Фонтан. Глава I

Около десяти часов утра в комнаты Арчибальда Джонса ворвался посетитель. Молодой англичанин с копной взъерошенных русых волос, поочередно размахивая то цилиндром, то тростью, стучался в дверь. Он выглядел необычайно оживленным, что не пристало джентльмену. Можно было подумать, что он был одержим. Дверь открыл слуга, и в коридоре тут же зазвучала громкая речь.

— Друг мой, вы ни за что не догадаетесь, кого я вчера встретил! — начал Роберт, не успев переступить порог. Он сразу же вручил слуге цилиндр и трость, снял пальто, торопливо стянул перчатки и бросил их на тумбу прямиком в залежи непрочитанной корреспонденции. — Ну же, Арчи, ну же! Ду-май-те!

Арчибальд вышел в коридор и оглянул вошедшего, не скрывая недовольства. Он совсем не ожидал увидеть Роберта в столь ранний час. Обычно он приходил к ужину, но никак не к завтраку. День только начался, и Арчибальд еще не успел допить чай и дочитать несколько колонок «Таймс».

— В прошлом месяце вы отобедали с герцогами, членами Парламента, учеными и актрисами. При вашем широчайшем круге знакомых… право, Роберт, я понятия не имею. Доброе утро.

— Всё гораздо проще. Вы его знаете. Я бы сказал, что вы знаете его слишком хорошо. Вы враги.

— У меня нет врагов, — ответил Арчи и прошел в гостиную. На столе розового дерева его ждал остывший завтрак. — Вы будете что-нибудь?

— Нет, спасибо, я сыт.

— Совсем на вас не похоже.

Роберт сел напротив и, сложив пальцы в замок, поднес руки к подбородку.

— Догадались? — спросил он снова, хитро улыбаясь.

— Нет.

— Теодор Бейнс.

— Господи!

Арчибальд выскочил из-за стола и принялся ходить кругами по гостиной. Спустя несколько минут напряженного молчания, перебиваемого только тяжелыми вздохами, он остановился напротив окна и покачал головой.

— Вы испортили мне аппетит.

— О, друг мой, я знал, что эта новость впечатлит вас! — с хохотом отозвался Роберт и налил себе чай. — Дело было так. Вчера, примерно в девять часов, я шёл в оперу — или уже возвращался? Я вышел к Стрэнду и увидел знакомое лицо. Вы ведь помните его круглое лицо? Оно стало еще круглее, и бедолага почти облысел. Он тоже узнал меня, и мы прошлись до Национальной Галереи, довольно мило беседуя. Он только вернулся из Эдинбурга.

— Там ему и место. Зачем он вернулся?

— Не знаю, Арчи, не знаю. Я побоялся нарушить его маленькую идиллию под названием «возвращение в любимый Лондон» своими расспросами. Неужто я оплошал?

— Вы совершили немыслимую ошибку, Роберт, — произнес Арчи и вернулся за стол.

— Ну что же, простите меня! Я был слишком занят рассказом о себе. Я ведь совсем забыл! Бейнс сказал, что сегодня ужинает у Моррисонов. Вы ведь ужинаете у них по вторникам?

— Да, но сегодня не вторник.

— Вы совсем не следите за письмами, друг мой. Однажды вы не могли прочитать мою записку целую неделю. Я заметил письмо от миссис Моррисон в прихожей. Ее бледно-зеленые конверты нельзя ни с чем спутать. Как вы думаете, что там?

Арчи окликнул слугу и велел принести письма. Одно письмо действительно было от миссис Моррисон. В нём она любезно убеждала Арчи отужинать сегодня у них и намекала на то, что вечер обещает быть познавательным.

— И ни слова о Бейнсе! — заметил Роберт, прочитав письмо из-за плеча друга, и принялся прохаживаться по комнате и разглядывать статуэтки на полках, будто видя их в первый раз.

— Всё это очень глупо, Роберт. Не уверен, что она знает о моей неприязни к Бейнсу, но она наверняка догадывается, что нас связывает некоторая история. А, что это я? Такая женщина, как миссис Моррисон, точно всё знает. В её жизни всегда было только два удовольствия: говорить о скандалах и их устраивать. С возрастом она стала сильно дорожить своим положением, и поэтому устраивать скандалы приходится другим. Полагаю, она надеется на меня, и я не вправе ей отказать.

— Вы слишком серьезны, Арчи. Да и откуда вам знать, какова была миссис Моррисон в молодости?

— Я наслышан о ее прошлом. И вы, Роберт, занимаетесь глупостями, пытаясь… а что вы, собственно, пытаетесь сделать?

Роберт осторожно вернул китайскую вазочку на полку и с лицом, выражающим неподдельную искренность, сел напротив Арчибальда.

— Вы обязаны принять приглашение. Арчи, вам это пойдет на пользу. Вас давно не видели в обществе, вы только и делаете, что сидите в своих комнатах и никуда не выходите. Вы даже в театр ходить перестали!

— А если я не хочу, чтобы меня видели в обществе? — спросил Арчибальд и отвел взгляд к окну.

— Арчи, выслушайте меня. Вы помните, что было год назад? Вы были блестящи. Вы были замечательны!

— Именно поэтому я не хочу возвращаться. Они потребуют, чтобы я снова был «замечательным».

Роберт развел руками.

— Арчибальд, что за тон! Я вас не узнаю.

— Я и сам себя не узнаю, — с угрюмой усмешкой ответил Арчи.

— Неужели всё это из-за той гнусной статейки Бейнса? Уверяю вас, её уже никто не вспоминает. Да вы и сами никогда не были подвластны критике. Что же произошло?

— Критика мне действительно безразлична, однако дружеское замечание, сказанное в неподходящий момент, оформленное, как вы выразились, в «гнусную статейку» и преподнесенное заботливой рукой человека, от которого зависел мой гонорар и дальнейшие работы… Я могу вынести многое: пусть все вокруг считают меня дураком, меня это только забавляет — но я ненавижу, когда становлюсь дураком в собственных глазах. Уж вы-то меня понимаете!

Роберт похлопал его по руке.

— Понимаю, понимаю. Друг мой, пообещайте, что придете.

Арчибальд наконец улыбнулся.

— Обещаю. Вы тоже приглашены?

— К сожалению, нет. Я надеюсь на вас.

— Не много ли вы от меня требуете, Роберт?

Оба встали из-за стола и рассмеялись. Проводив гостя до двери и убедившись, что тот не забыл ни шляпу, ни трость, Арчи выслушал слова напутствия и попрощался. Слуга, всё это время проведший в каморке дальше по коридору, вышел, держа в руках пару начищенных до блеска черных туфель.

— Прикажете послать за свежей бутоньеркой, сэр?

— Еще рано. Впрочем, давайте. Пусть поищут белую лилию. Если не будет, подойдет и белая гвоздика.

— Как прикажете, сэр.

— И подготовьте мой вечерний костюм.

— Хорошо, сэр.

Арчибальд ушел в кабинет. Он выдвинул ящики и просмотрел старые бумаги: несколько незавершенных рассказов, стихотворения, неудавшийся перевод с французского. Среди сложенных пополам листов, разноцветных клочков и вырванных страниц покоился аккуратно свернутый номер литературной газеты. Он не стал его открывать, смел всё обратно в ящики и, усевшись за пустой стол, закурил.

«Вы были замечательны», — прошептал он.