Герой нашего времени. Антон Ситьков

 
Часть первая. Куратор

 Андрей Кононов, первый заместитель главы Иглинского района, ответил сразу, не дав мне даже договорить:
— Ты будешь его куратором.
Я ещё не успел задать вопрос человеку, ответственному за участников СВО по району. Но решение уже было принято. Речь шла об Антоне Петровиче Ситькове, только что уволенном в запас.

С Антоном мы познакомились случайно. Весна 2024 года. До выборов Президента Российской Федерации оставались считанные дни. Я тогда работал внештатным корреспондентом Башкирского спутникового телевидения и готовил сюжет для программы «Новости» о ходе голосования в Иглинском районе. Одним из героев должен был стать участник специальной военной операции, находящийся в краткосрочном отпуске.

В феврале 2023 года Антон Петрович Ситьков заключил контракт с Вооруженными силами. Штурмовик, заместитель командира взвода. За плечами — государственные награды: медали «За боевое отличие», «За участие в специальной военной операции» и «За отвагу».

Первая наша встреча состоялась в фойе районной администрации. В тот день Антон с женой пришли на приём к главе района Гюзель Раисовне Насыровой. Мы разговорились. Я рассказал о задумке с телесюжетом. Антон, человек открытый и простой в общении, согласился сразу, не раздумывая. Так началось наше сотрудничество. А следом — и дружба.

Мы сняли репортаж с избирательного участка в Иглино. А дальше завертелось: на время отпуска Антона Петровича запланировали несколько встреч. Светлана Галямова, заведующая Иглинским филиалом фонда «Защитники Отечества», помогла ему с путёвкой в санаторий «Зелёная Роща». Мы организовали встречу с учащимися в историко-краеведческом музее. Елена Полякова в штабе «Всё для Победы» устроила встречу с тружениками тыла и волонтёрами.

В СМИ тогда писали: «В Иглинском районе участник СВО, приехавший в краткосрочный отпуск, проголосовал на выборах Президента России в первый же день». Боец с позывным «Оса» не мог остаться в стороне. Вместе с женой и сыном он пришёл на участок и сказал в камеру всего несколько фраз, но они запомнились:
— Сейчас мы защищаем свои интересы, Родину и детей. Не переживайте, всё будет хорошо. Победа будет за нами.

Антон и его супруга отдохнули и подлечились в «Зелёной Роще» благодаря новому решению Правительства республики: участники СВО получили право делиться льготой на санаторно-курортное лечение с близкими. Раньше такой возможности не было.
Это были первые шаги администрации района и её подразделений в работе с вернувшимися с войны и их семьями.

Часть вторая. Волонтёры

2024-й стал годом, когда в сёлах Иглинского района один за другим открывались волонтёрские штабы. Первым — «Всё для Победы» в Иглино. Сначала штаб ютился в помещении бывшей типографии, позже переехал в здание бывшего Госбанка на улице Ленина, 44. Здесь по поручению главы района регулярно проходили встречи с участниками СВО. Им показывали, как плетут сети, льют окопные свечи, шьют нашлемники.

Газеты писали:
«Участник специальной военной операции с позывным „Оса“ встретился с членами иглинского волонтёрского штаба „Всё для Победы“. Встреча прошла в тёплой, дружеской обстановке. Волонтёры задавали вопросы герою, интересовались его жизнью, бытом, работой на передовой.

— Если честно, я очень благодарен этому штабу, — поделился Антон. — Они нам много чего передали, особенно веру в то, что надо двигаться только вперёд. Я думаю, победа будет за нами. А женщинам хочу пожелать здоровья. Спасибо вам огромное. Вы большие молодцы. Самое главное — терпения вам за ваш нелёгкий труд.
Волонтёры показали защитнику, как делаются маскировочные сети, накидки „Лешего“, окопные свечи, сухие души. Для справки: за год работы штаб отправил на передовую около пятисот маскировочных сетей, более трёхсот накидок, около пяти тысяч окопных свечей и столько же сухих душей.

— К нам регулярно приходят участники СВО, — рассказала Наталья Балашова, координатор штаба. — Вот и сегодня нас посетил один из бойцов. Мы узнали, что наша продукция востребована: и сети, и свечи, и вязаные вещи. Всё это очень нужно.

