Допустимая погрешность глава 24

24


Выставка проходила в городском Доме художника, где обычно устраивались подобные мероприятия. Фотоконкурс «Портрет на фоне города» широко анонсировался местной прессой, поэтому желающих посетить экспозицию было немало, тем более, что выставочный зал для просмотра был открыт лишь два выходных дня, потом ожидалась работа конкурсной комиссии и подведение итогов.
   Шаров привёз на выставку Елену и Женю, а Ирина с Людмилой подъехали следом за ними. Вячеслав Дмитриевич, сияя как новый пятак, зашёл в зал под руку с Евгенией, тоже довольно улыбающейся. Ему приходилось часто останавливаться, чтобы поздороваться со знакомыми, которыми оказались почти все присутствующие на выставке к этому часу. 
Женя сначала радовалась их совместному присутствию на городском мероприятии в качестве будущих супругов, даже старалась ненавязчиво демонстрировать колечко на своём пальчике, но быстро устала от непривычного внимания к своей персоне. Вячеслав же, с удовольствием представляя её знакомым, был необычайно горд своей молодой и хорошенькой невестой. Он бы и о будущем ребёнке поведал так же легко, но Женя предусмотрительно взяла с него обещание не делать этого.
-  Слава, мы пойдём посмотрим представленные работы, а ты, как наговоришься со всеми своими знакомыми, присоединяйся к нам, ладно? – обратилась она к будущему мужу, немного капризничая.
- Женечка, ты обиделась, моя радость? – всполошился он. – Не надо, не делай этого… Пойми, дорогая, деловой мир он такой – надо поддерживать общение: ведь всегда приятно встретить старого приятеля, а иногда и заключить новый контракт, что вполне возможно на подобных тусовках.
- Я же не против - общайся, поддерживай дружбу, просто я хочу скорее увидеть то, ради чего пришла сюда… Всё, Слава, не отвлекай, меня девочки ждут, пока, - торопливо сказала Женя, высвобождая из-под его локтя свою руку, но он удержал её, отчего Жене, уже широко шагнувшей вперёд, пришлось вернуться, почти упав на него. – Ты что делаешь! – прошептала она, оказавшись с ним лицом к лицу.
- Без поцелуя не опущу! – улыбающийся Вячеслав нежно прикоснулся губами к её щеке и только тогда отпустил руку.
- Сумасшедший! - застенчиво произнесла засмущавшаяся Женя, оглядываясь в панике, чтобы понять, много ли народу видело их нежности, но казалось, что все были заняты созерцанием выставки и не обращают на них никакого внимания, кроме одного импозантного господина с бокалом виски в руке, который тут же направился к Шарову и попутно с ног до головы оглядел Женю, как ей показалось, слишком уж пристально.
Вячеслав Дмитриевич, видимо, тоже посчитал взгляд наглеца на свою невесту не совсем позволительным, потому что их дальнейшая беседа проходила очень напряжённо, по крайней мере так выглядело со стороны.
- Там драки не случится? – поинтересовалась Ирина у подошедшей к ним Жени, заметив её взволнованные взгляды, летевшие в сторону двух солидных мужиков, которые вели себя, как ершистые подростки.
- Не настолько же… - растерянно ответила Женя, но тут же шутливо добавила: - Идёмте, а то ещё подумают, что мы с ними!
Они прошли вглубь зала, тихо переговариваясь и разглядывая попутно фотографии, развешанные на стенах.  Пока они не увидели фотообраз Елены, их взгляды скользили по остальным работам почти равнодушно, словно оставляя их рассмотрение на потом, после чего-то главного.
Первой заметила портрет сестры Люда.
- Вон он! – чуть громче необходимого воскликнула она и все устремились за ней.
Фотография была увеличена по сравнению с тем, какой её видела Лена изначально, и висела на стене отдельно от других. Видимо, устроителям выставки эта работа тоже понравилась, поскольку они её так обособили. Но фотопортрет и на самом деле был хорош.
Дмитрий назвал свою работу «Предчувствие» и это как будто было его тайным посланием Лене, а ещё оно как нельзя лучше подходило запечатлённому на фото моменту. Зимний сквер, искрившийся на солнце снег, мостик через небольшой ров, весной, очевидно, превращающийся в ручей, и в центре кадра на фоне всего этого - лицо женщины, залитое солнечным светом. Она не позирует, она естественна и загадочна и кажется застигнутой врасплох чьим-то пристальным взглядом. Разумеется, это взгляд фотографа, остающегося за кадром. Но чем дольше рассматриваешь портрет, тем увереннее ощущается его присутствие здесь. Волнение фотографа отражается в нежной скромности взмаха ресниц женщины, её трогательной и застенчивой полуулыбке, каком-то тёплом свете, озаряющем её лицо.
