Глава 18. Бульдозер

Офисный центр на юго-востоке Москвы просыпался медленно. В холле первого этажа уже зажгли свет, но лифты ещё дремали, переваривая ночную уборку. Платон Алексеевич Бережнарь не пользовался лифтом. Он поднялся пешком на седьмой этаж, преодолев все сто двенадцать ступеней. Сердце работало ровно, дыхание не сбилось. Сказалась привычка не давать себе расслабляться. Эта особенность не раз помогала ему во время добровольческих рейдов в горячие точки.
Просторный офис встретил его запахом свежего кофе. Секретарша знала его привычку приходить раньше всех и заранее программировала кофе-машину так, чтобы к его приходу кофе был готов. Платон Алексеевич налил себе полчашки, чёрный, без сахара, и подошёл к окну. За ним, в сером утреннем свете, тянулись крыши промзоны, трубы ТЭЦ, путаница железнодорожных путей. Он любил этот вид. Здесь не было рябящей глазу рекламы, только работа.
В дверь постучали — два коротких удара, пауза, ещё один. Игнат Корнеевич, по прозвищу Корень, никогда не входил без стука, хотя имел на это полное право.
— Заходи.
Корень был чуть старше Бульдозера, сухой, жилистый, лысый, с лицом, которое не меняло выражения даже в самых напряжённых ситуациях. Они познакомились лет двадцать назад, в одной из добровольческих командировок, и с тех пор Корень оставался единственным человеком, которому Платон Алексеевич доверял настолько, насколько вообще мог доверять кому-либо.
— Появилось кое-что по Анне, — без предисловий начал Корень, положив на стол планшет.
Бульдозер даже бровью не повёл. Он взял планшет, мельком просмотрел данные. Камеры, записи, лица, номера. Всё это он видел сотни раз.
— И-и-и? — вкрадчиво потянул Платон.
— Последний раз её засекли на Крымском мосту. Вела стрим, — Корень ткнул пальцем в экран. — Потом прыгнула в воду. Охрана с «Бастиона» видела, как она прыгнула. Поиски тела результатов не дали.
Бульдозер поставил чашку на стол и медленно повернулся к Корню. Взгляд у него был такой, что многие начинали заикаться. Корень только приподнял бровь.
— Ты хочешь сказать, Аня утонула, а тело не нашли? — голос Бульдозера звучал всё так же вкрадчиво. — Ты сам в это веришь?
— Нет, — Корень даже не улыбнулся. — Поэтому копаем дальше. В городе она нигде не проявилась. Распознавание лиц не зафиксировало её появление. Остаётся река. С момента прыжка и до окончания поисков через это место прошло пятнадцать судов. Семь мы уже проверили, включая речной трамвай, который первым оказался на месте падения. Информацию по оставшимся восьми уточняем. Географию поиска придётся значительно расширить.
— Расширяйте, — тихо произнёс Бульдозер. — Если тела нет, значит, она жива. А исчезнуть в никуда на ровном месте — это её стиль. Анюта мастер таких фортелей. Провела вас как детей.
— По её последнему стриму я понял, что её ещё кто-то ищет. Это может быть похищение?
— Её преследовали люди из службы безопасности сразу двух банков, где она последнее время работала.
— Проблемы с банками? — Бульдозер нахмурился. — Они хотят денег?
— Пока неясно. Но есть ещё одна странность, — Корень выдержал паузу. — Тот стрим, который вела Анна, до сих пор висит в сети. Его никто не удалял. Но все попытки отследить, откуда она выходила в эфир, ведут в никуда. Кто-то очень хорошо заметает следы.
Бульдозер молчал долго, делая вид, что его это не касается. Прошла почти минута. Потом он вернулся к столу и допил остывший кофе.
— Игнат, — сказал он тихо. — Ты знаешь, я не терплю, когда меня водят за нос. Моя дочь где-то там, носится от каких-то псов, с этим своим безумным котом и прыгает с мостов. Нужно как можно быстрее всё это прекратить. Она, конечно, «цифровой гений» и всё такое, но косячит в любом месте и на каждом углу, где появляется. Я хочу, чтобы вы её нашли. Живой. И нашли быстрее всяких недорослей из этих банков.
Корень кивнул.
— Придётся подключить гораздо больше людей.
— Подключай. Но тихо. С банками вопрос решить быстро. Я не хочу, чтобы мою дочь загоняли как зверя на охоте.
— Сделаем.
— Как только найдут — сразу ко мне. И первым же рейсом на Кипр, в наш филиал. Круглосуточное наблюдение. Проверьте все суда, которые проходили под мостом в это время. До последнего корыта. Облазайте все трюмы, все закоулки. Если надо, подключайте официалов. Ты сам знаешь.
Корень снова кивнул, уже на выходе.
— И ещё, — голос Бульдозера стал совсем тихим, почти будничным. — Если с Аней что-то случится, жизнь для всех станет очень непростой и очень страшной. Понимаешь да?
Короткое «да» прозвучало сухо, и Корень вышел.
Бульдозер остался стоять у окна, глядя, как над промзоной поднимается багровый рассвет. Низкие облака смешивались с паром из труб ТЭЦ, и сквозь эту пелену пробивалось кроваво-красное солнце. Картина была под стать разговору.
В кармане пиджака лежала старая фотография — Анна в пять лет, с бантом. Он носил её с собой всегда, хотя никому не показывал.
Люди — расходный материал. А дочь — это другое.