Еда

   Когда мне было семь месяцев у мамы пропало молоко. И всё бы ничего, но молоко пропало на высоте десять километров в самолёте, следующем из Москвы в Ташкент. Молочной кухни на борту к сожалению, не было, поэтому я сильно огорчился. Стюардессы в панике столпились передо мной предлагая лимонад в пластмассовых стаканчиках и мятные карамельки «Взлёт», но я орал на весь салон, требуя молоко. Тогда мама смочила в воде хлебный мякиш, завернула его в марлю и вставила эту фуа-гру в мой беззубый рот. Так я впервые познакомился с Едой.
   В следующие лет двадцать – тридцать, я так и не стал гурманом. Дело в том, что всё это время не я выбирал Еду, а она выбирала меня через посредников. Посредниками были папа с мамой, гастрономы, домашний холодильник «Свияга» и заведения советского общепита. Все они не спрашивали хочу я есть то, что они предлагают или нет. Манная каша с комочками - это не самое страшное. Торт с масляным кремом – вот, что я возненавидел всей душой после первого дня рожденья, который запомнил. Я ел эти красивые жирные розы, а потом украшал ими унитаз. С тех пор не могу смотреть даже на заварное пирожное.
   Вообще то я всеяден и, в большинстве случаев, безразличен к Еде. В этом мне помогли книги. Стоило сесть за стол с интересной книгой - вся Еда мгновенно превращалась в безликую биомассу, которая ложкой или вилкой отправлялась в рот, пока я копал подкоп с графом Монте-Кристо. Предвидя моё будущее, Еда основательно подготовила меня к столовой военного училища.
   Не буду врать, кормили не плохо, калорийно. Но был один нюанс, который меня совсем не касался, однако очень затронул молодых гурманов из моего курса. По Уставу на приём пищи (прости меня Еда!) отводится определённое время: завтрак, ужин – 15 минут, обед – 30. За это время гурманы успевали немного поковыряться вилкой в тарелке, а потом слышали команду - «Прекратить приём пищи! Встать, выходи строиться!». Не понимая, что происходит, бедолаги рассовывали по карманам куски хлеба. Этому очень радовались повара, отгружая помои не съеденной Еды на свинофермы своих клиентов.
   Большой наградой был поход в Чайную (чипок) или магазин Военторга. Чтобы туда попасть, нужно было совершить маленький подвиг или хотя бы не накосячить. Тогда сержант разрешал пол часа на посещение райского места. Там можно было купить стакан сметаны (и да, в то время в Киеве продавался чудо-напиток «Пепси» в стеклянной бутылочке 0,33) и кусок торта («Только не «Пражский» с масляным кремом!» – говорил я продавщице), а в Военторге – полкило пряников и бутылку болгарского сливового сока.
   Став лейтенантом и поселившись в офицерском общежитии, я понял, что Еда сама уже не придёт и нужно налаживать с ней отношения. На завтрак обычно ел вкусное блюдо «ничего», иногда с растворимым индийским кофе. На обед в меню был «сон в сапогах». На ужин выручала жаренная картошка. К тому моменту я уже уверенно мог приготовить два вида Еды: яичницу и жареную картошку. Если добавить к этому хлеб, то меню увеличивалось до трёх блюд. Жарить картошку я любил, потому, что это не самое сложное блюдо. Обычно я приносил на общую кухню очищенный картофель и лук, ставил на свободную горелку сковородку и уходил в свою комнату. Через пол часа, вспомнив про сковородку, я бежал на кухню, где меня встречали офицерские жёны и сковородка жаренной картошки. Однажды мой друг и сосед по комнате, аки Господь, сумел накормить три алчно жаждущих Еды организма четырьмя картофелинами, одной луковицей, половиной буханки хлеба и парой капель подсолнечного масла. Тёмным зимним вечером мы искали Еду в своих тумбочках, но она подло не находилась. Выложив на стол то, что удалось отбить у тараканов, мы горько представляли, как это всё ужарится на сковородке. Офицерская честь не позволяла нам даже подумать, что мы, как хоккеисты клюшками, будем сражаться вилками за каждый кусочек на арене-сковородке.