Особенно тронула волонтёров история, которую Антон рассказал о себе: как он, рискуя жизнью, вынес с поля боя десятерых раненых сослуживцев.
— Сегодня к нам пришёл солдат с позывным „Оса“, — поделилась Татьяна Плотвина, координатор серебряных волонтёров. — Красивый, мужественный человек. Он рассказал, как спас десятерых ребят. Это подвиг, достойный высокой награды. Он не думал о себе, думал только о товарищах».

Уезжая на передовую, Антон увёз с собой обещание: волонтёры подготовят для его однополчан новые маскировочные сети. Те самые, что спасают жизни.

Часть третья. Исповедь

Тогда я работал главным специалистом информационно-аналитического отдела администрации. Параллельно начал снимать телесюжеты для соцсетей, брал интервью у участников СВО. Хотел сохранить память о наших героях.

Однажды мы с Антоном сели в импровизированной студии. Оператор включил камеру. Я попросил Антона рассказать о себе.

— Родился 17 апреля 1995 года в посёлке Раевка Альшеевского района, — начал он. — Учился в школе № 44. Закончил десять классов, поступил в СПТУ. После учёбы работал в филиале «Башнефти», потом три года в Нижневартовске альпинистом.
Когда началась СВО, я задумался о том, чтобы пойти добровольцем. Но не знал, как сказать маме. В декабре 2022-го прошёл комиссию, сдал анализы. Маме ничего не говорил. В Уфе, в военкомате, сказали: до отправки три дня. Тогда я и рассказал родным. Все были в шоке, никто не хотел отпускать. Я сказал матери: «Каждый мужик должен это испытать. Я с детства мечтал узнать, что такое война. Дед и прадед были военными. Я хочу пойти по их стопам». Дядя, крёстный — все отговаривали. А я ответил: «Мужик сказал — мужик сделал».

Через три дня — Алтайский край, потом Украина. Макарово, Песчанка. Выдали автоматы, гранаты. Ночь в землянке — и на передовую.

— На войне выживает сильнейший, — продолжает Антон. — Наше подразделение освобождало Чернопоповку, вышло к границе ЛНР и ДНР. Нужно было взять 23-ю позицию — лесополосу перед границей. Там стояли ВСУшники, танки, БЭКи. Нам, штурмовикам, поставили задачу: взять лес без поддержки. Бои длились две недели. Мы не спали, были полуголодные, но задачу выполнили. Отбили триста метров, брали пленных, громили технику.

Я спросил:
— Как ты готовился к армии? Что помогло выдержать такую нагрузку?
— Характер надо воспитывать, — ответил Антон. — И физическая подготовка важна. Бег, рукопашный бой — всё пригодилось. Брат у меня, Спартак Шилин, чемпион России по боксу, он меня тренировал. Помню, как мы семь километров в гору поднимались без остановки. На мне: бронежилет — 23 кг, каска — 7 кг, семь рожков с патронами, автомат, пулемёт и четыре БК к нему, рюкзак с едой. Килограммов пятьдесят. После такого подъёма — сразу в окоп, на сутки, а то и двое. И только потом — в наступление.

Я спросил о сослуживцах.
— Все мобилизованные, только один контрактник, позывной «Среда». Реакция на мой добровольный приход была разной. Кто-то осуждал: «Зачем ты пришёл? Здесь страшно, убивают». Я отвечал: «Я патриот». Они смеялись: «Сходишь один раз на передовую — патриотизм вылетит».
— А как прошёл первый день? — спросил я.
Антон усмехнулся:
— В первый день было страшно.
Я вспомнил, как дети спрашивают бойцов: «Вам было страшно?»
— Очень страшно! — повторил Антон. — Мы жили в заброшенных домах, которые постоянно обстреливали. Я спрашивал: «Что это?» Мне отвечали: «Миномёт прилетел, не высовывайся». Улыбается сейчас, а тогда было не до смеха. Когда нам выдали боевые гранаты и оружие, я думал: «Как я с этим справлюсь? Я же ни разу не стрелял. В школе была двухнедельная подготовка — разборка-сборка автомата раз в год. И всё».

Я вспомнил свою школу. Я учился в СССР и горжусь этим. У нас была НВП: разбирали автоматы, одевали противогазы, выезжали на стрельбы, даже гранаты бросали.
— Как думаешь, нужен сейчас в школах такой предмет?