Молчаливый снимок каким-то загадочным образом передавал стук сердца мужчины, глядящего на женщину через видоискатель фотокамеры. Вот оно пропустило удар и потом ещё один… это угадывалось в робкой радости её взгляда. Там читался тот же импульс, посланный ею в ответ. И пусть это был ещё неосознанный отклик, но уже слишком явный, чтобы его не заметить и угадать тончайшую невидимую нить, связавшую двоих.
В тот момент они ещё не понимали, что находятся на пути друг к другу, но фотография, оживляющая их пробуждающуюся нежность, жила предчувствием этого. И это было понятно всем, увидевшим портрет, от которого не так просто было оторвать взгляд.
- Потрясающе… - на выдохе произнесла Ирина и схватила Лену за руку. – Никогда бы не подумала, что фотография может быть такой… чувственной…
- Леночка, ты великолепна на этой фотографии, - прижалась к сестре Люда, - хотя ты у нас всегда прекрасна на самом деле, но это фото… я даже не представляла, что так можно передать чувства, эмоции…
- Ленусик, ты прелесть! – воскликнула Женя, привлекая внимание находившихся рядом с ними и подходивших посетителей.
Послышались голоса тех, кто узнал женщину с портрета, некоторые даже начали обращаться к Лене с какими-то вопросами, но она, вежливо улыбаясь, сказала, что не собирается никак комментировать работу фотохудожника и поспешила в другой конец зала.  Люда с Ириной поспешили за ней, а Женя задержалась.
- Это моя подруга, она также скромна, как и прекрасна, пожалуйста, не надо её доставать вопросами и комментариями! – попросила она собравшихся возле портрета после того, как заметила, что кто-то показывает остальным, куда направилась Лена.
- Что здесь происходит? – послышался над её ухом голос Вячеслава.
- Ничего, просто все узнали Лену и начали к ней приставать, - прошептала она, наклонившись к нему.
- К ней? Похоже, что пристают к тебе…
- Да ко мне-то с чего бы… сам вот посмотри! – указала она на портрет, возмущаясь про себя его ревности, которая её напрягала, хотя ещё совсем недавно даже нравилась.
Шаров бросил взгляд на фото и застыл на несколько секунд.
- Правда здорово? – спросила Женя, похлопав его по руке. – Дима молодец, такой классный фотограф, - добавила она, вновь и вновь разглядывая портрет, - такой прекрасный момент уловил… Пойдём другую фотографию найдём, она тоже наверняка такая же замечательная! – воодушевлённо сказала она, беря Вячеслава под руку.
- Пойдём… найдём… - рассеянно проговорил он, чем удивил Женю.
- Не поняла, что тебе не нравится? – сразу же бросилась она в нападение и оглянувшись на всё прибывающую публику, собравшуюся у работы под названием «Предчувствие», указала рукой через плечо. – Погляди сколько там народу, наверняка все в восторге… Я думаю, что победа в конкурсе Диме обеспечена.
- Ну да, ну да… - пробормотал Шаров, потом остановился и повернулся к Жене. – А скажи-ка мне, моя красавица… между ними что-то… есть?
- Между… кем? – растерялась она. – Что есть?
- Женя, не надо со мной играть, ты ведь прекрасно поняла, о чём я сейчас спрашиваю… Между Димой и… твоей взрослой подругой что-то происходит?
Если бы он не делал акцент на слове «взрослой», возможно, Женя бы призналась ему, что Лена и Дима вместе, но ей стало обидно за подругу и она, окинув холодным взглядом Вячеслава, завила ему голосом, который вмиг задрожал колючими льдинками:
- Так и спроси у своего Димы, что ты у меня допытываешься!
Вячеслав Дмитриевич вспомнил, что он так и не увидел фотографии, подготовленные Дмитрием для конкурса. Сначала всё что-то мешало и он забывал об этом, а потом и вовсе занялся своим здоровьем, поэтому было не до них вообще. 
- Значит, ты не знаешь, да? – ещё раз спросил он у Жени.
- Что ты ко мне пристал, я свахой работаю, что ли? – рассердилась Женя и, резко выдернув руку, пошла к остальным подругам, которые стояли у второй работы Дмитрия, названной им «Безмятежность».
Это было фото Лены с Кузей, когда они забавлялись на снежной полянке. Лена плюхнулась в сугроб, у неё съехала набок шапка и освободившийся локон упал на лицо. Она радостно смеялась, задрав голову, а рядом забавлялся щенок, пойманный фотокамерой в прыжке. Фотография была милой и забавной одновременно, совсем отличной от той, что они рассматривали до неё. Лена здесь тоже выглядела по-другому – озорной и беззаботной.
- Такое впечатление, что Дима фотографировал двух разных Лен, - проговорила Люда, рассматривая фото.
