Метр за метром

Хотите узнать и даже почувствовать, что происходит с человеком, когда реальность начинает расползаться по швам? Когда за окном — день, а в душе — кромешная ночь? Илья едет домой. Это самое странное путешествие в его жизни.

***

Часть 1 | Метр за метром

– Не может быть... Неужели снова темнеет? – произнес Илья.

Себя он практически не услышал – слова растворились в гуле, в который смешались и звук двигателя, и шипение автомобильного радио, и шум в ушах.

Внедорожник шел по гладкой ленте асфальта, отсыревшей и поблескивающей в свете фар. Навигатор хладнокровно отсчитывал: три часа. Целая вечность, когда за твоей спиной – неделя без сна. Даже с искаженным восприятием Илья отлично понимал, какое это непростое испытание.

Сонливости он уже не чувствовал, во всяком случае пока. Руки, казалось, были не так крепки, немного стучало в затылке, но в целом тело было в норме. «Сюрпризов» он ожидал лишь от своего сознания. Сознание это, продолжительное время не знавшее отключки, действительно периодически словно накрывало темной пеленой.

Февральское солнце, намекнувшее ему утром, что очередная попытка хоть ненадолго погрузиться в забытье оказалась тщетной, померкло, как будто его задули. Словно кто-то или что-то накрыло мир черным колпаком. На часах приборной панели отчетливо виднелись 10:47, что никак не соответствовало темному времени суток. Та самая надежда, согревавшая остатки разума еще пару минут назад, с приходом "темноты" показалась наивной иллюзией – отчаяние сдавило горло, вытесняя образы дома, родных и друзей. Ощущение бессмысленности всех усилий его не отпускало.

Усталость.
Подавленность.
Одиночество.
Безнадега…

Перед выездом в его голове еще жили простые человеческие радости: вечера с семьей, пьянки с друзьями, тачки, баскетбольный плей-офф, боевики с погонями... Неважно. Теперь и это казалось неосуществимым.

- Но дом – это же другое? Заснуть… Отключиться... Хотя бы на пару часов. И тогда…
Но не напугаю ли я их? Что, если случится припадок или какой-нибудь приступ страха, паники или гнева? И окажутся ли они вообще дома?
Позвонить? Словно рану лизнуть. А если не будет ответа? А если и там - тьма? Попрощаться? Нет. Рано. Только вперед.

Показалась встречка.

- Остановиться и попросить помощи? И что я скажу? Что день обернулся ночью? Или спросить, откуда такой гул? 'Эй, Вы только дурного не подумайте, я тут, кажется, теряю рассудок...' В лучшем случае примут за пьяного и отправят куда подальше. Снова нет... Нет, черт возьми! Просто ехать. Смотреть на дорогу. Вот и все.

Эта простая, почти идиотская мысль врезалась в мозг, как укол адреналина. Встряхнула. Илье удалось выровнять дыхание. Потные ладони впились в руль, словно он тоже мог зажить своей собственной, предательской жизнью.

- Метр за метром. Не думать о трех часах. Только небольшие шаги.

Он вдруг заметил на ветровом стекле одну-единственную снежинку. Она извивалась, цеплялась, отражала свет фар. Она была настоящей. И он видел её. Взор снова запеленали образы из той, прежней, нормальной жизни. «Смотри, какая прелесть! И нет больше в мире такой же, точь-в-точь как эта. Вот как забавно жизнь устроена…» Это были слова супруги. Образ из прошлого. Недавнего прошлого. Такой яркий, такой знакомый, но невероятно далекий. Прекрасный, но недостижимый, как герой любимой книги.

Слезы охладили пылающие щеки. Он сглотнул соленую горечь.

– Так просто меня не взять! – хрипло выдохнул он. – А что, если для начала просто дотянуть до заправки?
Он чуть приподнял свинцовые веки и взглянул повыше горизонта.
- Кажется, светлеет. Или это снова обман. Неважно. Есть заправка. Есть точка на карте. До нее – можно доехать.

