вопреки всему

Вопреки всему.
«Когда мы любим, мы теряем зрение» — Лопе де Вега.
В одном небольшом и очень уютном городе, который расположилсякрошечной точкой на карте России, произошла эта история.
    Когда-то эта девочка была совсем маленькая, и я ее видела очень часто вместе со своей мамой. Мы гуляли с детишками, мечтали о их светлом будущем, делились первыми словами, первыми шагами…
Крупные карие глаза с длинными ресничками смотрели как будто в душу. Длинные темные кудрявые волосы спускались по маленьким и хрупким плечикам, озорной смех звенел колокольчиком,отражаясь от небесной глади и растворяясь в легких пушистых облаках беззаботного детства.
   Катерина была очень хорошей матерью. Ее девчачья озорная искорка мелькала в ее глазах, словно сама девчонка лет двенадцати.Вышла за муж сразу после школы, за Мухаммеда. Парень очень любил рыжеволосую девушку, старался для семьи. 
    В те далекие времена, настигли молодую семью тяжелые испытания. У них сгорел дом. И выживать с тремя ребятками приходилось сложно.
 Эх! Эти каверзы на крепость человека, на силу духа, на раскрытие внутренних ресурсов выживания в критических моментах. 
 Катерина похудела. Стала более степенной и молчаливой. В такие моменты люди рады любой поддержке, и словом и делом.
Но одно успокаивало сознание, что все это временно. Рядом Мухаммед, старшая дочка Рита, сын Рамиль, младшая - умница и красавица Татьяна. Как свет в окне, для любой матери – это дети и любимый муж, спутник по жизни и поддержка.
Как-то раскидало нас время, изменился адрес прописки, наши детиотучились в одном классе девять лет, и поступили в учебные заведения….
Время неумолимо бежало вперед. И как-то прекрасным весенним днем я встретила на улице Катерину.
-Юля, я так рада тебя видеть!
Она меня крепко прижала к себе, и я почувствовала надрыв в ней, вместе с легкой дрожью в руках, в глазах застыли слезы. Но она держалась.
-Катя, я могу тебе чем-то помочь? - спросила я.
-Нет. Чем ты поможешь? Тут никто не поможет…
Неловкое молчание словно внезапно успокоило радостное волнение моего сердца, поющего в такт солнечным лучам и щебетанию птиц. Теперь, внутри все сжалось от холода и боли, которой я прониклась к этой молодой женщине.
-Катюша, Расскажи, что приключилось. Сколько уже преодолели…. И теперь справимся. Все наладится! – старалась успокоить ее я.
Но теперь от озорной юной молодой мамы не было и следа. Передо мной стояла женщина, в глазах которой я видела страх, растерянность, отчаяние.
-Пойдем ко мне! Чай попьем! Развеешься немного, поболтаем. -звала Катерину.
-Нет! Я хочу прогуляться. Смотри, докатилась, таблетки стала пить…- из кармашка сумочки женщина вынула пузыречек с таблетками валерианы. 
-Как Рита? Как Детишки? - вдруг решилась спросить.
-Ой! Юля, Рита бросила учиться. Сначала сразу на двух отделениях начала, а потом ей парень сделал предложение, и все началось. Они со школы встречались. Мы наблюдали со стороны, надеялись, что сама поймет, что он ей не пара. Приехал он с Узбекистана. Ему 25. 
Тут Катюша замолчала, словно не могла сказать чего-то. Но потом добавила.
Приняла наша Рита ислам. Без этого нельзя им в брак вступать. Расписались. Получил молодой человек гражданство. Стал законно работать на территории страны. Но, только нас на свадьбу так и не позвали. Нельзя им… Если родители другой веры. А мы с мужем им дом… Живите, чините. Машину подарили, а Шухрад покатался и бросил. Мы смотрели-смотрели, что машина стоит, забрали. Стал муж ездить. Знаешь, а мы ведь с мужем уже лет десять как в разводе. Не жили вместе.
 Я удивилась. Но ничего не сказала. 
