Встреча с Михаилом Ломоносовым

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.

После встречи с Гагариным Алексей Павлович долго ходил под впечатлением. Всё-таки не каждый день твоя кошка успокаивает первого космонавта перед историческим полётом. Белка же отнеслась к этому философски — она теперь твёрдо знала, что её мурлыканье действует на всех: от древних императоров до покорителей космоса.

Прошла зима, наступила весна. За окнами таял снег, звенела капель, и Алексей Павлович чувствовал, что пора в новое путешествие. Белка, кажется, чувствовала то же самое — она подолгу сидела на подоконнике, глядя на птиц, и её зелёные глаза горели охотничьим азартом.

Однажды утром Алексей Павлович разбирал старые книги на антресолях и наткнулся на потрёпанный том «Риторики» Ломоносова. Книга была старая, ещё от бабушки. Из неё выпал пожелтевший листок с какими-то записями на латыни. А под книгой лежала знакомая золотая нитка.

— Белка, — позвал он. — Ты хочешь к Ломоносову? В Германию, где он учился?

Кошка уже сидела рядом и смотрела на книгу с большим интересом. Она мурлыкнула, взяла нитку в зубы и потянула.

— Ну что ж, — вздохнул Алексей Павлович, надевая лёгкую куртку. — Говорят, Ломоносов был великим учёным. Но в молодости, наверное, тоже проказничал. Надеюсь, мы застанем его в хорошем настроении.

Нитка сверкнула, книга захлопнулась, и комната завертелась в знакомом вихре.

Когда движение остановилось, Алексей Павлович понял, что стоит на узкой средневековой улочке. Вокруг — фахверковые дома с остроконечными крышами, булыжная мостовая, горожане в старинных одеждах. Вдалеке виден шпиль готического собора. Пахнет свежеиспечённым хлебом, пивом и ещё чем-то научным — может быть, старыми книгами и химическими реактивами.

— Марбург, — догадался Алексей Павлович. — Или Фрайберг. Где-то здесь учился Ломоносов.

Белка сидела у его ног и принюхивалась. Её чёрная шерсть на фоне средневековой архитектуры выглядела особенно загадочно. Прохожие оборачивались, показывали пальцами, но в основном улыбались.

— Где же искать студента Ломоносова? — задумался Алексей Павлович.

И тут откуда-то сверху послышался грохот, крики на немецком и русском, и из окна верхнего этажа соседнего дома вылетела... мышь. Самая настоящая мышь, которая шлёпнулась прямо на мостовую, вскочила и побежала.

Белка мгновенно среагировала. Она прыгнула, и через секунду мышь была у неё в лапах.

— Браво! — раздался крик из окна. — Отличная кошка!

Из дверей дома выбежал молодой человек в студенческой одежде, высокий, широкоплечий, с живыми глазами и взлохмаченными волосами. Он подбежал к Белке и восхищённо уставился на неё.

— Какая красавица! Чёрная, как смоль, глаза зелёные — ну чисто изумруды! Чья кошка?

— Моя, — улыбнулся Алексей Павлович. — Её Белкой зовут. А вы, если не ошибаюсь, Михайло Ломоносов?

Молодой человек удивился:

— Откуда вы меня знаете? Я здесь недавно, меня никто не знает.

— Из будущего, — честно сказал Алексей Павлович. — Я путешественник во времени. А это моя кошка, она помогает мне перемещаться.

Ломоносов присвистнул:

— Во времени? Вот это наука! А ну заходите в гости, расскажете! А кошка пусть мышь не отпускает — она у меня весь хлеб съела, проклятая!

Они поднялись в мансарду, где жил Ломоносов. Комнатка была маленькая, но уютная: стол, заваленный книгами и бумагами, чернильница, микроскоп, какие-то склянки с реактивами, и везде — следы мышиного нашествия: погрызенные корки, разорванные листы.

— Вот, — пожаловался Ломоносов. — Третью неделю воюю с мышами. И хлеб жрут, и бумаги портят. Я уже и мышеловки ставил, и отраву сыпал — не берёт! А ваша кошка вон как ловко с одной справилась.

Белка тем временем с аппетитом съела мышь и принялась умываться. Ломоносов смотрел на неё с обожанием.

— Слушайте, Алексей... Павлович, — сказал он. — А не могла бы ваша кошка у меня немного пожить? Ну хотя бы пару дней, пока я мышей не переловлю? А то у меня скоро защита диссертации, а мыши последние записи сожрут!

Алексей Павлович посмотрел на Белку. Кошка прислушивалась к разговору и, кажется, была не против — в комнате пахло интересными запахами, да и мыши, видимо, водились в изобилии.

