19. Компромат и кончина
В следующем письме Победоносцеву М. Катков, для сведения императора, писал: "От самого начала моей общественной деятельности, я ни к какой партии не принадлежал и никакой партии не формировал, не находился в солидарности ни с кем. Моя газета не была органом так называемого общественного мнения и я большею частью шел против течения; газета моя была исключительно моим органом... Ни с кем, ни в какой солидарности не находясь, я свято блюл свою независимость. Высказывал только то, что считал, по своему убеждению и разумению, полезным безо всякого лицеприятия или пристрастия... Графу Толстому Его Величество указал на некоторых лиц, которые компрометируют меня своею ко мне близостью... Я узнал от лиц, заслуживающих полного доверия, что именно Богданович везде и при всяком случае выдавал себя моим другом, единомышленником, сотрудником и даже будто бы он ездил в Париж по моему поручению... Свидетельствую моею честию, что я ни в какой интимности с этим человеком не был".
Обер-прокурор Победоносцев в письме Александру III изобличил клеветнический характер возводимых на Каткова обвинений: «Катков удостоверяет, что ничто подобное не только не происходило, но и в мысль не входило ему; и весть, о том пущенную, он может приписать только злонамеренной клевете... Каткову можно поверить, что он не стал бы отпираться от своих действий». В письме от 30 июля 1887 года Александр III отвечал Победоносцеву: «Я получил оба ваши письма о Пашкове и другое по поводу клеветы, возведённой на покойного Каткова... Что Катакази скот, это я давно знал, но чтобы он был таким мошенником и плутом, я, признаюсь, не ожидал».
К сожалению, об этом последнем письме императора Катков не узнал, он тяжело заболел и умер 20 июля 1887 года в своём имении Знаменское-Садки. Для русского человека и патриота труднее всего оказалось пережить злонамеренную клевету, порочащую его честное имя. Столичная официальная газета «Санкт-Петербургские ведомости» на следующий день писала: «Утрата, какую несёт Россия, неоценима; она теряет не только первоклассного журналиста, создавшего политическое значение русской печати, но и центральный ум, который в критические минуты собирал вокруг себя здоровое общественное мнение и указывал ему прямой путь».
В тот же день Александр III послал вдове Каткова Софье Петровне телеграмму, которая была напечатана в «Московских ведомостях», и в некоторых других газетах: "Вместе со всеми истинно русскими людьми глубоко скорблю о вашей и Нашей утрате. Сильное слово покойного мужа вашего, одушевлённое горячею любовью к отечеству, возбуждало русское чувство и укрепляло здравую мысль в смутные времена. Россия не забудет его заслуги, и все соединяются с Вами в единодушной молитве об упокоении души его".
23 июля тело Михаила Никифоровича было на руках перенесено из села Знаменского-Садков в Москву; гроб поставлен в церкви основанного им Лицея Цесаревича Николая. Отпевание было совершено там же 25 июля митрополитом Московским Иоанникием в сослужении многочисленного духовенства; присутствовали князь В. А. Долгоруков, министр народного просвещения И. Д. Делянов, гражданский генерал-губернатор князь В. М. Голицын и другие; процессия проследовала мимо редакции «Московских ведомостей» к церкви Алексеевского монастыря в Красном Селе, где прах покойного был предан земле. К сожалению, это кладбище было уничтожено советскими властями в 1930-е годы, и могила великого патриота России не сохранилась.
Собрание передовых статей Михаила Каткова в "Московских ведомостях" издано его вдовой в 25 томах в 1897-1898 гг. Собрание сочинений публициста в шести томах издано в 2010-2012 гг..
Свидетельство о публикации №226031200817