- Забеременела наша Ритуля. Счастье, думаю, какое. А муж ей запрещает хорошо и правильно питаться. А сказать ничего нельзя, сразу мама плохая. Если к ним приходили без звонка- не пускали, а к нам ходили… И как дорогих гостей встречали. Сядут рядышком, он ей напишет смс- она прочитает, выйдет, и не вернется, пока он ей снова не напишет. Сижу иногда и думаю, что это значит?
-Как малышка, родилась наверно уже?
-Внучку похоронили….
Я проглотила комок в горле.
-А что ты думала. Рита на двух работах, да все еще не ест. А малышу витамины нужны. Было 8 месяцев. Случилась угроза. Увезли в область, мать выписали, за малышку еще боролись… Но не спасли. На похороны родители не пришли. Еще до похорон собрали ту родню и друзей помянуть малышку. А земле предали сами. Я и дети. Муж не смог. Тяжело… 
Конечно тяжело. Мне подумалось, что Катя рассказывает совсем о другой девочке, не о Рите. Всегда понимающая, добрая, сострадающая и светлая- такую я знаю эту девочку. Она часто приходила с одноклассниками к сыну в гости. Пили чай, смеялись, шутили. И совсем не могла подумать, что может так получиться с юной девушкой.
Жизнь прожить – не поле перейти. А тут девчонка, после девяти классов и столько пришлось пережить.
- Она даже не плакала, траур не носила… - голос Катюши дрожал. - Она сказала, что чужие могли лучше похоронить чем родня. Представляешь?
Я не выдержала, обняла Катю. Слезы дрожали у нас двоих в глазах. Было невозможно говорить, и разум отказывался понимать происходящее. 
— Вот так теперь я живу. Сын работает, младшая учится в Москве и подрабатывает по выходным. Муж однажды сказал, сегодня заеду на кладбище на обратной дороге. Мы, правда уже как лет десять не живем вместе. Развелись. Он приезжал. Помогал… Встречался с детьми. И в этот раз поехали мы все: я, Мухаммед, Рамиль, Татьяна на ярмарку в другой город. Дорога была пустая, ясный день. Муж добавил скорость… И что-то пошло не так… Отказали тормоза. Поворот. Машину стало заносить. И, чтобы избежать столкновения, сворачивает с дороги. Машина несколько раз перевернулась…
Было сложно слушать, мне казалось, я заплачу от той боли, которую я чувствовала у этой молодой женщины. А она сильная. Держалась. - Нам помогали выбраться из машины.
  Возникло молчание. Словно все пронеслось пред глазами снова. И мне казалось, что я смотрю на всю аварию ее глазами…
-Все обошлось? – робко спросила я.
- Да дети и я обошлись царапинами. А Мухаммед скончался на месте.
-Прими соболезнования- тихо прошептала я, и обняла Катю.
Какое-то время мы молчали. Казалось, что веселые птицы перестали петь, а солнышко спрятали облака…. Сложно было нарушить тишину…
Катя вдруг продолжила:
- А он именно в этот день собирался к внучке… Знаешь, что самое странное в этой истории… Я позвонила Рите, сказала, что мы попали в аварию, а в ответ услышала леденящие сердце слова: - Вы что, все живы?! Когда я вспоминаю этот момент, сердце останавливается от ужаса… От ее мужа можно ожидать всего, но сама мысль о том - она знала? Мне не дает покоя как матери. Юля, - вдруг обратилась она ко мне, - как такое может быть? Ты знаешь, в один миг весь мир, в котором я жила – рухнул в одночасье, как в киноленте сериалов… Порой кажется, что такого не может быть или точно со мной не произойдет.
