время- это вечность

                Время – это вечность.
Живи так, как если бы тебе предстояло умереть завтра. Учись так, как будто тебе суждено жить вечно (Махатма Ганди).
Я её увидела в детском развивающем центре, где мы работали по совместительству педагогами дополнительного образования. Это была молодая женщина, сильная по цели и по духу, сложенная по образу и подобию Венеры, в красивом, смелом наряде, всегда жизнерадостная, живая, как свободный ветер. От нее пахло нежными духами фиалки, и этот запах свежести очень дополнял ее творческую музыкальную натуру, ноткой цветочного привкуса. А иногда… Казалось, что это не духи придавали ей этот чарующий фиолетовый оттенок, а само вдохновение, которое было с Дарьей единым целым, оставляло шлейф приятного аромата. Волосы темные, спускались по плечам каскадом прямых локонов, отчетливо подчеркивая сильный характер. Она работала на двух работах, как многие, кто живет здесь, в маленьком провинциальном городе.
Я восхищалась ее творческим идеям, тем, как она умеет работать и заинтересовывать детишек, а,самое главное, как умеет раскрыть талант и помогает подчеркнуть индивидуальность. Музыкальное направление, которое Дарья преподавала, всегда красивыми нежными, ангельскими детскими голосами разливалось из окон центра и доносилось на шумных улицах как что-то необычное и яркое. И в дождливый день, улица наполнялась аккордами радуги и симфониями детских улыбок.
-Здравствуйте, меня зовут Юлия Николаевна- представилась я.
-Дарья. - Ответила женщина, и улыбнулась.
И мы на одной волне стали делиться моментами любимой работы.
Группы, с творческим началом, быстро пополнялись новыми ребятами, которые с большой радостью создавали свои первые шедевры.
Это было золотое время, когда дети приходили на работу к мамам, вместе работали и творили.  Когда коллектив на одной волне- время пролетает незаметно даже для самого себя. Мы стали одной семьей.
У Дарьи подрастала дочь. Она была в старших классах, прекрасно владела сопрано, лицом была лунолика, как мама. А еще у Дарьи подрастал сын. Умен не по годам, всегда на жизнь философская фраза, придуманная так, вдруг, как умеют это вставить современные дети. Этого человека нельзя было назвать ребенком, нельзя было сказать, что ему 5 лет. У мальчика уже сложившийся взгляд на жизнь- взрослого человека, все по Ушинскому, даже в двадцать первом веке.
Мужа Дарьи я видела иногда, когда он приходил за детишками в клуб дополнительного образования.
Это был мужчина заботливый, приветливый. Всегда в семье, детях, любимой супруге.
Первое что бросалось в глаза, когда он входил, это опрятность, всегда короткая стрижка, словно только от мастера, гладко выбрит, пахло сладкой дорогой терпкостью от его парфюма. Мне казалось — этот мужчина эталон семейного счастья и благополучия. Хотелось верить, что счастье- существует.
Я поменяла работу, и наши встречи стали редкими, как поздней осенью листва на качающихся ветках. Встречались вдруг или по случаю. Словно день догонял ночь, а ночь стремилась прикоснуться к рассвету и скрывалась в завтрашнем начале. Время шло… Однажды мы наконец встретились с бывшим коллективом в неформальной обстановке… Дарья подвозила меня домой…
Холодный,осенний, поздний вечер. Дождь, такой мелкий, но капли касались не просто земли, они доставали то, что мы прятали за улыбками, приветливыми фразами… Фонарь, напротив старого дома, светил, покачиваясь на ветру из стороны в сторону, каким-то теплым тусклым светом. Этот свет чуть касался серой поверхности дороги, растворялся, отражаясь в мелкой дождливой мороси…. Получалась искрящаяся пыль. И эта серость, за окном автомобиля, приобретала другие краски.
-У тебя есть время? - вдруг спросила она.
-Да! – ответила я.
-Хотела с тобой посоветоваться… Я учусь на курсах дизайнера. У тебя много опыта в работе с клиентами. Может, подскажешь…
И завязался разговор на профессиональную тему… В такие моменты мы были, словно бусинки на одной нити, которая связывала нас идеей, интересом, целеустремленностью.
