Детсады моего детства

Детский сад! Мало тех, кто не прошёл в нём определённый этап своего развития. Это сейчас стало модно нанимать для ребёнка воспитателя или няню, конечно же, если позволяет семейный доход. А наши родители смело доверяли воспитание своих чад государству.

Неизвестный дом, куда меня привела мама начинался с узкой комнаты в которой по обеим сторонам, от окна, стояли маленькие шкафчики с картинками, а у стены с большой дверью – лавка. Сидя на той лавке мама поправила на мне пояс и чулочки, одёрнула платьице и обула на ножки новые туфельки. Было полное ощущение чего-то праздничного, неизвестного и волнующего. Новое платье – белое в чёрный горошек с красивым кармашком, будто бы подвешенным к поясу и туфельки – с пуговками на перемычке притягивали взгляд. Не поднимая головы, я рассматривала свой наряд, пока мама завязывала бант на моих рыжих кудрях, и пока мы шли до большой тяжёлой двери.
А за ней, в ярко освещённой комнате стояла ёлка, огромная, до потолка, с флажками, фонариками и блестящими игрушками. Рядом – чужие дети и незнакомая тётя. Но мне было не до них, я смело шла к ёлке, забыв про маму и про нарядное платьице с новыми туфельками. Там меня ждала сказка. А для чего тогда наряжали?
 Вот таким памятным стал мой первый приход в детский сад. В самый первый из трёх детских садов, в которых пришлось провести 3-4 года жизни. Взрослой, я ловила себя на мысли: как здорово придумано: привести ребёнка первый раз в садик в такой день. Эмоции, вызванные видом новогодней ёлки, затмили все прочие волнения. Не было слёз, не было страха остаться без мамы. Впереди только таинственность и волшебство!

Всё смелее и смелее с каждым днём заходила я в группу своего первого детского сада. Этот деревянный, по-домашнему уютный дом особенно запомнился гамаками, служившими нам кроватями. Гамаки представляли из себя кусок плотной ткани, прикреплённой с обоих краёв к двум скрещенным брускам. Если эти бруски раздвинуты на ширину полотна – перед нами кровать. А если сложены вертикально – то гамак свернут для уборки в шкаф.
Детскому взгляду всё было в диковинку и новая обстановка, и новые ощущения.
Находился мой первый детский сад в одноэтажном деревянном доме, кажется это был пятистенок, стоящем на Вокзальной улице, и смотрящий прямо на «Клуб им. 9 января» или «железнодорожный». Позже в нём располагался «Дом приезжих», а затем строение снесли. Теперь на том месте – магазин «Пятёрочка». Правда, чуть дальше от проезжей части. А наш детский сад стоял вровень с другими строениями и даже имел свой забор. Через калитку которого мы заходили на отведённую нам территорию, там же было и крыльцо. Но детская память сохранила только зимние картинки этой территории, может, потому что пробыла я в этом саду не долго.
По весеннему теплу 1968 года повели нас группой через городскую площадь в здание нового детского сада (сейчас это детский сад «Петушок»), на музыкальное занятие. А вскоре и перевели на вовсе. Ясно вспоминаются его просторные светлые комнаты, вместо гамаков –кроватки-раскладушки, широкие окна и новая почему-то строгая воспитательница. Ещё не всё уличные веранды были построены и вместо песочницы мы игрались в обычной куче песка.
Я умудрилась закопать в ней формочку синего цвета в виде ёжика. За что была одна оставлена на улице пока не найду. Но, так и не нашла, когда меня обиженную и чумазую забрала на обед воспитатель.
В этом же саду я впервые узнала и навсегда невзлюбила вкус молочного супа с рыбьим жиром. Здесь же впервые после уличного гулянья нас всех без разбора нагишом мыли под душем. А я, не полных пяти лет, стесняясь оказаться голой перед мальчиками, не снимая трусов, до последнего пряталась за перегородкой туалета.
Не могу знать, что было причиной, но дважды из того детского сада меня забирали к себе ночевать совершенно незнакомые тёти. Я до сих пор помню, где они жили. Приходили за мной в те дни позже всех. И воспитатель (спасибо ей за терпение), отвлекала одиноко скучающего ребёнка от грустных дум рисованием.
В этом дошкольном учреждении я тоже на долго не задержалась – меня перевели в третий, последний из моих детских садов.
Казалось бы, всего 3,5 года жизни ребёнка, а сколько памятных моментов, с ними связано. Новый детский сад был от железной дороги и имел круглосуточную группу. Он находился в жилом дворе среди домов по улицам Маяковская и Советская площадь, а в 90-е годы был перестроен под жилой дом.
Этот садик стал для меня вторым домом. Там я и дневала, и ночевала в своей новой семье – разновозрастной группе ребят и двух воспитателей. Туда я принесла новость о смерти папы, ещё не понимая насколько она трагична. Там у меня появился первый и самый лучший мой приятель – Андрюшка Рыжков, дружба с которым завязалась сразу, с первого дня.
Наши кроватки стояли рядом и вечерами, перед сном мы с ним по долгу шептались, рассказывая разные небылицы и детские фантазии. Однажды Андрюшка похвалился, что его мама принесла к нам в группу очень большого медведя, почти с него ростом. Я не поверила. Тогда, дождавшись пока все уснут, мы вдвоём тихо-тихо на цыпочках, пошли к запертой на ночь двери игровой комнаты. Лишь увидев через стекло двери силуэт большой лохматой игрушки, с которой можно будет играть я смогла уснуть.
 Удивительно, насколько долго и ясно хранятся в памяти моменты нашей дружбы, зародившейся именно в этом детском саду. Ещё целых пять лет мы с Андрюшкой учились вместе в одном классе школы-интерната. Но это было уже не то.
Подготовки к школе, какая в те годы проводилась в подготовительных группах детских садов, у меня не было. Но выпускалась я вместе с детьми из такой группы. И даже репетировала своё участие в их праздничном выступлении на выпускном. Правда, выступить так и не пришлось, хотя очень хотелось... А, чтобы мне не остаться без выпускного подарка – школьного портфеля – сильно постаралась моя бабушка. Да, у меня были и бабушка, и дедушка, и старшая сестра, но это история моих родителей, и я о ней ничего не знаю. Я росла там, куда меня приводили, с теми, с кем меня оставляли и не испытывала от этого никаких неудобств или разочарований, потому что думала, что так надо.
Спустя годы, в этот мой третий детский сад я водила и своих детей. До сих пор, проходя мимо его перестроенного здания, с тоской вспоминаю места расположения уличных веранд и окна нашей спальной комнаты. Потому как в моей памяти он остался родным, но навсегда потерянным домом.