Я не знала, что ответить. Мое сознание отказывалось принимать поступок милой девушки…
-И это еще не все. Как не стало мужа. Они пришли к бабушке стали уговаривать взять кредит на свое имя. И, когда она отказалась, избранник дочери сказал громко, что, если придут они к нам в дом,отравлю. Теперь я перестала ходить к ним, и опасаюсь, когда они приходят к нам. Поставила камеры. Прослушки. У них есть ключи от квартиры. Теперь некому защитить. Нет человека, который даст отпор. Вот детки так детки. После смерти мужа- продолжала она..- остался детям в наследство дом. Рита отказалась от своей части. А брата и сестру настраивает против меня. Подговаривает отказаться от своей части в пользу ее. Боюсь, оставит она их без дома, а ее красавец продаст все и уедет обратно к себе. Он отправляет домой всю зарплату. Оставляет немного, чтобы заплатить за съём, а живут на то, что Рита заработает на двух работах. 
-Может у него там семья? - вдруг предположила я.
— Вот и я думаю. И ребенок был не нужен поэтому. Об этом и думаю, да разве ей скажешь… Она не слышит. Моя Риточка ходит в парандже. Да не опрятная какая-то. Сложно сказать, счастлива она или нет. Взгляд словно стеклянный, не отражает ни эмоции, ни чувства. Порой всматриваюсь в них, и пытаюсь разглядеть, узнать свою кровиночку, свою доченьку. 
-Да, помнишь, как гуляли с маленькими? Помнишь, как радовались первым успехам? 
-Да, - вздохнула Катя, куда все подевалось. Время пролетело в делах, не заметила как. Выживала на трёх работах, а теперь плохая стала родной дочери. 
- Пойдем ко мне, может успокоишься, поспишь, отдохнешь.
-Нет. Не могу. Хожу вот по улицам. Так легче. Думаю…. Думаю…. Не знаю, как жить дальше.
Катя поспешно попрощалась, отказываясь от помощи и поддержки, она- молодая красивая женщина, шла тяжелыми шагами, в которых чувствовалась тревога. Тонкая кофточка на хрупких и в то же время сильных плечах подчеркивали худобу. Казалось, она прожила весь век за пол жизни. Осталась одна… 
Я шла домой в раздумьях в полной тишине, не слыша вокруг себя ни машин, ни ребятню, бегущую из школы. Хотелось непременно помочь, но я не знала как…
Прошло несколько дней. Катя не звонила.
-Алло! Катюша, ты как? 
-Нормально. Держусь. – голос был спокойный и уверенный в трубке.
- Помни, я всегда рядом. Ты не одна. Пиши, звони, приезжай.
 
Прошло несколько лет.
Я по своему обыкновению слушала через гарнитуру музыку, и тихонечко напевая любимые песни, спешила по своим делам. Каждый день, несет в себе что-то особенное, яркое необычное. Главное не пропустить, заметить, не пройти мимо. Это был теплый летний день. Солнышко слепило глаза и согревало жаркими лучами.
И вдруг, на противоположной стороне дороги, я замечаю женщину, чем-то похожую на Катерину. Не пойму, она ли это? Это была женщина, которая притягивает взгляд, легкой походкой она парила по тротуару, сумочка слегка покачивалась из стороны в сторону, и весело общаясь со своей попутчицей, направлялась к пешеходному переходу, к которому стремилась я. 
Еще издалека, встретившись взглядом, мы расплылись в улыбке от радостной встречи. 
Но предо мной была совершенно другая Катерина: уверенная, счастливая женщина шла мне на встречу, ее рыже кудрявые волосы были распущены, смешной озорной завиток то расправлялся от игривого ветерка, то снова пружинкой подпрыгивал вверх. Стройный силуэт подчеркивало слегка приталенное платье пастельного цвета, и маленькие каблучки, придавали образу женственность.
Яркая помада притягивала взгляд, и я уже читала по губам, что она меня рада видеть.
-Катя, я тоже рада тебя видеть! - ответила я, обняв, расплываясь в улыбке свою подругу.
От Катерины веяло дорогими духами. Нежный аромат как облако окутывал ее. Легкий прозрачный шарфик на ее шее придавал шарму. Ее звонкий смех то звенел, то растворялся в гуле машин, и я всматривалась, а нее, словно хотела уловить все то новое, что было теперь, абсолютно во всем. Яркие длинные черные ресницы, и нежно зеленые тени подчеркивали ее яркость внешности, веснушки на носу и щеках все те же, но, теперь словно вернули игривую юность всему образу. А глаза! Что это за глаза! Широко распахнутые, и она ими улыбается без улыбки…. 