-Ты знаешь, Сережа в прошлом году ушёл на фронт.
-Да, я слышала… - робко ответила я. И, немного помолчав, нарушив неловкую тишину спросила- Призвали?
- Нет. Очень трудно жили. Ссорились. Даже были мысли развестись. И один раз он приходит, показывает повестку на сборы. Добровольцем ушёл.
В этот миг у меня пронеслось перед глазами совсем недавнее время, которое переживала их семья…
Дарья очень заболела, , с осложнением болезни, – отнялись ноги. Она была такая слабая, что встать и дойти из комнаты в комнату- составляло огромный труд. Больницы принимать отказывались. С большим трудом удалось отправить женщину в областную больницу. Требовались высококвалифицированные диагностика, лечение, реабилитация. Медики разводили руками, никто не знал до конца причину, и повторится ли вновь.
Сергей полностью взял на себя обязанности за детьми, по дому, и за женой. Пережили это непростое время, которое, на первый взгляд, должно объединить, сделать еще ближе… Но жизнь диктует свои правила. Как образцовая семья, молодая пара скрывала от чужих глаз внутренние проблемы.
-Да, ушёл. -Продолжала моя знакомая. -и через месяц пропал. Перестала получать от него вести. Мне казалось, что мир рухнул, казалось, что земля уходит из-под ног, что небо не голубое больше, а раскрашено цветом страха, чувством отчаяния. Командование не готово комментировать случившееся, и на запросы о местонахождении бойца – нет ответа.
Я слушала и не понимала, как можно было оставить жену после тяжелой болезни. О чем думал человек? Что им двигало и мотивировало? И вмиг вспомнилась абсолютная аккуратность, четкая череда действий, полный контроль над ситуацией. Дарья нарушила мой немой диалог размышлений…
- Ты знаешь, - продолжала она – это у меня второй брак. С первым мужем мы познакомились еще студентами. Снимали в Москве квартиру, сыграли свадьбу. Эти чувства были как первая любовь. Светлые, чистые, казалось, что на всю жизнь. Мы молчали в одной тональности, дышали одним глотком воздуха на двоих. Я была самая счастливая жена, самая счастливая мать. И, родив дочку, я решила уехать к маме в деревню на свежий воздух на все лето. А сама вспоминала как бегала босиком по росе, как мама не могла загнать домой, чтобы покормить. Мы, с ребятней, украдкой выносили кусочек хлеба… Вдруг мама загонит!? И бежали играть до вечера. Весело жили. Хотели нашим детям показать то детство, которое было у нас, на природе. Муж неделю работал в большом городе, а на выходные приезжал к нам. И в этот раз- созвонились, сказал, что купил подарки, приедет в пятницу вечером. Такое тепло чувствовала от его слов. Скучали. Нежные слова, спрашивал про малышку- дочку. Это было в четверг вечером. Когда вспоминаю тот разговор…. Не было в нем ничего что могло меня смутить, то, что насторожило бы меня. Радушный, родной голос… Долго потом вспоминала… Он словно эхом звучал в ушах… Снова, снова, снова. Я пыталась прокрутить в голове вновь и вновь. Делала это столько раз! Поверь, кажется, и сейчас я помню его таким, как тогда…. В ту минуту.
Дарья помолчала, словно вспоминала телефонный разговор. А я боялась нарушить звенящую музыку дождя по крыше, которая отбивала минуты реальности, отдаляя нас от того тяжёлого дня.
