Сделка

После смерти я хотел лишь одного — покоя. Тихий уголок, где можно бесконечно прокручивать моменты прожитой жизни. Я верил в это, пока не встретил дьявола. И нет, у него не было ни рогов, ни хвоста. Он был одет в костюм шута алого цвета, который почти сливался с заревом ада.

Ад оказался именно таким, каким я представлял его в детстве. Повсюду полыхало пламя боли. Вдоль дорог тянулись ряды шестов с насаженными на них людьми; их шокированные взгляды застыли, они вопили и молили о помощи, которой не существовало. Я зажмурился, пытаясь изгнать этот ужас, надеясь, что кто-то поможет мне. Но за три часа ко мне никто не подошел. Я сдался и открыл глаза. Ничего не изменилось.

Осознание реальности ударило наотмашь. Я вскочил и побежал, срывая голос в крике. Но всё быстро пошло не по плану. Ноги подкосились, спина перестала слушаться, и я рухнул лицом вниз. Впервые в жизни я разбил нос. Это было не так больно, как я представлял, но сам факт заставил меня закричать. Я лежал на раскаленном асфальте и хотел только одного — прекратить это.

Рядом высилось здание, похожее на кошмарный бордель: там продавали детей, мужчин, стариков. На бильярдном столе женщина кромсала легкие игрока, который только что выиграл её в карты. Мимо моей головы пролетела пуля, но я даже не вздрогнул. Шок сменился хладнокровием. Казалось, я — ненастоящий, а всё вокруг — лишь чья-то злая игра.

Но во мне еще жило чувство справедливости. Мне было жаль этих людей, кем бы они ни были при жизни. Я пытался что-то исправить, но тщетно. Проходя мимо кучки стонущих бедолаг, я увидел, как двое парней насилуют двенадцатилетнюю девочку. Рассудок помутился. Я бросился к ним, ударил одного по лицу, но не успел дотянуться до второго — резкая боль прошила живот. Опустив взгляд, я увидел, что это ребенок пырнул меня ножом. От разочарования я не мог смотреть ей в глаза. Я был здесь чужим, а они — уже привыкли.

Я отполз в сторону, баюкая рану.
— Ой, тебя кто-то пырнул? Сейчас избавимся от твоих мук, — раздался голос сверху.

Передо мной стоял Шут. Тот самый дьявол.
— Ты кто такой? — прохрипел я.
— Я дьявол, прошу любить и жаловать!
— Не верю. Раз ты дьявол, зачем лечишь мою рану? Разве ты не жаждешь страданий?
— Я обожаю мучить людей, — он игриво улыбнулся. — Но спас тебя по своим причинам. Интерес. Забава. Скука. Но не будем тянуть. Давай совершим сделку?

— Какую сделку?
— Я верну тебе жизнь. Вот и всё.
— Не пытайся меня обыграть, Шут. Каковы условия?
— Ладно, неглуп, — он осклабился. — Я дам тебе шанс на новую жизнь, но в ней ты будешь всегда несчастен.
— Что это значит?
— То и значит. Обычное человеческое несчастье. У тебя ничего не будет получаться. Та, которую ты полюбишь, никогда не ответит взаимностью. Тебя будут ненавидеть, а любая попытка изменить условия сделки обернется смертельной болезнью. Ну как?

— Это плохая сделка, дьявол. Я отказываюсь.
— Неужели? Хочешь остаться здесь и окончательно превратиться в монстра? Хочешь вечно жалеть, что не ценил родителей и друзей, которые звали тебя выпить кофе после работы? Что у тебя никогда не будет сына? Ну, как знаешь. Прощай.

— Подожди! — я замер. — Ты действительно дьявол... Дай мне подумать.
Если я останусь, я превращусь в прах, в вечный стон. Если соглашусь — буду несчастен. Но в чем тогда разница?
— Разница есть, — Шут щелкнул пальцами и материализовал себе кресло. — В аду ты станешь таким же, как мы. А в жизни у тебя будут пробелы, которые сможешь заполнить только ты. В аду ты жалеешь о несделанном, а в жизни у тебя появится шанс на исправление. Но цена велика. Выбирай.

Я задумался. Быть несчастным, но чувствовать. Быть бездарным, погрязнуть в долгах, страдать от безответной любви — но при этом иметь возможность обнять родителей, вдохнуть запах кофе, увидеть любимый сериал. Жизнь состоит из мелочей. И даже если моё счастье будет построено на фундаменте из неудач — это будет Жизнь.

Я заплакал. Это вышло само собой. Я подошел и обнял дьявола, уткнувшись ему в плечо. Шут замер.
— Мне не весело, человек. Отойди, мне неприятно.
— Спасибо тебе, — прошептал я. — Ты не дьявол. Ты просто потерялся здесь и в глубине души пытаешься сделать хоть что-то хорошее, чтобы заглушить собственную боль. Тебе обидно, что ТЕБЕ никто не дал такого шанса. Твой смех — фальшивый. Твоя суть — слезы. Ты просто спрятался под маской чудовища.

— Пошел нахер! — в ярости закричал Шут. — Ты согласен или нет? Последний раз спрашиваю!
— Да. Согласен. Спасибо тебе.

— Увидимся. А может, и нет, — это было последнее, что я услышал, прежде чем тьма ада сменилась первым вдохом новой, трудной жизни.