***

Часть 2 | Потерянный рай

Автомат пополнил бак внедорожника дизельным топливом, и заправочный пистолет отключился радостным, пронзительным, глубоким щелчком.

Солнце было высоко и светило ярко, отражаясь от снега. Казалось, этот свет был повсюду.

Слепящий.
Пронзительный.
Теплый.
Незнакомый.

Илья изучал прилавок заправочного магазинчика:
— Кофе — э-хей, добьём последние надежды на сон;
— Чай — бессмысленная трата денег;
— Чипсы — хрустящий холестерин;
— Сэндвич — хмм, а это может сгодиться.

Полноватая девушка без улыбки и с чуть настороженным взглядом вручила Илье вожделенный бутерброд.
— А не устроить ли на улице мини-пикничок? — внутренний голос был бодр и уверен в себе.

На выходе из магазина Илья зацепился рукавом за что-то острое и слегка порвал куртку.
— Ах, куплю новую, где тут «Спортмастер»? — весело отмахнулся он.

***

Сэндвич оказался вкусным. Очень вкусным. Безумно вкусным. Вожделенным.
Каждый укус становился всё желаннее — это был не перекус, это изголодавшийся хищник терзал несчастную жертву.

Расправившись с бутербродом, Илья стёр подтёки слюны с щёк и подбородка.
— Ну, что ж, осталось два с половиной часа пути. Теперь всё должно пойти как надо!

***

Поворачивая ключ зажигания, Илья заметил кровоподтёк на запястье. Порез был глубокий, да и порванный рукав выглядел слегка влажным.
— Забавно, я ничего не чувствую. Боли нет. Может, порез совсем слабый?

Он аккуратно ткнул пальцем в порезанный участок — кровь хлынула с напором, пара капель упала на коврик. Но ощущений не было. Совсем.
— А ну-ка стоп. Яркое, слепящее солнце. Разогретый в микроволновке хреновый бутерброд, по виду больше похожий на мой скомканный мозг, но такой обалденный на вкус. Боли нет. Вообще. Я что, умер?

На мгновение он оторопел. Внезапно возникшая в голове мысль показалась единственно верной.
— Это всё объясняет. Я умер и путешествую по мирам. Прошлый был не самым лучшим, но этот поприятнее. Я бы здесь остался. Но когда это случилось? Как?

И действительно, возможно ли не заметить собственную кончину? Но ответ лежал на поверхности.
— Всё просто. Та "паническая атака" по дороге на "базу". И руки отнимались, и правая нога. А потом — прилив сил и энергии, какая-то лёгкость... Вот оно... Всё случилось в тот момент. А дальше — сплошной сон. Вернее, бессонница. А зачем тут спать? А зачем тут боль? Здесь — место путешествий и знаний. Здесь больше нечего бояться. Нужно успеть, пока картинка не сменилась.

***

Приёмник поймал какую-то станцию. Она передавала достаточно бодрую (а какую ещё?) рок-композицию. Она отдавалась оглушительным, заводным, сложным гитарным риффом. Что-то новое, из незнакомых мест.

Илья тронулся. Не стоит теперь бояться скорости, обгонов, встречек. Два с половиной часа быстро конвертируются в полтора, а то и меньше. Только вперёд, без остановок и преград!

Деревья за обочиной, дорожные знаки, крутые и не очень повороты, подъёмы, спуски — всё пролетало незаметно. Илья не стеснялся обгонов. Порой расстояние до встречной машины казалось критическим — но стоит ли этого бояться? Ему сигналили, кто-то покрутил пальцем у виска, но ведь это всё иллюзия — остатки декораций прежней жизни...
- Это же безумие, остановись!, - шепот внутреннего голоса доносился откуда-то издалека, и не вызвал никакого душевного конфликта. Совсем ничего. Ритм движения завораживал, он давал Илье ощущение власти и контроля над ситуацией. Он наконец-то "понял", что происходит и стремился извлечь из этого максимум.