— Она сама решает, — сказал Алексей Павлович. — Если захочет — поможет.

Белка встала, потянулась и направилась в угол, где под половицей слышался подозрительный писк. Через минуту оттуда вылетела ещё одна мышь, за ней — Белка. И пошла охота!

Ломоносов хохотал и хлопал в ладоши:

— Ай да кошка! Ай да охотница! Смотрите, как ловко! Ну чисто я на охоте!

Белка за час переловила всех мышей в комнате. Шесть штук! Ломоносов был счастлив.

— Теперь я спокоен, — сказал он. — Мои труды в безопасности. Спасибо тебе, Белка! Я тебя в своей диссертации упомяну! В разделе благодарностей!

Он достал откуда-то кусок колбасы (видимо, припрятанный от мышей) и угостил Белку. Кошка с достоинством приняла угощение.

Вечером они сидели за столом, пили чай (Ломоносов заваривал какие-то травы, утверждая, что это полезно для ума) и разговаривали. Ломоносов расспрашивал о будущем: что там с наукой, с Россией, с университетами.

— Российская наука будет великой, — рассказывал Алексей Павлович. — Вы сами её создадите. Академию наук, университет в Москве, химическую лабораторию... И ваши открытия будут помнить веками.

— Ого! — Ломоносов просиял. — Значит, не зря я тут учусь, не зря мучаюсь. А кошка ваша... Белка... Вы говорите, она по времени путешествует?

— Да, — кивнул Алексей Павлович. — Она побывала у Петра Первого, у Екатерины, у Леонардо да Винчи, у Моцарта, даже у Гагарина.

— У Гагарина? — удивился Ломоносов. — Это кто?

— Первый космонавт, — объяснил Алексей Павлович. — Через двести лет люди в космос полетят. И первым будет русский.

Ломоносов аж подскочил:

— В космос?! Человек — в космос?! Вот это да! Я о таком и мечтать не смел! А кошка ваша, значит, и там была?

— Была, — улыбнулся Алексей Павлович. — Помогала Гагарину успокоиться перед полётом.

— Ну, это она и мне помогла, — признался Ломоносов. — Я последнее время нервный был, экзамены, диссертация, а тут мыши ещё... А как она мурлычет — сразу легче становится. Ей-богу, не хуже доброй рюмки!

Ночью Ломоносов уступил Белке свою подушку (сам устроился на лавке), и кошка проспала до утра, изредка вздрагивая во сне — наверное, снились мыши.

Утром Алексей Павлович сказал, что пора возвращаться. Ломоносов очень огорчился:

— Жалко! Я бы ещё с вами поговорил. И с Белкой бы поохотился. Но понимаю — дела.

Он достал с полки небольшую книжечку в кожаном переплёте:

— Вот, возьмите на память. Мои первые записи по химии. Тут ещё много ошибок, но для истории, может, сгодится.

— Спасибо, — растроганно сказал Алексей Павлович. — Мы будем хранить.

Белка подошла к Ломоносову, потёрлась о его ноги и мурлыкнула на прощание.

— Прощай, Белка! — Ломоносов погладил её. — Спасибо за помощь! Если будешь в наших краях — заходи, всегда рад!

Нитка сверкнула, мансарда поплыла, и через мгновение они снова были дома. В своей уютной квартире, за окнами светило весеннее солнце, на столе остывал утренний чай.

Алексей Павлович опустился в кресло. Белка запрыгнула к нему на колени и замурлыкала.

— Белка, — прошептал он, гладя её за ухом. — Ты сегодня спасла диссертацию самого Ломоносова. Ты переловила всех мышей в его комнате. Он тебя в своей работе упомянет, представляешь?

Белка мурлыкнула довольно и свернулась клубочком. Для неё, великой путешественницы во времени, это было просто ещё одно приключение. А мыши были вкусные.

На столе, рядом с книгой Ломоносова, лежала маленькая книжечка в кожаном переплёте. Алексей Павлович бережно открыл её — там были записи на латыни, химические формулы, рисунки. На первой странице стояла подпись: "Михайло Ломоносов, студент философии и медицины, anno 1739".

— Настоящая реликвия, — прошептал Алексей Павлович. — Спасибо тебе, Белка.

А на книжной полке тихонько светилась золотая нитка, готовая открыть новую дверь — в любую эпоху, в любую страну, в любое приключение, куда позовёт кошачье сердце.

— Куда теперь? — спросил Алексей Павлович у спящей кошки.

Белка во сне дёрнула ухом, и маленький колокольчик с индийского ашрама тихо звякнул. Она знала. Но пока не рассказывала.