Жрец в Золотой Маске. Рассказ седьмой

Варрисс пытался заполнить пустоту внутри своей кому-либо нужностью.

Вначале - Лорду, но Лорд его явно отверг.

Затем - тому обществу, которое поставило его во главе.

Но внутри себя, в глубине, он осознавал, что всего лишь отыгрывает роль - ту или иную.

Он не был по-настоящему свободен. И более того - считал свободу мерзостью, которая не гарантирует счастья и приносит только лишь одни страдания и боль.

Варриссу было проще быть рабом. В уме. Слугой в цепях и кандалах.

Либо для одного человека, либо для множества таких людей.

Он никогда не стремился якобы освободиться...

И остаться, наконец, одному.

Зачем? Ради, собственно, чего?

Мужчине нравились его оковы. Его по сути уже предначертанная, столь легко прогнозируемая судьба. И расставаться с этим он не собирался.

С какой целью ему это делать?

Если там, за пределами этого замкнутого круга, по сути-то ничего больше и не находилось.

Больше всего мужчина страшился остаться один. Тотально один. Он сделал бы что угодно, сверг бы любого правителя и растоптал бы любого, лишь бы не быть одному в кромешной тьме.

А ведь многие на его глазах выбирали именно такой путь. Путь одиночек.

В пекло!

К чертям и дьяволу!

Не было ни одной причины у героя так делать со своей жизнью, уродуя её и сотворяя нечто подобное со своим бытием.

Поэтому он покорно делал то, что должно, и конкретно то, что от него требовалось.

***

Варрисс умел всё. Мог и дрова порубить, и с металлом работать, и много чего ещё. Мог и в качестве подмастерья кузнеца побыть. А если он чего-то не знал, то быстро мог научиться.

Этот мужчина любил жизнь. И умел в буквальном смысле слова абсолютно всё. И всегда был готов учиться чему-то новому.

Никто не был столь работоспособным в замке как он.

Ел зачастую он как птичка, а работал... трудился он за семерых. За всех других как будто бы. Идеальный, продуктивный раб.

Лучший.

Хозяин-лорд всегда его хвалил. И, как до какого-то момента времени казалось Варриссу, ценил его.

По крайней мере, он часто хвалил своего слугу...

Жаль, что всё это было иллюзорным.

Лишь жалкой, блеклой тенью.

Несуществующим миражом и фантомом.

***

Варрисс схватил Тирисс за локоть и властно, но бережно и мягко притянул к себе. Хрупкая и элегантная женщина сделала шаг в его сторону, едва ли не свалившись на своего могучего мужчину.

- Ты моя! - властно и жестко, но с некой долей возвышенной любви прохрипел он.

Она слышала как бешено стучит его сердце. Слышала его прерывистый храп.

О, боги, как она любила его! Всей душой и всем своим сердцем.

Она была готова отдаться ему прямо здесь.

Мужчина возвышался над ней ровно на голову. Наконец, он взял её за подбородок, притянул к себе и поцеловал изо всех сил в губы.

- Я сказал, что ты моя!

Руки начали гулять по её спине, он увлекался поцелуем и одновременно слегка поглаживал Тирисс по её спинке.

Она выгибалась как кошка в ответ на его холодные, но трепетные ласки.

Двое холодных людей, испытывавших друг к другу тепло и любовь.

Нет, не страсть.

А любовь.

Вожделение, лишенное лишнего, в частности - оголтелой и бездумной страсти. Здесь они лишь слегка теряли голову друг от друга, но делали при этом всё разумно и грамотно.

Могучий богатырь подхватил её за ноги, она обвила ногами его поясницу, и он утащил её на стол, навалившись затем всем телом.
 
- Я хочу прямо здесь!

Он не слушал её оправданий и лишь страстно засасывал её.

А затем, где-то через минуту, аккуратно высвободил её из платья...

Это длилось где-то полчаса, не меньше. Они оба пребывали в экстазе в этот момент. Им эта близость казалась волшебным, феерическим актом, не меньше. Они могли любить и любить друг друга целую вечность. Часами. Ласкаться. Целоваться. Прикасаться.

