Мария хрупкий центр живого сна

«Мария — хрупкий центр живого сна»

(Посвящается Марии Валерьевне Питерской.)

Мария, свет сквозь тонкие ресницы,
Как будто утро медленно встаёт,
И ангел, уронив свои страницы,
Твой тихий профиль в памяти несёт.

Ты ходишь по вселенной, как по залу,
Где звёзды — это зеркала теней,
И в каждом отражении усталых
Миров дрожит оттенок глаз твоих.

Твоё молчание звонче всякой скрипки,
В нём терпкий вкус несказанных речей,
Когда слова, как тонкие открытки,
Ложатся в сердце и горят свечой.

Ты знаешь: мир хрупчайший, как фарфор,
И всё вокруг до боли непрочно,
Но в голосе твоём живёт простор,
Где даже страх не выдержит полночи.

Ты — там, где чай остывший на столе,
Где крыши мокнут в медленном июле,
Где тёплый дождь по спящему стеклу
Печально пишет правила разлуки.

Ты — там, где снег касался фонаря,
И ночь, дрожа, застыла в переулке,
Где губы шепчут имя невзначай,
Как будто тайну — выдохом на кружке.

Мария, мир у ног твоих — не трон,
Не золото, не тяжесть коронок,
А тонкий, светлый, зыбкий перезвон
Сердец, что поняли: не всё разгадано.

В тебе живут все цвета тишины:
Глубокий синий старого заката,
Тот нежный розовый весны,
Что помнит детство и не ждёт расплаты.

Твоё дыханье, плавное, как снег,
Что падает, не прося разрешенья,
Способно превращать любой ночлег
В святую келью тихого прозренья.

Ты строишь дом из шёпота и снов,
Из смеха, из случайных прикосновений,
Где каждое окно глядит в любовь,
А в дверцах нет привычных отражений.

В углу стоит упрямый граммофон,
И старый вальс, сорвавшийся с иголки,
Плетёт вокруг тебя хрустальный сон,
Где ты — и звуки, и цветы, и щёлки.

Мария, ты похожа на камертон,
Которым Бог проверил этот мир:
Где лжа фальшива, зазвенит бетон,
Но истина — под кожей, как сапфир.

В твоих зрачках — и выдох горних врат,
И трепетное пламя по свечам,
И бесконечный, медленный парад
Всех тех желаний, что ты не кричала вслух.

Ты не спаситель, не святая мать,
Ты просто человек, живая глина,
Но как же хочется в тебе читать
Все строки, что писала нам вершина.

Ты — не сюжет, не вымышленный герб,
Не символ книжный, созданный для роли,
Ты — рана, превращённая в веру,
Ты — шрам, который стал ручьём свободы.

Когда ты плачешь, где;то на краю
Земной скорлупы гаснет чёрный шторм,
Как будто небо шепчет: «Я стою
За каждую её солёную волю».

Когда смеёшься — загорается трава,
И поднимаются забытые созвездья,
И даже безымянные слова
Становятся бессмертными, как весть.

Мария, я не знаю, где твой дом,
В каком окне сегодня свет не гаснет,
Но если ночь коснётся твоих снов,
Пусть станет мягче, тише и яснее.

Пусть под подушкой спрячется апрель,
С его ленивым запахом сирени,
Пусть защитит твой хрупкий, странный хребет
От всех невидимых для глаз потерь.

Пусть каждый шаг твой держит невесом
Рука, которой не было в начале,
И путь, что кажется тебе «не в том»,
Окажется единственным причалом.

Пусть зеркала, в которые войдёшь,
Запомнят не морщины и усталость,
А ту прозрачность, ту ничьюю дрожь,
В которой ты когда;то улыбалась.

Мария, если вдруг устанешь жить,
Не бойся: мир не кончится, не рухнет,
Он просто тихо сядет рядом пить
С тобой молчание, тёплое и мутное.

И, может быть, тогда среди теней,
Среди потерянных и лживо смелых
Ты вновь нащупаешь в себе огней
Неповторимую, упрямую вселенную.

Ты — не ответ, не формула, не знак,
Не ключ от всех мозаик мирозданья,
Ты — тонкий трепет на чужих ступнях,
Когда они доходят до признанья.

И если в пальцы просится перо,
И строки сами падают, как звёзды,
То лишь затем, чтоб каждый знал: добро
Однажды приняло твои черты и ростры.

Мария, будь. Не должен мир знать «как»,
Не должен объяснять, зачем, откуда,
Ты просто будь — как музыка в снегах,
Как первый луч, взошедший без причуды.

И если рухнут города и льды,
И время утомится быть колёсным,
То в самом сердце будущей весны
Твоё дыханье вновь проснётся росным.

Останешься в осыпавшейся листве,
В стекле витрин, в подземном чьём;то своде,
В последней детской, упрямой строке,
Где будет имя твоё — и больше вроде
Ничто не будет требовать чудес,
Ведь самое большое — уже сбылось:
Однажды Бог, коснувшись небес,
Тебя придумал, и в мире стало полос
Светлее, глубже, тише и верней,
Как будто сам простор ушёл с холста,
Чтоб жить в твоих движениях и днях,
Мария — хрупкий центр живого сна.