— По-любому нужен, — не задумался Антон. — И беспилотники надо изучать, чтобы со школьной скамьи учились управлять дронами. Эта война тем и страшна, что ты не знаешь, откуда и чем прилетит. Война дронов.

— А пример отца или деда у тебя был?
— Дед служил в Великую Отечественную. Много не рассказывал, но знаю, что попал в плен.
Я кивнул:
— Я сам сын фронтовика. Они тоже не рассказывали. Берегли нас. А сами боль в сердце хранили. Только когда собирались с однополчанами, выпьют за погибших — и плачут. А я молча сидел рядом, переживал его войну вместе с ним.
— Расскажи о быте, — попросил я. — Где жили, чем питались, как окопные свечи использовали?
— Поначалу всё покупали сами. Жили в заброшенных домах, баню себе устроили. Стирали сами. Первыми у нас появились именно окопные свечи.

Часть четвёртая. Потери

— Расскажи о первом бое, о первых потерях, — попросил я.
— Мы были на 23-й позиции. Пришло сообщение: на первой позиции — груз 200, надо эвакуировать. Быстро оделись, сели на вездеход, доехали до горы. Дальше — семь километров пешком. Самые трудные — последние пятьсот метров. Мы их ползли пять часов. Каждый метр обстреливали. Добрались уже ночью, хотя вышли утром.
Я сказал «Черепу»: «Держись правой стороны, я первый. Заходить будем осторожно». А он высокий, под два метра, идёт в полный рост. Я ему: «Череп, пригнись!» А он: «Всё нормально, пошли».

На позиции никого не увидели. Прошли чуть вперёд — лежит человек. Я говорю: «Череп, это наш». Он не сразу поверил, потом признал: «Да, наш брат. Я его по бритому лицу узнал». Он собирался в отпуск через два дня. Побрился. А у нас примета: бриться перед боем — плохо. Отращиваешь бороду — жизнь продлеваешь, сбриваешь — сокращаешь.

Мы вытаскивали его целые сутки. Он был тяжёлый, вдвоём неудобно. Остальные двадцать человек держали позиции, помочь не могли.
Антон замолчал. Потом продолжил:
— Второй случай — когда переходили границу ЛНР и ДНР. Нас заходило девяносто человек. Вышли — тридцать. За полтора часа. Вот там было по-настоящему страшно.
Я спросил о традиции выносить раненых и погибших.
— У нас в подразделении этим сами занимались. Погибшего надо вынести, передать в тыл, чтоб похоронили по-человечески. Раненым — помочь, перевязать, эвакуировать. Был случай, парню руку оторвало. Он кричал, чуть не плакал. Я снял с него  броник, сделал обезболивающий укол  перевязал.    Потом десант подошёл, его забрали. На войне заведено: своих не бросать.

Часть пятая. Подвиг

— На 23-й позиции лесополосы имели названия, — вспоминает Антон. — Куриная лапка, Америка... В тот день штурмовали Америку. Я смотрел в бинокль и увидел: кто-то выходит из укрытия, машет руками. Красная повязка — наши. Я подошёл к капитану: «Там наши просят помощи. Я пойду». Он: «Не пойдёшь, это приказ». Не знаю, что на меня нашло. Я всё равно решил помочь. Мы с другом сняли бронежилеты и пошли.
Их было десять. Все раненые, один — уже погибший. Мы помогли загрузить погибшего на «мотолыгу» и стали отходить. Отходили последними. Начался артобстрел. Мины ложились в шахматном порядке, мы бегали из стороны в сторону. Одна мина рванула рядом, осколок прошёл в миллиметрах от шеи. Я кричал в рацию, чтобы наши дали огонька по врагу, — ответа не получил.

Мы вывели девять раненых и вынесли одного погибшего. Все раненые потом вернулись в строй. За это Антона наградили медалью «За отвагу».
— А ещё говорят про второй день рождения, — напомнил я.
— Это было 5 апреля. Штурм. Часов шесть утра. Заняли позицию. Ночи тёмные — хоть глаз выколи. Решили переждать до рассвета. В полдень развиднелось. На смену пришли ребята из 74-й бригады. Без разгрузок, без бронежилетов, без касок, без автоматов. Как на пляж собрались. Я не понимаю, чему их там учили.
Восемь человек подошли к моему окопу. Я говорю: «Ребята, уходите. Вы на передовой. Где броня? Где оружие? Уходите!» Они не спешили. И тут прилетела вражеская «птица». Они наконец ушли, а дрон завис надо мной.
Сначала накрывали их, потом начали бить по моему окопу. Взрывы всё ближе. Я лежал и думал: надо снять бронежилет. Снял, оставил каску. Ноги сомкнул, бронежилет положил перед собой, обнял его. Потом подумал: руки надо спрятать, иначе осколками изрешетит. Только спрятал — мина упала в метре. Взрыв, огонь, пыль — и тишина.