Эта любовь была неким высшим, выходящим за пределы обычной, плотской близости. И, несомненно, они хотели друг друга.

С каждым разом всё больше, больше и больше распаляя между друг другом страсть.

Два мира. Две личности.

Эта любовь была самой что ни на есть высокой и настоящей. Из всех, которые когда-либо существовали между людьми в этом и каком-либо другом мире.

Не было для них никого другого. Никакого иного варианта и выбора.

Лишь они оба существовали друг для друга. И никто более.

И от неё было так радостно и тепло на сердце. Не горячо, а именно тепло.

Как же Тирисс наслаждалась моментами их ласк, прикосновений. Её женскую радость было не передать словами.

Она была готова упиваться этим снова, снова и снова, наслаждаясь любимым до бесконечности, тонуть в этом омуте ласк и любовной близости.

И ей было плевать на то сколько времени прошло. Часы застывали и прекращали иметь какое-либо значение вообще.

Для них. 

Варрисс никогда ничего подобного не испытывал. Он вообще практически никогда не вожделел женщину. И не любил. А здесь было нечто более сильное, чем страсть, чем просто любовь и иная другая форма эмоционального чувства.

Это было за пределами этих понятий.

А Варрисс просто был рад. Просто хотел обладать этим нежным, чутким и так нуждавшемся в нем сокровищем.

Просто оберегать её, гладить по тонкой спинке. Прижимать к своему могучему телу. Вдавливать её всю в кровать.

И делать бесконечное количество раз.

Нежно. Трепетно. С заботой и лаской.

Она была его. Вся. Целиком. Полностью. Только его. Нежная. Хрупкая. Чуткая.

Его. Любимая. Единственная. Ненаглядная.

Тирисс... обожаемое им солнце. Нет, не так. Она была его Луной. Личной Богиней Луны.

Его собственным маленьким, ненавязчивым светом. Бледным и блеклым.  Не навязчиво обжигающим и сжигающим в своем неутомимом огне. А светом, который лишь слегка грел и с которым было возможно находиться на протяжении вечности. Ибо этот свет не выжирал и не высасывал душу и моральные силы.

Свет Вечной Лунной Любви.

Истинной. Тихой. Прекрасной. Подлинной.

Она стонала в унисон его движениям. Обнимала его за затылок и спину. И им было невероятно хорошо друг с другом.

Они были готовы заниматься этим снова и снова. Наслаждаясь обьятиями друг друга. Не только телесными, но и обьятиями души.

Теряя счет времени.

Ибо время переставало иметь для влюбленных значение.

***

Варрисс был вне себя от ярости, когда узнал о проделках своего хозяина.

Он был готов голыми руками свернуть ему шею. Просто так. Ни за что. Просто взять и свернуть её к чертям собачьим. И на этом всё.

Это выходило за пределы его понимания норм морали.

Никогда батрак ещё не был так зол как сейчас.

Пусть всё случившееся послужит уроком нерадивому Господину.

Который перестал вмиг таковым являться для Варрисса.

Он еле сдерживал себя. От злости клокотало внутри абсолютно всё его существо. Он был готов взорваться и обрушить свой праведный гнев.

И пусть горько плачет тот, кто попадется ему сейчас под руку.

«Умри! - орал он про себя - Не топчи больше землю! Просто издохни!». 

Никакая дружба, никакая мораль его впредь не способны остановить. Было плевать на то, что буквально недавно они дружили и вместе даже, бывало, распивали эль в пиршественном зале.

Плевать.

Сейчас Варрисс встал на сторону своей морали. Всё же его внутренние моральные принципы победили, и он принял решение выбрать их. Избрать справедливось, а не потакать злу.

И пусть даже он за это поплатится, это не было важным.

Но... было должно сделать именно это.

И ему было абсолютно плевать с высокой колокольни на все возможные последствия своего поступка.

Пусть он на него спустит хоть десятерых своих псов - Варрисс расправится со всеми ими.

Было абсолютно плевать.

Перед глазами оставались лишь он и то, что надлежало сделать. Его цель. Сразить Верховного Лорда в бою и, наконец, победить его в неравном поединке.