На въезде в какой-то город стоял пост ДПС. Илья притормозил по привычке, рефлекторно, автомобиль наконец-то умерил свой пыл.
— О, это ж небесная полиция! — хриплым от смеха голосом произнёс Илья.

Узкие улочки, светофоры, пешеходные «зебры», знак главной дороги — «Небесный город» вполне походил на типичный ПГТ.

Машина остановилась у железнодорожной станции.
— Ага. А куда дальше-то? Торчать здесь не хотелось бы. Почему это "чудо техники" потерялось? — обращался Илья к навигатору.

Илья перезапустил устройство, и оно показало вполне похожую на правду точку. До места назначения — один час двадцать три минуты.
— Хм, не очень-то сократил. А теперь ещё и тут плестись. — Илье явно не понравилась заминка.

***

Из города удалось выехать за 15–20 минут. Всему виной пешеходы, уж слишком часто и ну очень медленно переходящие дорогу разгорячённому кроссоверу.
— Ну наконец-то, теперь газу! — произнёс явно раздражённый Илья.

Остаток пути ему всё никак не удавалось разогнаться так же, как до въезда в город. То встречались попутные фуры, то дорожное покрытие не позволяло — было скользко, вязко, тяжело. Дорога будто бы постоянно шла в гору.

На последней трети пути веки Ильи снова стали тяжелеть, солнце не унималось. К полудню оно было в зените, и даже мимолётный взгляд повыше руля вызывал резь в глазах. Дорога снова превратилась в работу. Тяжёлую, рутинную работу. Каждый метр.
— «Метр за метром», говоришь? — раздражённо кинул Илья в пустоту. — Да тут бы лучше вертолётом!

Последние полчаса Илья проехал "на автомате". Светофоры уже знакомых улиц неистово стремились продлить мучения утомлённого водителя. Сладостное предвкушение встречи с женой сменилось тревожным ожиданием, а затем и вовсе растворилось, как сахар в холодной воде. Осталась лишь ватная пустота. Кому он такой нужен? Кто его ждёт? Он был здесь лишь декорацией.

***

Двор. Знакомый, полупустой. Соседское авто.
— Этот жирдяй всё продолжает мять кресло своего RAV-4. Мог бы уже что-то поинтереснее взять, не будь таким ленивым.

Припарковав машину, Илья не поторопился выйти. Его окружала знакомая местность, о которой он так мечтал по дороге. Место, где он вёл под ручки своего только-только осваивавшего ходьбу на «двух», а не «на четырёх» сына. Яблоня, которой они с женой ставили подпорку, чтобы не покосилась. Кормушка на яблоне. Видимо, сердобольные детки подкармливают зимующих в этой дыре птичек.

Илья открыл дверь. Вышел. Странный, морозный запах, но с какой-то тухлятиной. Словно кусок замороженного мяса.

Сделал пару шагов и почувствовал, как его замутило. Ещё два, три... Рвотный порыв не удалось остановить — утренний «счастливый» сэндвич навсегда покинул его...

***

Часть 3 | Где я?

- Ложитесь на спину. Дышите ровно. - доктор обратился к Илье.
Врач спокоен и сосредоточен. Кажется, Илья своим рассказом его абсолютно не удивил. Хотя, к ощущениям Илья уже научился относиться с недоверием.

"Кушетка... Снова в горизонтальное положение?" Сердце Ильи, и без того то и дело сбивавшееся с ритма, казалось, пыталось прорваться сквозь рубашку и сбежать, лишь бы снова не проходить это. Однако он безропотно подчинился.

- Дышите диафрагмой, квадратом. На четыре счета - вдох, четыре счета не дышим. Потом четыре счета - выдох, и снова четыре счета не дышим. И так по кругу. Все понятно?
Пациент кивнул и невнятно промычал, словно экономил силы перед марафонским забегом.

