Мама Елене Скуратовой, жительнице Нововлександровс

"Истина: не мать, что родила,
Та, что воспитала – это МАТЬ! "
В. Конькова
Семья Поляриных жила, как миллионы российских семей: Виктор и Нина оба работали, воспитывая дочерей – Елизавету и Варвару. Разницу в год девочки не чувствовали и вспоминали об этом, когда Варюшка говорила, что ей никак не удаётся догнать Лизу. Сёстры всегда ладили между собой, что встречается не часто. Лиза постоянно оказывала Варе посильную помощь, если таковая требовалась: в учёбе, быту, в школьном кругу. Будучи слишком обязательной, она была придирчивой к себе, считая: кроме меня – некому. Обе учились, как принято говорить, нормально. Двоек не получали, за изредка появлявшиеся тройки беззлобно подтрунивали друг над другом, очень быстро избавлялись от них, чтобы не стать настоящим посмешищем: незвучное, обидное и даже постыдное слово "троечник" им не нравилось. Одна за другой окончили школу. В институт Лизе  не хотелось, поступила в техникум. Получив специальность в девятнадцать лет, устроилась на работу. Ещё во время учёбы Лиза встретила парня, но создание семьи решили отложить до окончания учёбы: он тоже был студентом. Свадьба не была широкой и разгульной, но, тем не менее, родители с обеих сторон постарались, чтобы этот торжественный день детям запомнился.

      Итак, Лиза ушла к мужу. Варя, заскучав без неё, сказала родителям, что как только встретит парня, тоже выйдет замуж. "А то выйдет так: у Лизы будет ребёнок, а у меня нет. Столько лет не могу её догнать. Не хочу отставать от неё", – сказала она им. Не прошло и года, Варя вышла замуж. Через положенное время в семье родилась дочь, чего до сих пор не случилось у Лизы.
– Ну вот, я и обогнала тебя, – без тени обиды для сестры сказала она Лизе. – А что же у вас? Никак?

      – Нет. А Данька так хочет. Сказал, если года через два-три ребёнок не появится, придётся расходиться, хотя ему этого не хочется. Но семья без детей похожа на сад без цветов.  Я знаю, дело во мне, прогнозы не утешительные и вряд ли что-то изменится. Что делать? Я боюсь завести разговор о ребёнке из детского дома. Знаю точно: смотрит он на это крайне отрицательно.

      Прошёл ещё год и ещё, семья не пополнялась. Отношения стали меняться и портились с нарастающей прогрессией. Наконец Лиза, не выдержав, сама предложила расстаться. Данил не возражал. Так, семья Лизы, просуществовав четыре года, распалась. При разводе фамилию мужа она не оставила. Возвратившись к родителям, застала в семье полный разлад из-за увлечений отца: он встретил женщину много младше себя, чуть ли не ровесницу Лизы, и уходил из дома на два-три дня по нескольку раз в месяц. Присутствие отца порождало только споры и ссоры, доходившие иногда до рукоприкладства. Лиза понимала, что такую жизнь долго не выдержит. Выход из создавшегося положения видела один: уйти на квартиру, а это грозило подрывом её материального положения. Будь в родительской семье лад, отец, без сомнения, обеспечил бы всех троих, и Лиза заработанными ею деньгами распоряжалась бы по своему усмотрению. Но пассия отца требовала затрат и немалых. На питание и на оплату жилья Лизе хватало, но на прочие расходы, увы, оставалась самая малость. Жизнь стала неважной.

      Прошло чуть более года, она встретила мужчину-вдовца Захара с полуторагодовалой мальчонкой – забавным, пухленьким, курносым Борькой, который называл себя Бокой. У Захара не было своего жилья, они с женой жили у её сестры, которая вырастила племянника до полутора лет. Поэтому Захар с сыном перебрался к Лизе на съёмную квартиру. О втором ребёнке Захар не думал, что Лизу вполне устраивало. Две зарплаты давали полную возможность жить безбедно, тем более, что зарабатывал муж неплохо. Но прошёл месяц-другой, и он дал себя узнать, что умело скрывал до регистрации: он любил выпить, делал это часто, не обходившись одним  днём. Лиза была в отчаянии. Борька быстро привязался к ней, сразу назвав мамой: ребёнок лишился мамы в момент своего появления на свет. Лиза полюбила его, так как давно мечтала об этом. Сильно Захар не напивался. Придя домой, никогда не поднимал шума, вопросов, зачастую не требующих ответа, которых в пьяной голове рождается гораздо больше, чем в трезвой, не задавал никаких, не придирался ни к ней, ни к Борьке, не ел и даже не умывался. Сразу засыпал. Из боязни потерять работу никогда не похмелялся. Утром перед Лизой представал невинным ребёнком, извинялся, изворачивался, обещал не пить, но о данном слове забывал, и через непродолжительное время всё повторялось. Пьяным приходил поздно вечером, никогда не пил в выходные дни, и у семьи была возможность вместе отдохнуть, сходить в кино, проведать родственников его первой жены, родителей и сестру Лизы, навестить друзей или знакомых. Соседи крайне редко видели его пьяным, не слышали его повышенного голоса, ни тем более – брани. Если кто-то из них  нуждался в помощи, Захар мог поступиться выходным днём, никому не отказывал. Когда у них бывали друзья и знакомые, Захар был настоящим хозяином: не пил, брал на себя большинство обязанностей по приёму гостей, проводив их, помогал Лизе прибрать и, что обычно не характерно мужчинам – вымыть посуду. В глазах соседей, семья  была образцовой: любящей, дружной, работящей, обеспеченной, где хороший хозяин, муж, отец. На работе был исполнительным. Только Лизе от двойной жизни мужа – для семьи и окружающих – становилась всё тягостней. Иногда она задумывалась, не слишком ли придирчива  к мужу? Материально семью обеспечивает,  сильно не пьёт, не пристаёт к ней, не надоедает и уж тем более – никогда не поднимает руку. Да, это так, только выпивает часто, домой приходит поздно, и в будние вечера она чувствовала себя  одиноко. Никогда не зная о времени его прихода, как только уложит Борьку, занималась домашними делами, справлялась быстро, а потом – телевизор, где, как известно, стоящего мало, а глупые сериалы её не интересовали. В такие вечера она читала книги. Только описываемые в ней события затмевал один вопрос: когда придет Захар?

