Любовь и русалка. P. S

Любовь и русалка (P.S.)

Пожалуй, закончу я всю эту историю про мою стажировку и несчастную любовь.
После отъезда Алёны на гастроли у меня впереди был ещё месяц на полноценную стажировку, Рваться мне уже никуда не надо было и я за две недели сдал на допуск к самостоятельному управлению своей командой. Принимали всерьёз, как положено. А сдавать надо было много чего — устройство корабля, его ТТД, боевую и повседневную организацию корабля, знание своих обязанностей по всем расписаниям (боевое и повседневное), знание обязанностей своих подчинённых и всей команды. И прочее, и прочее. Гоняли как последнего салагу, (в наказание за предыдущий месяц, когда я и на корабле-то считай не был). Оставшиеся две недели я посвятил своим подчинённым — со всеми побеседовал неформально, пользуясь тем, что пока ношу такую же форму, как и они. Правда, не забывал, что вскорости будет не так и поэтому сразу установил дистанцию между нами. Некоторые пытались меня на «ты» называть. Доходчиво им объяснил, что, во-первых, я уже больше трёх лет прослужил, во-вторых, я старшина первой статьи, в-третьих — через два месяца я буду мичманом. Главный аргумент был, конечно, то, что я больше трёх лет срочной прослужил.
Свозил их три раза в Ленинград. С одобрения и большой радости замполита, потому что никто таким не хотел заниматься, а ему «галочка» в отчётах о культурно-массовой работе . Первый раз я их повёз в обзорную экскурсию по городу (никто из них там не был) Провёл их по маршруту, которым меня Алёна водила и рассказывал то, что от неё услышал. Моряки были в восторге, даже спросили, давно ли я живу в Ленинграде. Естественно, сказал, что с 13-го мая этого года. Зауважали меня.
Второй раз повёз в музеи (я и сам там первый раз был) — в Военно-морской и Музей артиллерии. Заодно забежал сначала в Мюзик-холл, отдал тёте Вере (костюмерше) то, что она мне давала. Кстати, костюм я пару раз и в Кронштадте одевал, ходил в нём в ДОФ (дом офицеров флота) на танцы. Не понравилось, девицы подержанные какие-то, а те, которые сидели на «скамье последней надежды» - длинная такая, справа от входа в зал — вообще потрёпанные с голодными глазами.
А третий раз поехали на стадион имени Кирова, смотреть футбол. Вообще-то, я не был страстным болельщиком футбола. Да, с детства по радио слушал футбол. Дико звучит, но так и было — болельщики сидели у радиоприёмников или репродукторов и слушали комментаторов, которые самозабвенно рассказывали, как проходит игра. Такие, как Озеров, Синявский могли так комментировать, что можно было зрительно представить, что происходит на поле. В телевизорах того времени смотреть было невесело — экран маленький, мяч не видно. А вот на стадионе! Кировский стадион был один из крупнейших в мире, вмещал сто тысяч зрителей. Мы смотрели «Зенит» - «Спартак» стадион был под завязку. А как он болел! С тех пор я болельщик «Зенита», даже внучку Алису вожу на футбол и ей нравится.
Потом Севастополь, экзамены, выпуск. На выпуске произошла одна занятная история. Выпускались две роты, наша — радиотехническая, другая — ракетчики. В той роте был у меня хороший приятель — Юра по фамилии Мандя. Он из запорожских казаков, вот и досталась ему такая фамилия, которой он ужасно стеснялся. Дело в том, что он был умница, красивый парень, но рост маленький 165 сантиметров всего, тоже его «пунктик». Бывало на танцах стоит, никого не приглашает, говорю ему — смотри, мол, какая девочка — приглашай!  Нет, она дылда. И, даже, если с кем-то начинал встречаться, как только дело до фамилии доходило — конец дружбе. Так вот, начинается вручение погонов и кортиков, меня вызывают первым (красный диплом), адмирал поздравляет, вручает погоны и кортик, возвращаюсь в строй и думаю, что сейчас Юрку вызовут (он тоже с красным дипломом закончил).  Вдруг команда: «Курсант Румянцев! Выйти из строя!». И выходит Юрка!!! А к нему на выпуск приехало всё семейство — отец (двухметровый казак), сестра такого же роста и мама, миниатюрная, симпатичная женщина. Когда распустили строй, то на весь плац был слышен голос Юркиного отца: «Я Мандя, мой отец Мандя, мой дед Мандя! А ты....». Оказывается, Юра перед выпуском поменял фамилию. Потом мы с ним в Атлантике встречались, наши корабли от одного танкера топливо получали.
После отпуска я узнал, что Алёны нет и только где-то в тёплых морях ждёт меня русалка. Трудно даже сейчас это вспоминать.
И начался самый трудный для меня период службы. Все на корабле знали о моей трагической любви и, чтобы отвлечь меня, загрузили по самые уши. Девять-десять вахт в месяц, все праздничные вахты (седьмое ноября, Новый год) — мои и прочее. На корабле всегда можно найти, чем занять любого человека.
И только месяца через четыре-пять я стал интересоваться жизнью и однажды, придя на бал в ДОФ, встретил там «кормилицу». Пригласил её на танец, познакомился (хотя, как выяснилось, мы оба знали как зовут друг друга), Проводил до дома и через полгода мы поженились. Она меня кормила до самой своей смерти, я ею любил.
Тоне я рассказал всю историю про Алёну, мы с ней много раз ездили в Мюзик-холл, познакомил с подругами (те мой выбор одобрили) с некоторыми девочками Тоня дружила, ездили в гости (и они к нам). Не помню, но вроде через год или больше мы там познакомились с Сергеем Захаровым (был такой замечательный певец). Со временем у всех появились дети, иногда перезванивались, посылали открытки к праздникам. Если кто помнит, был такой обычай раньше.
И всё, дальше нас ждала жизнь.