-Не приехал. И на завтра…. И через неделю… Совсем не приехал. Пропал. Я рыдала ночами в подушку, молилась спасителю в красном углу избы перед старой потертой иконой... Друзья, родители до сих пор не знают, где он и что произошло. Я подала на алименты. Но ответа приставы тоже не давали. Не могли разыскать. Когда подросла Софийка, решила съездить к его родителям. Познакомить с внучкой. Отец был в тяжёлом состоянии. Не вставал. Ему распечатали фотографию сына, и он часами мог говорить с ним, как с живым человеком, сам отвечал на вопросы и задавал новые от лица сына. Было очень тяжело смотреть. – Дарья вздохнула. Помолчала. Добавила уже еле слышно, почти шёпотом- Никому не пожелаешь такой старости… Но, знаешь, нас встретили очень радушно. Единственная наследница, родная кровинушка для деда и бабки. Обнимали, целовали внучку. Смотрели, не могли насмотреться. Больше не виделись с ними. И, было сложно, но я отпустила ситуацию. Вышла замуж, Елисею уже 9 лет. И, казалось, то прошлое уже не вернется… И хотелось его непременно оставить там, у быстрой реки, куда часто ходили рассказывать дурные сны в детстве…
У меня пробежали мурашки от услышанного. Я ощущала весь ужас, страх, отчаяние, которое было в душе Дарьи. Словно раненая птица, не могла вырваться из сетей трагических, даже сказать, мифических событий. И чем можно помочь? Добрым словом? Молча, разделяя тишину, пытаясь справиться с волнением своего сердца, ждала продолжения рассказа.
- Работаю сейчас с музыкальным коллективом… Собрались весной на конкурс в Москву… - Дарья говорила медленно, словно ком стоял в горле, словно боялась не справиться и зарыдать во весь голос, прямо здесь, в машине. Но, через еще одну долгую секунду она продолжила: - В тот день пришла с работы, и обычно я не смотрю в почтовый ящик месяцами, а тут почему -то заглянула в него. Там было письмо от приставов. Вам отказано в выплате алиментов, так как человек умер. И, представляешь, дата свежая смерти. У меня словно опять его голос в памяти: - Ждите, роднульки мои, завтра приеду, обнимаю. Ваш папка! - И жил он в том районе Москвы, куда мне ехать к руководству мужа с письмом… А! А! А! «А как мне хотелось закричать!» —сказала она отрывисто, тихо-тихо.
Но в моей душе этот тихий крик отразился громом вселенной, бурей событий, о которых поведала мне эта хрупкая женщина.
Как? У меня не выходило из головы, и не выходит по сей день. Что могло случиться такое, чтобы исчезнуть из жизни, перечеркнуть все то, что связывало… Разве бывает такая любовь?.. И как может повториться линия судьбы? Как может пропасть бесследно человек, вот так и снова…
Дарья украдкой вытерла слезу и продолжала рассказ:
— Это еще не все. На следующий день, в Москве, наш автобус остановился рядом с тем домом, где мы снимали квартиру с Софийкиным отцом. А мы… Так были счастливы там.
В горле встал ком снова, по всему телу пробежали мурашки от ужаса. Я молчала. Мое красноречие теряло смысл… Мой жизненный опыт отказывался понимать и принимать действительность жизни. Как плохое кино, в котором назойливо актеры вновь решили повторить сюжет, прописанный режиссёром. Я смотрела в окно. На лужи, в которых отражался мир серого дождя, холодной осени, и лишь капли, разделяли нас от водяного зазеркалья, возможно в котором можно было, по разводам по воде, прочесть ответы на странные жизненные вопросы.