      Пять лет Лиза терпела и решилась на развод. Теперь её терзал другой вопрос: как быть с Борькой? Он очень привязан к ней, стал очень дорог. Она не могла допустить мысли о потере мальчика. Но Захар всё решил очень просто: предложил Лизе на первое время оставить сына у неё, сказав, что уедет из города, начнёт новую жизнь, как только всё наладится, Борьку заберёт.

      Первые годы без Захара она с ужасом ожидала того дня, когда он приедет за  сыном. Остаться одной? Нет, она в мыслях не могла допустить этого, а пережить – тем более. С годами несколько успокоилась: если Захар за столько лет не подал о себе ни весточки, вряд ли он появится вообще. Когда Борьке было почти двенадцать лет, считая его достаточно взрослым, Лиза рассказала об отце. Затем добавила, что ей предложили выйти замуж, как он на это смотрит? Сын воспринял правду об отце как должное, сказав, что роднее Лизы у него никого нет. Он любит Лизу, она его мама, и никто ему больше не нужен. Об отце вспоминает редко, а если в доме появится мужчина, он будет рад этому.

      – У меня сейчас такой возраст, когда необходимы мужская рука, мужское общение. Я буду рад и счастлив, если будешь счастлива ты, – закончил он, считая вопрос закрытым.

      Так Лиза в третий раз вышла замуж.

      Всё в жизни закономерно, случайностей не бывает. Лиза в этом убедилась. Встретила же она не кого-то другого, а именно Вадима, фамилия которого отличалась от её фамилии одной буквой – Болярин. Он сообщил о своём решении: возьмет фамилию Полярин, она ему больше нравится своим произношением и звучанием. Лиза несколько удивилась его решению, но это ей понравилось.

      Вадим не явился к ней с пустыми руками: у него были деньги от продажи квартиры в соседнем городе. Но квартира им нужна большей площадью, значит и сумма нужна соответствующая. Решили с приобретением повременить. Муж оказался трудолюбивым, внимательным, заботливым, любящим свою работу. Он, автомеханик, очень быстро нашёл работу. Курево и выпивку не одобрял, считая глупой тратой денег и разбазариванием здоровья. На покупки не скупился, но и не приобретал то, без чего можно обойтись.

      Когда Борис был в старших классах, объявился Захар, появление которого заставило Лизу очень поволноваться. Но рядом была крепкая рука и ясный ум повзрослевшего сына. Четверо взрослых людей сели за "круглый стол", чтобы обсудить и разрядить обстановку. Как и при отъезде, Захар всё решил сам:

      – По совести, на сына я прав не имею. Нет мне ни прощения, ни оправдания: я оставил вас на произвол судьбы. Не беспокойся, Лиза, у меня и в мыслях нет лишать тебя сына. Вряд ли он душой примет меня. Виновен, признаюсь. Если можете, простите за всё. Жизнь налаживалась постепенно, не один год я жил в нужде. Не хотел, чтобы вы знали об этом.

      Выложив перед ними внушительного размера свёрток, он продолжил:

      – Это, скажем так, компенсация за годы лишения, перенесённые вами по моей вине: бытовую неустроенность, нужду, безденежье, душевную травму, моральный ущерб. Я вижу, вас теперь трое, а жилья нет. Здесь, – он указал глазами на свёрток, – достаточно денег, чтобы навсегда оставить съёмное жильё. Мужем я был плохим, отцом – ещё хуже, но навсегда оставаться негодяем в ваших глазах желания нет. У меня семья, двое детей. Они знают о вас. Жена нисколько не против моего решения о помощи. Большего искупления своей вины перед вами придумать не смог. Простите, Бога ради! Борис, захочешь познакомиться с моей семьёй, приезжай, будем очень рады. И сестрички твои хотят знать старшего брата. Вот мои координаты – адрес и телефон. У меня есть всё. От вас мне, кроме прощения, ничего не нужно.
Ещё раз извинившись и пожелав удачи, Захар уехал.