- Точно, - подтвердила Ирина и оглянулась туда, где находился первый портрет, но он оказался закрытым многочисленной публикой, толпившейся сейчас возле него, и она ничего не увидела, кроме сердитой Евгении, решительным шагом направлявшейся к ним. – Что такое, Жень?
- Всё нормально, не переживай, - махнула та рукой и пока остальные не заметили её состояния, вернула на лицо улыбку и весело произнесла: - А здесь у нас что? О-о-о, какая прелесть!
Фотография и правда умиляла. В ней переплелось столько радости, задора и неподдельного счастья, что вся эта светлая энергия, казалось, легко заполнила весь зал.
Немного погодя к ним стали подходить люди, которые узнали в Елене ту самую женщину с фотографии, выставленной в центре зала. Они старались что-то сказать, высказать восхищение и даже познакомиться с ней. Не выдержав такого напряжения, она решила уйти.
- Девочки, вы оставайтесь и посмотрите всю выставку, а я поеду, ладно? – жалобно произнесла она и быстро добавила, не дав им начать уговаривать себя остаться. - Не обижайтесь, но изрядное внимание посторонних людей меня душит, честное слово!
- Елена Викторовна, куда же Вы? – услышала она возглас Шарова уже на выходе из зала, но лишь махнула ему рукой и не останавливаясь устремилась дальше - через фойе к гардеробу.
- Ладно, потом поговорим, - кивнул он и направился к Жене, решив, что она уже оттаяла, потому что весело улыбалась, о чём–то беседуя с подругами.
Подойдя ближе, он рассмотрел вторую фотографию, которой умилялась Евгения вместе с Людмилой и Ириной. Фото и правда было трогательным, но у него не вызвало улыбки, захлестнув сознание совершенно иными чувствами. Они тяжёлой волной ударили его под дых ещё у первой фотографии, того самого «Предчувствия». А вторая только усилила неприятные догадки, вызвав холодок под ложечкой.
Как это возможно! Дима и Елена Викторовна? Да ну! Ну не может же быть! Всё это выкрикивал его разум, когда он разглядывал работу племянника, а вокруг раздавался ропоток зрителей:
- Да тут, прям, химия какая-то, ну тала-а-ант, талант… 
- И правда похоже, что фотограф влюблён в свою модель, да и она в него тоже, так всё естественно…
- А вы знаете фотографа, кто это?
- Фотографа не знаю, а модель, как Вы выразились, только что отошла отсюда…
- Дмитрий Шаров, тут же указано…
- Шаров? Интересно, он имеет отношение к Вячеславу Шарову?
Последняя фраза заставила Вячеслава Дмитриевича немедленно развернуться и покинуть это место, но он прекрасно понимал, что вопросы будут ему задаваться в любом конце зала и их будет немало. Да у него самого их было уже столько, что они не помещались в голове.
Мысли тоже роились, как пчёлы, покинувшие свой улей: Дима – его племянник и хотя он давно уже не мальчик, но всё же ещё молод, а значит, он – жертва. Елена ведь взрослая, опытная женщина, не глупая, к тому же, значит, она должна понимать, что делает, то есть она – соблазнительница, раз замутила с Димой осознанно…
Для Шарова подобное утверждение было бесспорным. Но совместить в своём сознании их двоих он не мог, как ни старался. Сама мысль об этом вызывала в нём глухой внутренний протест.
- Ладно, надо уйти отсюда, потом позвоню Димке, может, я слишком накрутил себя, а ничего на самом деле и нет! – сказал он своему отражению в зеркале туалета, куда спустился помыть внезапно вспотевшие руки, а когда немного успокоился - вернулся в зал.
Как он и думал, на него тут же посыпались вопросы присутствующих здесь знакомых. Сначала они интересовались, не родственник ему Дмитрий Шаров, а получив подтверждение этому факту, начинали углубляться в отношения фотографа и симпатичной женщины на снимках, лишь делали это с разной степенью осторожности и любопытства.
  Понимая, что сплетни уже рождаются и с большой вероятностью являются вполне жизнеспособными, чтобы делать свои уверенные шаги в общественные джунгли, Вячеслав почувствовал себя нехорошо. Найти какую-то похожесть с собственными отношениями он не утрудился, считая свой союз с женщиной много младше его вполне приемлемыми в любом обществе. Взволнованный и заметно напряжённый, он нашёл Женю с подругами, гуляющими по выставочному залу и оживлённо обсуждающими остальные работы, и спросил, не желают ли они покинуть вернисаж.
- Да мы уже, собственно, всё посмотрели! – ответила за всех Ирина.
- Тогда, может, уже поедем? – предложил он и, увидев согласие на лицах всех троих, слишком явно изобразил радость, тут же поймав укоризненный Женин взгляд.
Но сейчас её сердитость на него никак не подействовала, ему хотелось побыстрее оказаться дома и связаться с племянником, чтобы узнать, что предположение о его романе с Еленой ошибочно… или нет.