   - Я знаю рецепт! – сказал Игорь, и приготовил одно из самых вкусных блюд в моей жизни…
   Отварив картофель в мундире, он его бережно очистил и нарезал кусочками. Добавив репчатый лук, соль, перец и масло, перемешал дивный салат и пригласил нас к столу. Это была самая вкусная Еда в моей жизни. - «На память в один из голодных вечеров!» - написал он на своей фотокарточке, которую храню до сих пор…
   - Приходи вечером на ужин - курицу приготовлю, - ошеломил меня чуть позже лейтенант из соседнего полка. Не желая делить комнату в общаге с тараканами, он снимал флигель неподалёку.
   - Курицу!? – удивился я. – Ты умеешь Курицу!
   - Приходи, - загадочно улыбнулся он. – Сам всё увидишь…
   - А теперь на пять минут накрываем крышкой, - говорил он вечером. Я стоял рядом с плитой и зачарованно смотрел на цыплёнка с золотистой корочкой, распластавшегося на сковородке. «Оказывается Еду можно выбирать, нужно просто научиться готовить!» - думал я, вдыхая аромат специй. В тот момент я ступил на скользкий путь кулинарии. Покатился по кухонной наклонной, так сказать.
   Через пять лет, стремительно перескочив через макароны с сосисками, я уверенно готовил Бефстроганов из говяжьей печени в сметане с пивом. Ещё через год - борщ стал для меня лёгкой прогулкой. Котлеты сменялись блинами с мясом или сладким творогом. Духовка исправно выпекала курник. Про плов говорить не буду, - не хочу повторяться. Я овладел Едой. Теперь не она выбирала меня, а я её. Заезжая после работы в супермаркет, я издевался над Едой, беспощадно кидая в тележку понравившиеся продукты. Один только случай заставил меня задуматься…
   Однажды мы с женой впервые полетели отдыхать в Египет. На высоте десять тысяч метров вместо хлебного мякиша в марле, я попивал коньяк, закусывая курицей с рисом. Пятизвёздочный отель Шарм-Эль-Шейха встретил нас всем своим олинклюзивом. «Шведский стол» огорчил меня только одним – отсутствием сюрстрёмминна. «Нихрена они не шведы!» - бродил я среди Еды с огромной тарелкой. «Тухлую селёдку зажали!» - возмущался, возвращаясь к столу со второй порцией. За неделю отдыха я наконец то превратился в настоящего гурмана. На завтраке лениво ковырялся вилкой в тарелке с ветчиной, запивая круассан кофе-лате. В обед смотрел, как вновь прибывшие, кружа среди Еды, как акулы перед атакой, нагружали свои огромные тарелки. Неделю назад, я также хищно кружил в царстве Еды. - «Вкусно выглядит!» - первая ложка риса. - «Рыба? Нужно попробовать». – «Салат из свежих овощей!» - ложись рядом с курицей. – «Блин, а тут ещё и картофель-фри!». Гружёная Едой тарелка приземлялась на стол, и я снова отправлялся к шведской скатерти-самобранке за новыми гастрономическими удовольствиями. На ужин уже не стоял в очереди перед грилем с крабами, - сидя за столиком наблюдал за тем, как официанты уносят в неизвестность огромные тарелки с недоеденной Едой. Она плакала, вместе с ней плакал и я. «Прапорщики в военном училище тебя хотя бы хрюшкам скармливали!» - рыдал я, понимая, что в правоверном Египте хрюшки – харам. Праздник Еды на моих глазах превращался в её похороны.
   Для чего существует эта фабрика уничтожения Еды? Цель любого повара накормить именно столько людей, сколько нужно. Мечта любого повара – доставить удовольствие своей Едой. Вот, пожалуй, и всё. Пойду варить вареники.
   П.С. «Па, тебе сколько вареников на ужин?». – «Восемь сынок, - как в студенческой столовой».