- Все сразу. Все повторяется вновь. Пропал и Сергей. Нет ни в живых, ни среди мертвых. Хочется кричать…  Выезжаю за город. Останавливаю машину. И, насколько хватает сил кричу. Словно хочу достать голосом не только горизонт, докричаться до самого Бога… Мимо проезжают машины. А я кричу, чтобы заглушить мысли, подавить страх, успокоить тревогу, помочь Сергею выжить и вернуться! А-А-А-А-! В какой-то миг, кажется, что дрожит небосвод…. – снова возникла тишина. Глубокое бездонное молчание, от которого появлялись быстро слезы, стремящиеся раствориться или скатиться по тёплой демисезонной куртке. Собравшись с духом, женщина продолжала: -Дома должна быть сильной, дети переживают не меньше моего, на 23 февраля сын отказался делать поделку в школе. Просто сидел весь урок. Обратилась к военному психологу. Не скажу, что легче. Уезжаю за город в лес, выхожу из машины и кричу.  Вновь и вновь. И каждый раз с новой силой, с новой надеждой на то, что это всего лишь сон. Но пустоту в душе, невыносимую боль, не может выдержать даже это бездонное небо. Хочется исчезнуть или родиться заново, чтобы прожить другую судьбу. Дома сын спрашивает. Я стараюсь быть спокойной, разумной, давать надежду, дарить ласку. Но, бывает, уйду в ванную, возьму мыть обувь. Намыливаю щетку и чищу, чищу, чищу… - Дарья опять замолчала. Было видно, что она старалась взять себя в руки, успокоиться, сдержать град слез… Стало так тихо, что, казалось, даже дождик, капал тише прежнего, ложился мягче на зеркало темной воды, в луже. -Однажды Елисей зашёл в ванную, где я чистила обувь, и как закричит! - Мама, у нас пожар! Я пришла в себя, за моей спиной задымилась стиральная машинка, которая работала, а вся ванная комната – в брызгах от башмаков, которые я с усердием чистила. Не заметила. Совсем не заметила ни время, ни то, что брызги… И даже то, что сломалась машинка.
Опять возникло молчание. А я все думала… Представляла себе время, когда видела счастливые глаза этих людей…
-Не мог погибнуть. Живой! Живой! Живой! Но что случилось? - Билось у меня в голове пульсируя по венам с каждым ударом сердца.
Мы сидели в машине, разговаривали. А вечер сменился густой вязкой ночью, город засыпал. Улица опустела. Машин почти не было. Огромные лужи принимали реальность, и наполняясь каплями осеннего холодного нудного дождя, казалось, что готовились к ответу. Мы ждали. Молчали. Думали. А в мыслях звучало – живой. Живой! Живой!
Мы молчали. И это молчание, было не тихим, а звенящим, разрывающим все вокруг и разрушающим все стереотипы жизни. Это не была тихая ночь, для нас, для всех матерей и жен, у которых бойцы пропали без вести. Каждая минута ожидания – тянулась вечность, превращая жизнь в непреодолимую муку. В такой ситуации сложно пожелать смирения, или сил? Мне хотелось поддержать, да и не просто поддержать, а поделиться своими силами, своей терпимостью, своей верой в то, что все будет хорошо.
Теперь уже мне казалось, что я за городом, и кричу… Кричу! Кричу этим звездам, луне, Богу! Слезы застыли как большие озера в моих глазах. Нет теперь не капали. А наполнились так, что я смотрела на мир словно через размытые, мутные, толстые стекла линз. Казалось, глядя через них на это темное небо, я и есть то зазеркалье, которое таится там, по ту сторону лужи. Мне непременно хотелось заглянуть не только в прошлое, но и в будущее, чтобы сказать: - Верь, он вернется. Весной!
В какой-то миг мы вместе тяжело вздохнули. Дарья вытерла слезы.
-Хочется верить - он вернется. - вдруг сказала она тихо.
В этих словах, была не просто надежда, а что-то большее…
Прошёл год…. У Дарьи снова стали проблемы с ногами. Неужели снова? – мелькало в голове. Не дай Бог!
Но время шло.
Сынишка подрос, стал более серьёзный. Не улыбался почти. Старался не быть в центре внимания, уединиться. Дочка, поступила в институт… Жизнь продолжается.
Осень снова сменилось зимой, и я устала считать время. Только мысль о Дарье постоянно тревожит меня, и мучают вопросы, ответы на которые нет.
Видела Дарью снова.
Грустные глаза, словно в них больше не отражается солнце, тусклые темные волосы, которые не дают блеска как раньше, походка и осанка стали сутулые, словно ей добавился ни год, не два, а сразу десять за год. Речь спокойная, но в какой-то миг казалось, если спросить: -Как Сергей? Из ее глаз градом польются слезы…
Шло время. Прошло еще долгих два года. Вестей нет. Военная прокуратура выдала документы, что боец без вести пропавший.
А душа?! Что же наша душа?
А душа – ждет! Надеется и верит, что герой вернется! Что он жив!
