20. Компромат и кончина

К сожалению, в последние месяцы своей жизни, в мае 1887 года, Катков оказался скомпрометирован в глазах императора Александра III из-за клеветнически приписанного ему авторства письма президенту Палаты депутатов Франции Шарлю Флокэ (Charles Floquet). Недруги Каткова всячески старались опорочить его в глазах царя, он сам в письме обер-прокурору Синода Победоносцеву высказывал мысль, что «автором этой мерзости был Катакази». Этот человек был ранее посланником России в США, по-видимому уже в то время США активно вмешивались во внутренние дела России и распространяли ложь и клевету против влиятельных публицистов, определяющих общественное мнение.   

В следующем письме Победоносцеву М. Катков, для сведения императора, писал: "От самого начала моей общественной деятельности, я ни к какой партии не принадлежал и никакой партии не формировал, не находился в солидарности ни с кем. Моя газета не была органом так называемого общественного мнения и я большею частью шел против течения; газета моя была исключительно моим органом... Ни с кем, ни в какой солидарности не находясь, я свято блюл свою независимость. Высказывал только то, что считал, по своему убеждению и разумению, полезным безо всякого лицеприятия или пристрастия... Графу Толстому Его Величество указал на некоторых лиц, которые компрометируют меня своею ко мне близостью... Я узнал от лиц, заслуживающих полного доверия, что именно Богданович везде и при всяком случае выдавал себя моим другом, единомышленником, сотрудником и даже будто бы он ездил в Париж по моему поручению... Свидетельствую моею честию, что я ни в какой интимности с этим человеком не был".

Обер-прокурор Победоносцев в письме Александру III изобличил клеветнический характер возводимых на Каткова обвинений: «Катков удостоверяет, что ничто подобное не только не происходило, но и в мысль не входило ему; и весть, о том пущенную, он может приписать только злонамеренной клевете... Каткову можно поверить, что он не стал бы отпираться от своих действий». В письме от 30 июля 1887 года Александр III отвечал Победоносцеву: «Я получил оба ваши письма о Пашкове и другое по поводу клеветы, возведённой на покойного Каткова... Что Катакази скот, это я давно знал, но чтобы он был таким мошенником и плутом, я, признаюсь, не ожидал». К сожалению, об этом последнем письме императора Катков не узнал, он тяжело заболел и умер.

Вообще, здоровье МИхаила Никифоровича вследствие постоянной напряженной деятельности в последние годы сильно пошатнулось. В последнюю свою поездку в Петербург он тяжело занемог и, немного оправившись, вернулся в Москву, но здесь слег окончательно. Около месяца лица, близкие ему, колебались между надеждой и страхом, но ему не суждено было более подняться. 20 июля в 4 часа пополудни М. Н. скончался, напутствованный таинствами Святой Церкви и умер 20 июля 1887 года в своём имении Знаменское-Садки.

Для русского человека и патриота труднее всего оказалось пережить злонамеренную клевету, порочащую его честное имя. Столичная официальная газета «Санкт-Петербургские ведомости» на следующий день писала: «Утрата, какую несёт Россия, неоценима; она теряет не только первоклассного журналиста, создавшего политическое значение русской печати, но и центральный ум, который в критические минуты собирал вокруг себя здоровое общественное мнение и указывал ему прямой путь».

В тот же день Александр III послал вдове Каткова Софье Петровне телеграмму, которая была напечатана в «Московских ведомостях», и в некоторых других газетах: "Вместе со всеми истинно русскими людьми глубоко скорблю о вашей и Нашей утрате. Сильное слово покойного мужа вашего, одушевлённое горячею любовью к отечеству, возбуждало русское чувство и укрепляло здравую мысль в смутные времена. Россия не забудет его заслуги, и все соединяются с Вами в единодушной молитве об упокоении души его".

23 июля семейство и родственники почившего, бывшие его сотрудники по его изданиям, рабочие арендованной им Московской университетской типографии, множество лично знакомых и незнакомых его почитателей и массы простого народа из ближайших сел и деревень на руках перенесли его гроб – на протяжении двадцати семи верст – в Москву, в храм, созданный в им же устроенном в сотрудничестве с Павлом Михайловичем Леонтьевым Лицее Цесаревича Николая. Шествие тронулось из
села Знаменское в семь часов по полудни и остановилось у лицейского храма в начале третьего часа по полуночи, и на всем пути сельские и городские храмы в ночное время напутствовали гроб литиями.

25 июля по окончании в лицейском храме установленных церковью богослужений в третьем часу по полудни подняли гроб и также на руках, но чуть ли не всею Москвою, перенесли в Александровский монастырь и там предали земле поодаль, но недалеко от могилы П. М. Леонтьева. К сожалению, это кладбище было уничтожено советскими властями в 1930-е годы, и могила великого патриота России не сохранилась.

Московский митрополит Иоанникий, его викарии, все почетнейшие представители московского духовенства, московские военные и гражданские власти, множество почитателей, а в числе их нарочно прибывший из Петербурга министр народного просвещения И. Д. Делянов с некоторыми членами совета его министерства, и сплошные – несмотря на дождь – массы народа по всем улицам погребального шествия – на протяжении семи-восьми верст – все соединилось, чтобы придать последнему земному странствованию бренных останков М. Н. Каткова подобающую его достославному имени и великим заслугам торжественность.

В течение последней трети прошлого июля телеграфические нити чуть ли не всей Европы не переставали передавать вдове почившего чувства горестного соучастия в понесенной ею утрате. Все обращенные в эти дни к семье телеграммы получили теперь значение таких современных ему исторических свидетельств, которые признали в нем гениального представителя русского национального духа, самоотверженного патриота,
великого государственного деятеля, печальника-страдальца, подвижника, героя и великана русского государственного дела, признали человека, который успел в своей жизнедеятельности отметить себя чертами величия и во всю жизнь – чтобы сказать стихами князя П.А.Вяземского:
Был чист перед судом и совести, и света,
Брат верный ближнего, отчизны верный сын.

В одну неделю множество телеграмм и поучительных слов, произнесенных чуть не со всех церковных кафедр России, не меньшее число некрологов и газетных статей на русском и на всех образованных языках Европы, – все это в одну неделю составило целые тома, посвященные более или менее метким очеркам высокой личности М. Н. Каткова и достигнутого им значения в России и Европе. Даже немецкие газеты, неистово враждовавшие ему за последние годы, во дни, следовавшие за его
кончиной, подчинились нравственным приличиям и в своих статьях о
нем воздали «dem Verdienste seine Kronen»".

Собрание передовых статей Михаила Каткова в "Московских ведомостях" издано его вдовой в 25 томах в 1897-1898 гг. Собрание сочинений публициста в шести томах издано в 2010-2012 гг..