Я смотрела и радовалась, от прежней Катерины не осталось и следа. Передо мной стояла счастливая женщина, у которой впереди счастливая, долгая жизнь. Ее дыхание было настолько легким и свободным, что я уже сейчас поняла без слов, что все тяготы ушли.
-Как давно не виделись! – сказала она. - поболтаем?
Теперь, рядом с ней я заметила девушку, очень похожую на маму. Она так же улыбаясь стоя рядом, веснушки отпечатались точной копией, отражая игривую юность, и я пытаюсь всмотреться…. Осиная талия, крупные карие глаза, в них столько детской наивности, доброты и света, длинные темные волосы. 
-Рита?!- вдруг догадалась я!
-Да! Очень рада вас видеть! – и девушка меня обняла, как в детстве.
-Я так рада! Так рада! – бормотала от переполняющих чувств я. – Как вы? Помирились? Все хорошо?!
-Тетя Юля, если бы не мама… Что бы со мной было! -начала диалог Рита. – Мы не разговаривали с ней очень долго. Но, в глубине души, я понимала, что все то, что происходило вокруг меня, это неправильно. Я любила! Словно в омут с головой окуналась в семейную жизнь и подчинялась ему во всем. Шла, словно слепая, не видя преград и моральных принципов, перешагивала через любимых и дорогих людей, которыми всегда дорожила.
Рита смотрела на меня глазами, в которых вдруг показались слезы, словно она переживала всю бурю эмоций вновь. В какой-то миг, показалось, что она сжалась вся, словно чего – то пугаясь. И в этот миг она стала такая беззащитная, слабая, и полная горя. И столько это было боли в этой девушке, что совсем не подумаешь о том, что всего несколько лет назад она была еще школьницей.
-Словно опьяненная счастьем, своей слепой любовью, совершала ошибки, о которых теперь страшно подумать. Представляю, как тяжело было маме. - продолжала она.
Теперь, я узнавала ту самую Риту, которая готова была прийти на помощь в любой момент своим товарищам по школе, учителям, библиотеке...  Сейчас передо мной раскрылась та истинная открытая душа, которую переполняло неподдельное чувство покаяния. 
Катя обняла Риту, и дочка в ответ обняла ее.
У меня все сжалось внутри. От горечи, и, вместе с тем, от радости, что большая материнская любовь может творить чудеса: согреть душу, разжечь огонек надежды, залечить раны, дать совет…
-Мой муж хотел продать наше наследство и вернуться на родину… В какой-то момент я случайно прочитала сообщение в плавающем окне на его телефоне: -Дорогой, люблю, жду. Дети передают тебе привет и целуют тебя в носик. – Все встало на свои места в моем сознании.  Вот почему было так… Если бы не мама… Все теперь как раньше, но не совсем… Я вышла замуж, и у меня прекрасный сын. Мы с мамой как раз спешим в садик.
-Дорогие мои! Очень рада за вас! Приходите все вместе в гости! - переполняясь чувствами и радостью, пригласила я.
Мы опять обнялись. Входящий звонок. Катя мне тихонечко стала говорить, пока Рита отвечала на звонок мужу:
-Юля, Рита однажды прибежала в отчаянии. Она боялась пройти в дом. Молчала и плакала. Я чувствовала, что она все поняла, материнское сердце не обманешь. Ее бывший муж думал отдалитьот нее всех. Но как может мать отвернуться от дочери? Страшно представить, что было бы, если бы она не пришла… Если бы не вспомнила о том, что есть родные люди, которые ее любят….
Мы обнялись. И так было легко и свободно что все уже позади.
Я смотрела на счастливых женщин, уходящих вдаль, и думала…
 
«Все люди совершают ошибки, но только мудрые люди учатся на своих ошибках» — Уинстон Черчилль.