Сутки меня считали погибшим. Окоп засыпало. На следующий день приказ: раскопать 16-ю позицию, отправить тело в тыл. Меня откопали и обомлели — живой. Я выполз, ничего не понимаю. Увидел шеврон — свои.
— Ребята, где мои парни? — спрашиваю.
— Какие парни? — отвечают.
Я рванулся:
— Здесь есть кто?
— Есть.
Взял двоих:
— Бежим.
— Куда?
— Обратно пути нет. Только вправо, влево или вперёд.
Побежали к лесопосадке «Медведь». Там наши, но связи с ними нет. Если увидят движение — откроют огонь. Я кричал на бегу: «Свои! Свои!» Хорошо, по пути попался блиндаж, мы туда нырнули. Через двадцать секунд — дрон. Потом миномётный обстрел. Двенадцать часов просидели в блиндаже. Голова дико болела, не мог ни повернуть, ни наклонить. Из ушей и носа кровь. Только тогда понял: контузия. И ещё понял: спасла меня смекалка и бронежилет, весь в осколках.
Вечером вернулись в расположение. Бойцы вели меня под руки.  Вернувшись в расположение я  помылся в бане, ребята шашлыков нажарили, рыбы. Так за обедом и отметили моё второе рождение. Теперь 5 апреля у меня — второй день рождения.
— Я был замкомандира штурмовой группы, — говорит Антон. — Уходили на задания на два-три дня. Занимали позиции, рыли окопы, готовили плацдарм. Там я и понял, как важна НВП, которой нас в школе не учили. Знания об оружии, моральная и физическая готовность — это спасает жизнь.

Часть шестая. Возвращение

 Взрыв миномётной мины и сутки, проведённые в засыпанном окопе, не прошли бесследно. После года службы Антон Петрович прошёл военно-врачебную комиссию и был комиссован по состоянию здоровья.

Так для него началась другая война — война за возвращение к мирной жизни. И если на передовой он знал, как действовать, то здесь, в тишине родного района, всё было в новинку. На первых порах главную поддержку оказала администрация Иглинского района. По решению главы Гюзель Раисовны Насыровой за каждым вернувшимся бойцом закрепляли персонального куратора. Им стал я.
Признаюсь честно: я понятия не имел, с чего начинать эту работу. Но, как оказалось, проблемы долго ждать себя не заставляли — они всплывали сами, стоило лишь приглядеться к жизни Антона.

Одной из первых встала проблема с водительскими правами. За руль Антон садился уверенно — мышечная память хранила то, что, казалось, утрачено. Выезжая на дорогу, он словно заново вспоминал правила. Но как только речь заходила о сдаче теории, всё менялось: он начинал нервничать, запинаться, терялся. Контузия больно ударила по памяти. «Читаю и тут же забываю», — признавался он. А работа была необходима, без машины до нее не добраться — общественный транспорт в те края не ходит.

Мы стали искать выход и нашли. Оказалось, для участников специальной военной операции существует упрощённый порядок: достаточно предоставить в ГИБДД справку из военкомата, подтверждающую участие в боевых действиях. Собрали документы — и права вернули.

Тогда же, с помощью военкомата, удалось решить и другой вопрос. Антон написал рапорт на имя командира части, где служил, подробно изложив обстоятельства того самого боя, когда он вынес с поля боя десятерых раненых сослуживцев. Запрос ушёл по инстанциям, дело рассмотрели — и справедливость восторжествовала. Так у Антона появилась заслуженная медаль «За отвагу».

Часть седьмая. Новая жизнь

В Иглинском районе достроили новое здание филиала Центра занятости населения. Возглавил его Игорь Александрович Вязов. Именно здесь первыми начали системно заниматься трудоустройством вернувшихся с СВО.

Провели первую встречу. Народу пришло немного, но формат не изменился: Вязов поставил задачу не просто ставить на учёт, а помогать найти работу по душе. Государство даёт широкие возможности: от подбора вакансий и переобучения до финансовой поддержки при открытии бизнеса.