Когда я вспоминаю наш разговор осенью, представляю сырой окоп, блиндаж, плащ-палатку, и наших солдатиков на передовой. Как они пишут письмо домой, прижимая к себе фото семьи, матери. Ради них защищают мир, ради нас, берегут границу Нашей родины…
Много прошло лет… Не виделись. Не созванивались с Дарьей, да только однажды, совершенно случайная встреча, и случай…
Это было весной, когда почки набухли, листочки слегка показали свой краешек из плотных оков. Солнышко светило так, словно готово растопить за минуту даже горы не дотаявшего снега за час. Трава слепила яркой зеленью и веяла ароматом.
-Здравствуйте, тетя Юля! – поздоровавшись и быстрым ветром на велосипеде пронесся мальчишка.
-Добрый день. -Ответила я.
А сама пытаюсь узнать в этом подростке знакомые черты ребенка. Через какое- то время, меня нагоняет Дарья.
Девушка, с вьющимися слегка волосами темными до плеч, тонкое струящееся платье, высокий каблук, и глаза, наполненные счастьем, которые готовы ослепить само солнце. Это была Дарья! И снова 16 лет, как говорится. От красавицы слышно аромат фиалки, который растворялся в весеннем свежем воздухе.
-Юля, рада тебя видеть!
Начала свой разговор девушка.
-Какой теплый день, - продолжила она. Жизнь прекрасна!
Сказав последнюю фразу, улыбнулась, в глазах светился огонек, но мне показалось, что грусть, легкой тенью от облаков, вдруг скользнула по ее лицу.
-Вернулся? – робко спросила я.
-Пока нет. – вздохнула она с грустью, -но мне приснился сон. Такой явный, словно и не сон был вовсе.  Был такой же день как сейчас… Он одет свой лучший костюм, новый галстук, ведь рядом с такой девушкой иначе выглядеть нельзя. -засмеялась она, и продолжила. – Мы шли, держа друг друга за руку. Улыбались! Мы не могли не улыбаться, не могли не смотреть друг другу в глаза! Ведь он вернулся! Мы были рядом! Весной!
Она вдруг замолчала. Ее звенящий голос сделался тише.
-Хороший сон! – нарушив мгновенную глубокую грусть, которая вдруг появилась в Дарьи, сказала негромко я.
-Он подарил мне огромный букет прекрасных первоцветов. А ты знаешь, - вдруг обратилась она ко мне посмотрев прямо в глаза- он никогда не дарил цветов. Мне показалось это так символично, так тепло стало на сердце. Приятно было видеть его вновь, в таком красивом костюме…. Хотя, - она слова замолчала, - он никогда не носил костюмов. Терпеть не мог галстуков. Эта встреча была знаковой. Все не просто так. Но, именно в тот момент я почувствовала его по-другому. И другого человека успела рассмотреть в знакомых и родных чертах….
Дарья повернулась ко мне, и на самое ухо шепнула:
-И пусть говорят нам что пропал без вести, мы сильные, мы не просто верим, мы дождемся!
Долго говорили. Мимо проходили люди, проезжали машины, а Дарья вспоминала все новые и новые подробности, восхищаясь каждым мгновением, которое удалось провести с Сергеем во сне. Время шло… Она опоздала на автобус, по телефону начались звонки. Ее ждали на работе. А она не спешила уйти. Вспоминая, словно вновь проникаясь ощущениями сна. Снова верила…
Алый закат показался на горизонте, легкая дымка тумана скользнула из оврага по дороге. Запах весны дурманил ароматами и не хотелось идти домой. Детский смех и гомон еще звучали, отражаясь в городских дворах. Теплый день подарил прохладу упоительного вечера. Я шла со своим любимым и думала:
- Действительно ли я знаю этого человека, который идет рядом, держа меня нежно за руку?
Время слишком медленно для тех, кто ждет, слишком быстро для тех, кто боится, слишком долго для тех, кто скорбит, слишком коротко для тех, кто радуется, но для тех, кто любит, время — это вечность. (Генри ван Дайк).