Илья впервые оказался в кабинете специалиста по психическим отклонениям. Ну, почти впервые. Справка на права не в счет. В его голове наперебой звучали вопросы: "Как так вышло?", "Почему?", "Что теперь будет?".

Ответ же банален и жесток в своей простоте. И Илья знал его и понимал. Между ним и окружающей жизнью возникло пуленепробиваемое стекло. Мутное серое стекло. Он не замечал привычных красок, запахов. Ощущения притупились. Его собственные слова и мысли стали пустыми, никчемными. Домашние не слышали, не понимали его чувств, а он, в свою очередь, не интересовался ими и их жизнью. Стекло было с обеих сторон. И пространство с его стороны стекла стало стремительно заполняться ядом - ядом тревоги, ядом чувства безысходности, ядом пустых действий и слов.

И вот он здесь. В тихом уютном кабинете с приглушенным светом лежит на гибкой кушетке. Врач кладет валик ему под голову и мягко, бережно касается каких-то точек в висковой области, затем ближе к затылку, затем чуть ниже. Илья дышит как велено, старается делать ровные интервалы. В теле - легкая дрожь от напряжения, но он концентрируется на счете - это немного отвлекает от желания поддаться панике.

Раз, два, три, четыре - выдох. Раз, два, три, четыре - вдох. Раз, два, три, четыре...

Илья слышит только свое дыхание. Руки доктора достаточно сильные и теплые. Пациент уже не различает, где заканчивается собственное тело и начинаются пальцы врача. Первоначальная паника, кажется отступила и уступила место мягкой, вкрадчивой, шепчущей тишине.   

Раз, два, три, четыре - выдох. Раз, два, три, четыре - вдох. Раз, два, три, четыре... 

Глаза Ильи закрыты, но он может видеть какие-то плавающие, то и дело мерцающие яркие точки, пятна и облака. Одни появляются, другие исчезают. Пятна сливаются друг с другом, а потом, напротив, распадаются на более мелкие. Они двигаются неторопливо, грузно, словно вязнут. Илья будто ощущает их присутствие, как черную кошку, прилегшую отдохнуть на груди хозяина.
Одно "облако" по форме напомнило Илье человеческую фигуру, другое - какого-то дикого зверя, или дракона. А вот это - скорее птица, или ангел.

"Картинка" начинает меняться, темный фон сменился более светлым. Облака потемнели, приобрели серые оттенки, как бывает глубокой осенью. Они сливаются в тучи, закрывая светлые участки. Их движение становится стремительнее и хаотичнее, как у пузырьков воздуха в закипающей воде. Самые активные - слегка багровых оттенков, и их становится все больше. И вот "небо" целиком затянуто багровым "закатом". Это видение вызывает у Ильи приступ боли в груди, и он невольно стонет. Но это только забавляет тучи - игра началась. Желтые молнии пронзают закатное небо. Огненный шар проплывает перед взором и медленно устремляется прямо к Илье в полной готовности разрушить его сознание. Шар все ближе и ближе, а молнии сверкают, будто бы посмеиваясь над его никчемной фигурой в каком-то апокалиптическом бреду.

Раз, ..., три, четыре... Два, три, ... Раз, три, четыре... Илья уже не сдерживает стонов. Он попал в эпицентр извержения вулкана. Вулкан ждал его. Он был здесь и ждал его миллионы лет, чтобы ударить по именно нему и прямо сейчас. Испепелить, не оставив и следа...

"И что же мне остается? Сдаться и сгореть внутри собственного сознания? Поддаться надвигающемуся ужасу? Да какого хрена?! Я что, ради этого здесь? В этом суть долбанного лечения? Черта с два! Так не пойдет. Буду бороться! Как тогда, на шоссе. Как сотни раз в обычной жизни. Делай, что должен, и будь что будет! Погнали!"

- Ну давай, давай! Сделай это! Что ты еще можешь? Давай! - не то вслух, не то про себя восклицал Илья.

