудеснее любви быть не может. Солёный ветер прятался в волосах, пробирался в дальние уголки сердца да там и оставался, толкая юные души на ребяческие поступки. Цельными днями бродили влюблённые по песчаному пляжу, ловили волны, кружились в рассветных лучах солнца и, набрав полные ладони горькой морской воды с хохотом и визгом, брызгали прохладными каплями друг в друга. Когда солнце поднималось в наивысшую точку, становилось нестерпимо жарко, как сегодня, но морская гладь в этих лучах переливалась, точно сокровища, кои пучина подняла со дна.
Губы старушки чуть дрогнули в улыбке.
Они были молоды, беззаботны и счастливы. В то лето влюблённые сбежали на выходные от городской суеты, от родителей, от друзей. Два простых плацкартных билета и вот оно — первое путешествие.

Светлые волосы только пуще выгорали от неистово палящих лучей не на шутку разыгравшегося солнца, приобретая цвет соломенной шляпы. Кожа становилось смуглой, словно какой-то неуклюжий художник опрокинул все краски бронзового оттенка. Совершенно ничем не отличались они от курортных неспешных дней. Им мечталось, что так будет всегда. Так и пойдут они по тропинкам жизни, крепко держась за руки, а если повезёт, объездят целый мир. Что ж…

— Вот, пожалуйста, — громко воскликнула Лили, бесцеремонно вытаскивая старушку из прогретых солнцем воспоминаний.
— О, какая прелесть! Моя старая перечница будет довольна. Полагаю, даже прослезится, это в её стиле, — засмеялась старушка.
— Могу я полюбопытствовать по какому случаю вечеринка? — не утерпела Амели.
— Разве в нашем возрасте нужен случай? Новый день — вот он особый случай, — задорно подмигнув, заключила она.
— А это тот самый чай, — Амели заговорщицки улыбнулась, и старушка сразу поняла, что в руках у неё тот самый пакет со смородиновыми веточками, к тому же настойчивый аромат сочился наружу сквозь плотные стены бумаги.
— Спасибо, — прошептала Мари, в уголках глаз её собрались слёзы. Спешно моргая, чтобы отогнать приступы сентиментальности, кою не любила она на людях, старушка из 45-ой обратилась к Лили, — А вы, юная леди, не желаете сопроводить меня в гости? Была бы вам очень признательна.
Озорная и простодушная Лили с первой улыбки покорила весь Цветочный городок.
Волна неописуемого восторга захлестнула девчушку так, что она принялась хватать воздух ртом, точно вот-вот захлебнётся.
— Можно, Амели? Можно мне пойти? — не в силах устоять на месте, пританцовывала Лили.
— Ну, если ты хочешь, — сестра пожала плечами и улыбнулась. Иногда Амели жутко нравилось делать вид, что она совершенно не видит нетерпения Лили.
Впрочем, то ни сколь не уменьшало радости, которую испытывала Амелия от того, что сестре её выпала возможность побывать в воспоминаниях чужой юности. Амели была счастлива от того, что Лили здесь любили. Девочке просто было необходимо здешнее тепло.
Ко всему прочему, у каждого обитателя цветочной улицы своя неповторимая история. А уж про Мари и говорить нечего. Наверняка это было просто ошеломительно. И никак иначе, ведь об этих подружках и до сей поры ходят легенды. Надо же, как сумели они пронесли дружбу сквозь годы. Так не схожи эти девушки меж собою… Две подруги и два друга. Шутка ли? Нет, отнюдь. Лили определенно будет полезно пообщаться с этими замечательными стариками. Они-то уж точно умеют дружить. И любить.

«Пионы. Вы только вслушайтесь: пи-о-ны. Пи-о-ны. Точно музыка! О! Не могу выразить всего своего восторга. В родительском доме был совсем крошечный огород, в коем был совершенно крошечный сад, вернее сказать, и не сад вовсе, а просто закуток. Но какие цвели там пионы! Нет, не пышные. Пионы те были не совсем обыкновенные, скорее, особенные. Робкие, тоненькие, цветки их никогда не бывали столь пышными, но какими нежными и трогательными были они! Только-только распустятся они, а мама уже срежет их, и пока не вижу, поставит мне на столик! Тут же аромат разлетится по комнатам, а я стою не в силах пошевелиться, и только вдыхаю сей запах, стараясь вобрать в себя всё до капли.
Тот день был особенным. Всё в нём было идеально. Мелко-мелко накрапывал дождь, подчёркивая аромат милых сердцу пионов. На мне было простое и скромное платье цвета айвори, оно не было свадебным, но сколько счастья дарило оно мне! В руках у меня был крохотный букет тех самых пионов с маминого сада, в тот год их было всего три… с тех пор этот день всегда пахнет дождём и пионами.

Многолетний листопадный кустарник. По обыкновению, пионы цветут поздней весною, но в нашем городке такой причудливый климат, что цветут они зачастую, когда вздумается. Мы, садоводы, ценим их за небывалые красоты пышную листву и не менее эффектные цветы, и, конечно, за душистый, но ненавязчивый аромат. Пионы предпочитают хорошо освещённые и прогреваемые солнцем участки, хотя могут перенести небольшое затенение. Пожалуй, хватит. Намедни я обзавелась настоящей энциклопедией!»