— Сейчас мы делаем всё, чтобы помочь ребятам, — рассказал Игорь Вязов. — Есть программа «Кадры»: работодателям возмещают сто тысяч рублей за создание рабочего места. Есть субсидированный найм: государство платит зарплату первые полгода. Есть помощь в открытии бизнеса, бесплатное обучение, повышение квалификации. Наша задача — донести это до каждого.

Мы с Антоном пришли в Центр занятости. Вязов рассказал о новых возможностях, в том числе о том, что с 1 января 2026 года ветераны СВО смогут заключать социальный контракт на запуск бизнеса без учёта доходов семьи. Антон слушал внимательно, кивал, пообещал подумать и представить бизнес-план.

Эпилог

Я смотрел на Антона, пока он разговаривал с Игорем Александровичем. В глазах его — даже когда он соглашался с перспективами, которые рисовал Вязов, — стояла та самая тень, что навсегда поселяется в зрачках вернувшихся с войны. Мыслями он был где-то далеко. Может быть, в той лесополосе, где земля горела под ногами.

Мы вышли из здания Центра занятости вдвоём. За окнами стояла обычная иглинская весна. Антон закурил, прикрывая ладонью огонь от ветра, и глядя куда-то в сторону леса за домами, тихо сказал:
— Знаешь, а ведь там, в окопе, когда меня засыпало, я думал не о том, как буду бизнес открывать или права восстанавливать. Я думал о том, увижу ли вот это небо. Не такое, как там — рваное, гудящее дронами, — а чистое и мирное.
Он замолчал, глубоко затянулся.

— Аркадий, ты спросишь: «Что дальше?» А я и сам не знаю. Вроде здесь, дома. Жена рядом, сын растёт. А внутри будто та мина до сих пор разрывается. Контузия — она не только в голове, она в душе.

Я не стал его перебивать. За время нашей работы я понял главное: этим ребятам не нужны громкие слова и фальшивый патриотический пафос. Им нужна тишина. Понимание. И простые вещи — вовремя протянутая рука, вовремя решённый вопрос с документами, вовремя сказанное «ты справишься».

Мы шли по улице Ленина мимо здания, где когда-то базировался штаб «Всё для Победы», мимо стен, которые помнили, как женщины вязали сети, чтобы укрыть таких, как Антон. Теперь эти сети укрывали их самих — от отчаяния, от непонимания, от бюрократической машины, которая хоть и медленно, но начала поворачиваться лицом к своим героям.

— Я буду работать с детьми, — вдруг твёрдо сказал Антон. — Здесь, в Иглино. Буду ездить по школам, рассказывать пацанам правду. Не ту, красивую с экранов телевизора, а настоящую. Про страх, про братство, про то, что «мужик сказал — мужик сделал».

Он посмотрел на меня, и впервые за весь день его взгляд не уходил в сторону.
— Ты хотел сохранить память? Ты её сохранил, — он кивнул на камеру, которую я всё ещё держал в руках. — А я хочу, чтобы мои сын и дочь росли не в том мире, где прилетают мины, а в том, где есть ради чего жить, работать и возвращаться домой.
Мы попрощались у перекрёстка. Антон пошёл в сторону дома, где его ждала семья. А я остался стоять с пониманием простой истины: наша работа только начинается. Мало привести героя с войны, мало дать ему медаль и вернуть права. Главное — помочь ему снова стать просто человеком. Отцом. Мужем. Соседом. Помочь найти себя в той самой мирной жизни, за которую он, не думая, готов был отдать свою.
И если в 2026 году Антон Ситьков придёт в ту же школу или откроет своё дело, если его дети будут ходить по улицам, где не страшно, если он будет просто жить — значит, мы справились. Значит, та самая «Оса» всё-таки ужалила войну, подарив нам мир.

Герои нашего времени... Они не носят плащей и не летают. Они ходят по той же земле, дышат тем же воздухом и пытаются жить дальше. Жить за себя и за тех десятерых, что остались там, на 23-й позиции. И наша общая задача — сделать так, чтобы их «второй день рождения» стал началом долгой и счастливой жизни.

Антон Петрович Ситьков, позывной «Оса». Запомните это имя. Таким, как он, мы обязаны жизнью. И такими, как он, Россия будет стоять вечно.