"Оно не отступает, не сдается. Тогда буду злить его, провоцировать. Сгорим вместе!"

- Иди сюда, сволочь! Я тебя ни хрена не боюсь!"

"Вдалеке" показалось нечто похожее на тучи. На этот раз - темно-синие, грозовые. Подобные можно часто увидеть в последние дни весны и в начале лета. Такие тучи - всегда предвестник беды, никогда не знаешь, чего от них ожидать - обычного ливня, грозы или града. Но Илье при их виде стало легче. Жжение в груди притупилось, растеклось в область ребер и живота каким-то незнакомым, чуждым теплом. Агрессивный огненный шар сжался, стал похожим на апельсин, а затем укатился куда-то вне поля зрения. Пошел дождь. Илья словно чувствует это. Настоящий ливень. Очищающий, смывающий все на своем пути. Беспощадный для всего лишнего и спасительный - для сущего.

Все успокоилось. Затишье, пустота. Голубая бездна. Илья видит какую-то свежую зелень. А вот - распускаются почки, растут цветы: оранжевые, розовые, белые, алые.
Листва желтеет, испаряется, снова фоном становится серость. Затем резко все накрывается чем-то бесконечно белым, рассыпчатым.

И снова зелень, яркие лучи, пронзающее тепло, какие-то свежие ароматы, мелодичные звуки.

Опять желтое, затем синее, белое, зеленое.

Жизнь...

Он снова чувствует, он снова дышит. Страхи отступили, вернулись на задворки сознания, где им самое место. Слишком долго они властвовали, чересчур много себе позволили. Наступило время все исправить. И он узнал союзника - то самое приятное тепло в груди, какой-то трепет, ощущение надвигающегося неминуемого чуда.

Илья смеется. Неважно - вслух или про себя. Это радость, она - здесь, она всегда рядом.
- Ее было не видно за грозой, но она всегда была, ее не могло не быть. Как я мог быть так слеп? 

Облака развеялись. Илья ощутил сладостное расслабление. Ушло лишнее. Его сознание очистилось, словно водосточная труба от засора - от пробки замыленных мыслей и зажеванных воспоминаний. Однако пустота была недолгой. Вот какие-то люди, образы. А это, кажется, жена и детки. Они вместе, улыбаются. Так когда-то было. Илья был рядом. Тот, еще другой, прежний.

Илья словно листает семейный альбом. Знакомые цветные "фотографии" сменились новыми, почему-то черно-белыми. Это уже чуть повзрослевший сын с чем-то похожим на удочку. А это - супруга с цветами. Новый образ - младший рвется вперед из рук придерживающей его матери. Уже ходит - мир не ждет, его нужно познавать.

"Картины счастья, такие близкие, такие родные. Здесь все хорошо, спокойно. Нет тревоги, нет тоски, нет "стекла". Но почему черно-белые? Ясно почему - этого же не было! Еще не было. Это только должно случиться. Сама жизнь добавит им красок."

Радость.
Свет.
Жизнь.
Счастье.

Во всей этой преисполненной жизни параллельной реальности Илья упустил одну весьма важную деталь. Он не увидел себя и не ощутил своего присутствия.
- А где я? Где здесь я? - растерянно вопрошал Илья.
Внезапно уже знакомая тревога снова затруднила дыхание. Сбила, нарушила гармонию красок и чувств. Чужая, уродливая, ветхая, но такая знакомая, как старуха, живущая по соседству.
- Где же тут я...

***

– Неспеша открываем глаза. Дышим ровно, спокойно, - голос врача прозвучал будто из-под толстого слоя ваты. Он был чуждым, но настойчивым якорем реальности.

«Нет, еще рано...» — промелькнула мысль, но она уже тонула в накатывающей волне физических ощущений.
Вернулась тяжесть в конечностях, спине да и вообще во всем. А вот гул в голове притих. Его место занял шум города, доносящийся через приоткрытую створку окна.