      Такого поворота в судьбе Лиза не ожидала. Договорённость о покупке жилья у них уже была. Теперь нежданно-негаданно появилась материальная возможность  приобрести его. Через три месяца семья перебралась в просторную четырёхкомнатную квартиру. Больше всех этому событию рад был Борис: у него появилась своя комната.
Вскоре, после налаживания быта, Лиза очень осторожно завела разговор о ребёнке. Она знала, что Вадим по своим причинам тоже не может иметь детей. Уговаривать его не пришлось.

     – Я сам хотел предложить тебе такой вариант, но думал, что ты не захочешь. Конечно, согласен. Но у меня одно условие: это должен быть только новорождённый. Пол ребёнка значения не имеет, – сказал он, но подумав, добавил, – лучше, конечно, дочка. Сын у нас есть. Места достаточно, живём обеспеченно, Борис уже заканчивает школу, затем служба или продолжение учёбы. Что делать вдвоём в четырёх комнатах? Не хочется думать, но вдруг Борис после службы пожелает уехать к отцу.

      – Я, конечно, съезжу к нему, но только погостить, – отозвался Борис. – После службы домой и только домой. Здесь мой дом, здесь моя мама, и Вы мне не чужой.

      Ребёнка ожидали не один месяц. Но в один из холодных январских дней Лизе сообщили, что в скверике на скамейке найдена новорождённая девочка, завёрнутая в простенькое, но по погоде тёплое одеяльце, под которым была записка, что ребёнку семь дней. Основные документы для удочерения были подготовлены, оставалось немного. Семья с нетерпением ожидала того дня, когда поедут за ребёнком.
Наконец они привезли дочку. Вадим проворно вышел из машины и поспешно бросился открыть дверцу. Минуту они стоят рядом, как бы безмолвно споря, кому нести ребёнка. У обоих счастливые лица. Он спешит к подъезду открыть дверь, но его опережает шофёр такси, небритый, с серыми тенями на лице после ночной работы. Обычно, наверное, грубоватый и неприветливый, он торопится помочь, услужить – совершенно искренне, бескорыстно, – и тоже весь светится улыбкой, будто ребёнок, о котором ещё полчаса назад не знал, составляет событие и в его жизни.

Они входят в подъезд. Там соседка с первого этажа, рослая, горбоносая женщина, дымит сигаретой и сердито, во весь голос отчитывает уже немолодого соседа, живущего этажом выше – он подмочил потолок её квартиры. Увидев новоиспечённых родителей со свёрточком, она обрывает свой крик на полуслове.

– Привезли? – Резкие черты её некрасивого лица становятся мягче. – Ну-ка, ну-ка! – говорит она, туша пальцами сигарету и разгоняя дым.

Лиза отгибает край накидки. Тесно сгрудившись, над новорождённой, с интересом склоняются сразу все – и родители, которым в диковинку малышка, и небритый шофёр такси, и соседка с первого этажа, и сосед, попахивающий водочкой.

– Гуль-гуль... – сделав пальцами "козу рогатую", произносит соседка, стараясь придать своему огрубелому голосу непривычную для него мягкость и нежность. – Как назовёте?

– Татьяной, конечно, –  говорит Лиза. – Нашлась она двадцать пятого января.

– Гуль-гуль, Танюша!

А новорождённая лежит в конверте, приоткрыв, вероятно, на некоторое время глазёнки, зевнула,  смотрит и  ничего не понимает – ни того, что она Танюша, ни того, что силою какого-то волшебства в одну минуту сделала лучше всех этих склонившихся над ней людей, пробудив и подняв в их душах что-то очень хорошее и светлое, что подчас черствеет в жизненных буднях, но всё-таки никогда не умирает в человеке.

Счастливые родители входят в лифт и поднимаются на свой этаж.

– Вот мы и дома. Эта твоя комната, доченька, – говорит Лиза, внося девочку в просторную детскую комнату. – Но пока она тебе велика, кроватка в нашей спальне,  – продолжает она лопотать. – А это Борис – твой старший брат – твоя надёжная опора и защита. Ну-ка, папа, быстренько мыть руки и давай пелёнки, наша Танюшка, чувствую, уже мокрая. Сейчас, моя хорошая, приведём тебя в порядок, потом подогреем молочка. Тебя кормить пора, – не перестаёт ворковать с дочкой Лиза.

      Вадим, подойдя к счастливо улыбающемуся во всё лицо Борису, обнял его по-мужски, в то же время по-отечески и сказал:

      – Пошли-ка, сын, умываться. Теперь у нас больше забот. У тебя появилась сестрёнка. Обязанности будем делить на двоих: маме нужна помощь, одной ей не справиться. И ещё. Мы должны тщательней следить за собой, и в квартире должно быть не просто чисто, а очень чисто.

      ...Тишина и покой в родительской спальне, свет приглушен. Спит сухая и накормленная Танюшка. Семья, пользуясь свободным временем, пошла ужинать.

      Февраль 2014 г