И хоть внутри было немного больно от осознания, что это необходимо всё таки совершить... но Варрисс, безусловно, довольно легко перебарывал эти чувства. Он был готов пожертвовать дружбой во имя всеобщего блага.

И, безусловно, так и должно было быть.

Этот поступок казался ему безусловно правильным.

Так надлежало сделать. Безусловно. И без сожалений.

Без единой тени сомнения. 

***

Однажды Тирисс решилась его поцеловать. Они мило беседовали в очередной из множества подобных разов. И тут она решилась поцеловать его. Слегка придвинулась к герою, вытянулась на цыпочках и очень нежно и плавно дотронулась своими губами до его.

Мужчина замер и как будто бы ошалел. По его телу пробежала легкая дрожь. Он давно подобного не ощущал уже в своей жизни.

- Тирисс, ты чего? - только и выдохнул изумленно он.

- Не мешай, - на её лице проскользнула игривая ухмылка. А затем женщина поцеловала его вновь - на этот раз более страстно, с нотками власти, слегка придерживая его за подбородок.

Этот запах от её волос. Варрисс ухватил украдкой локон, слегка потеребив его в своих руках.

- Ты... восхитительна, - только и проговорил он.

И на его лице тоже появилась ухмылка.

- Знаешь, Тирисс, я люблю тебя, - пропел в ответ он. Так тихо, но по-мужски сильно, с нажимом.

- Я люблю тебя, - повторил он, как будто для самого себя и уже гораздо более уверенно - Я тебя люблю.

И он схватил её за затылок и сильно, но нежно притянул к себе.

- Будь моей, - наконец, выговорил он.

Обхватил могучими ладонями её тонкую шею.

По их телам пробежала приятная дрожь.

Посмотрел с замиранием и очарованием сверху вниз. В глазах что-то блеснуло.

И просто-напросто нежно впился в её губы.

О, Боги, это было волшебно!

То, что последовало следом... Их любовь. Переплетние пальцев рук, тел, ног. Такая нежная и трепетная. Она и не знала, что могучий с виду и грубоватый внешне мужчина может оказаться таким чувственным, внимательным к её ощущениям. Так мягко касаться её мог только один он. И никто бы во всем мире не смог бы повторить подобное.

Их сближение было...

Просто невероятно. Чудесно.

Феерично.

Такого всплеска высоких чувств она даже не могла ни с кем другим припомнить. Только с ним. Только лишь с Варриссом.

Хотя кто у неё был? Никого особо. Так, мимолетные отношения с мужчинами, лишь испоганившими её душу. Искалечившими её естество. И всё.

И больше не было никого.

Она отдавала им всю себя. Свои чувства. Открывала перед ними нежную натуру.

А они...

Грубо использовали её и плевали ей в душу. Грубо, жестко, относясь с пренебрежением.

А он...

Могучий атлант...

Смог принять её целиком. Полностью. Без тени сомнения. Просто распахнуть перед ней свое собственное великанское сердце и позволить им сойтись в едином порыве и танце.

Такой великодушный и мощный герой. Самый сильный. Самый могучий.

Готовый добротой своего сердца обьять весь мир.

И мир этот тоже несправедливо с ним обошелся.

А Тирисс так хотела быть просто... любимой.

Просто чтобы её наконец полюбили.

Они провели за этим занятием два часа. И не могли насытиться друг другом и остановиться.

И это всё было так нежно и чарующе. Они могли заниматься этим вновь и вновь. Не по животному. Нет, по-человечески.

Со всей любовью и отдачей. С нежностью, заботой и даже лаской.

Этим двоим не требовалось говорить: «Я люблю тебя». Это было и без того очевидно. Без каких-либо дополнительных пояснений, лишних, туманных слов и прочего словесного, честно говоря, мусора, который лишь загрязнял сознание и уводил от сути.

Итак, когда это чудо между двоими, наконец, завершилось, Тирисс как будто бы ожила от транса и пропела:

- Ты мне дорог...

Она вложила свою руку в него. 

И на этом всё завершилось. Они оба позволили себе провалиться в сон - усталые и изнеможденные.

Любящие друг друга просто уснули в обьятиях друг друга.