Илья открыл глаза. Действительность обрушилась на него всей своей массой, словно толщея воды на маленькую морскую рыбку, обитающую на дне впадины. Увидел, как в уже знакомый кабинет пробивается тусклый свет надвигающегося зимнего вечера. Мебель, аппаратура - все на своих местах. Истинная реальность не знала никакой бури, потопов и прочих очищающих стихий. Однако что-то изменилось. Правда, пока не очень понятно, что именно. То ли гул в ушах приутих, то ли краски стали ярче, то ли... Илье было тревожно, но прежней обреченности уже не было. Он был растерян, но не подавлен.

Пациент увидел глаза врача, смотрящие сверху вниз. Во взгляде доктора все то же спокойствие.
- Я даже не знаю, что сказать, доктор, - не мог сдержать чувств Илья.
- Скажете позже, а пока потихоньку просыпайтесь и приходите в себя.

***

Эпилог

***

Прошло полтора месяца.

Сегодня Илья спал всего четыре часа. Но он не переживает – такое случается. Зато вчера спал все девять.
В такие ночи, как минувшая, он много думает, анализирует, но делает это спокойно и почти без тревоги. Зачастую эти мысли уводят его в сон. Иногда сразу, а иногда под утро.

На прошлой неделе он мечтал. Уже не помнит о чем, но ему приятен сам факт, что такая волшебная способность снова с ним. Это укрепляет надежду.

Радость возвращается в его жизнь робко, но уверенно. Иногда он замечает ее непроизвольно: в солнечном луче, смехе детей, улыбке супруги. Однако зачастую Илье приходится заставлять себя радоваться - искать для этого причины, как рекомендует ему доктор.

Он принимает таблетки, назначенные врачом. Они работают. Пока.

Илья стал видеть в людях что-то новое. Он осознал, что его руководитель Алексей всегда такой спокойный и сдержанный не только и не столько от большого ума. Илья считал его мягкотелым и равнодушным, даже эгоистичным. Но теперь он уверен в другом. Алексея мучают мигрени, и проявление эмоций для него губительно. Илья увидел, как за этой мягкостью скрывается давно выверенная тактика выживания. "Большой Босс", как зовут его в отделе за особенности телосложения, просто создает вокруг себя тихую, безопасную гавань, потому что иначе его мир рухнет.

Его лучший друг Павел несчастен в браке, одинок, потому что тянет всю рутину на себе. Он заливает одиночество алкоголем и просто катится в пропасть. Но самое страшное - Павел не замечает этого всего, а может, просто не хочет признаваться себе.   

Илья видит себя прежнего – берущегося за любые задачи и подработки, лишь бы не оставаться наедине с собой. Тьма подкралась к нему постепенно, незаметно, словно дикая кошка, и атаковала резко и наповал. Всякий раз, когда он отказывал в чем-то себе в угоду чужой выгоде. Когда пытался кому-то что-то в очередной раз доказать. Когда молчал, а нужно было дать отпор. Когда глушил свою боль и разочарование вместо того, чтобы найти этому выход. В такие моменты темнота наполнялась силой, росла и множилась, заполняя его сознание. И в итоге, едва почувствовав власть, взяла над ним верх и подчинила разум.

Стал ли он теперь другим? Осознал ли он всецело, что произошло и как этого избежать? Время покажет. Он не победил тьму. Он перестал ее кормить. Впредь он пойдет своей дорогой. Шаг за шагом, метр за метром. С верой в сегодня и надеждой на завтра. В добрый путь.

Илья набрасывает пальто, покидая свой рабочий кабинет до завтрашнего утра. В дверях его останавливает тот самый руководитель Алексей: «Илья! Нужно задержаться. У нас новый проект. В вопросах расчетов и архитектуры никто не справится лучше, ты же знаешь». Илья смотрит на него спокойно. «Понимаю, но это направление мне не интересно», – говорит он и уходит. Без оправданий. Без чувства вины. С легким сердцем.