Карьеристка

Эльвира пошла на философский факультет вовсе не ради изучения трудов великих мудрецов. Уже в ранней юности ей приходили мысли о том, что достичь чего-то в жизни можно только сделав хорошую карьеру.

С её стороны это был и расчёт, и вложение в будущее. Лидерских качеств у неё было хоть отбавляй. Со школьных времён Эля брала на себя роль негласного лидера. И в университете её сразу выбрали старостой.

На втором курсе Эльвира познакомилась с Никитой. В университетской столовке они сначала вместе стояли в очереди. Потом за одним столиком ели сосиски. Жевали и посмеивались, глядя на студентов, суетящихся перед раздачей: в столовку нужно успеть вовремя, чтобы потом вот так не толкаться и не искать свободный столик.

Никита сыпал остротами, Эля откровенно хихикала, рискуя поперхнуться картофельным пюре. Никита оказался студентом истфака.

— Слушай, а давай вечером сходим в кино? Тут премьера нового фильма. Наши мечтают посмотреть. Давно ждали.

У Эли были другие планы на вечер. Она хотела посидеть за учебниками. Все-таки сессия скоро. Но парень ей понравился.

— Да я не против, — легко согласилась она, — только вот как с билетами?

— У меня сейчас «окно». Сбегаю, постараюсь купить. Партер, не обещаю, но на галёрку наверняка попадём, — обрадовался Никита.

Места действительно остались только в последнем ряду. Весь сеанс они перешёптывались. Никита смешно комментировал довольно нудный сюжет. Эля тихонько посмеивалась, а соседи делали им замечание.

Так началась дружба. Они были молоды, поэтому эмоции и чувства были искренними, а горячие юные тела требовали любви. Дружба плавно перетекла в новый этап взаимоотношений и закончилось вполне естественным студенческим браком.

На третьем курсе Эля случайно обнаружила, что она беременна. Хотела сделать аборт. Боялась, ребёнок помешает учёбе. «Вот потом, после окончания, может быть…». Но Никита настоял на обратном. Родила дочку, что называется, в перерывах между лекциями. И все же «академ» решила не брать. Понадеялась на родительскую помощь.

Мама и вправду выручала. Дашка практически выросла на её руках. После вуза Никита пошёл преподавать историю в школе. У Эльвиры был выбор. Остаться на кафедре и заняться диссертацией, как ей предложили? Или отправиться в свободное плавание? Она предпочла второе.

Эля нашла свободную вакансию в городской управе. Работа так себе. Скучная, рутинная, но она просчитывала на шаг вперёд. Все поручения Эля выполняла очень старательно, чтобы её заметили и оценили. В партию тоже решила вступить не по убеждениям — для дела. Будет проще сделать карьеру.

Усилия не проходили даром. Её вскоре повысили. Потом опять. Она упорно добивалась нового витка карьерной лестницы.
Эля убрала волосы в конский хвост на затылке, надела очки и сразу стала Эльвирой Сергеевной, еще сильнее погрузившейся в работу. Строгим, неприступным, требовательным руководителем. Искорки в её глазах превратились в льдинки, дающие отблеск холодного света.

Семья существовала сама по себе. Дашка под маминым присмотром пошла в школу. Как и чем она занималась в свободное время Эля не интересовалась. Потому что у самой его никогда не хватало.

Никита так и оставался в своей школе тихим, незаметным учителем истории. Он привык, что у жены редко случаются выходные. Что отпуска отодвигаются до лучших времён, а потом выясняется, что развлекаться некогда. Негласно на плечи Никиты легли домашние дела и контроль за Дашкиной успеваемостью в школе.

С юности увлечённый футболом Никита иногда ходил на матчи, чтобы поболеть за любимую команду. В этом он находил не только развлечения, но и отдушину. Как глоток свежего воздуха из открытой форточки. Чтобы совсем не задохнуться от унылой серости повторяющихся будней.

Никита не помнит, как в его жизни появилась Маргарита. Молодая учительница рисования устроилась несколько месяцев назад  — перед  самым началом учебного года. Но слово «здравствуйте» по отношению к ней не выражало ничего больше, чем просто приветствие.

Они столкнулись около учительского стеллажа с классными журналами. Пронзительный звук школьного звонка уже разогнал всех остальных по классам. Только они вдвоём торопливо искали свои журналы.

Короткий взгляд — и озарение. В незабудкиных глазах учительницы рисования плескался волнующий мир её тайных страстей. В глазах Никиты загорелся погасший было огонь. «Ух ты!», неожиданно для себя выдохнул он.

Урок провёл на автомате — её взгляд отпечатался в мозгу как быстрая фотография. Уроки закончились. Никита, смущаясь, как школьник, подошёл к учительнице. И все-таки сказал:
— Маргарита, э-э… «С отчеством или просто?» — решил только по имени —  не против, если я вас провожу?

Она в замешательстве пожала плечами:

— Я не против, Никита Борисович. — только давайте, чтоб никто не заметил.

Он всё понял и подождал ее за воротами школы. Шли, держась на благопристойной дистанции, постепенно увлекаясь разговором. О школе, учениках, тенденциях в современном образовании. Потом перешли на общие темы. Стали говорить о книгах.

Маргарита рассказала о себе. Мечтала стать художницей. Получила образование. Но пока вот только учитель. Рисует сейчас только для себя. Маргарита говорила негромко, но увлечённо — так, словно делилась сокровенным.

Когда она рассказывала о любимых картинах, её голос теплел, а взгляд становился рассеянным, будто она мысленно переносилась в музейные залы. Никита поймал себя на мысли, что слушает не столько слова, сколько интонации: мягкие, обволакивающие, совсем не похожие на резкие, деловые фразы Эльвиры.

Никита о себе сообщил совсем коротко: — жена, у которой много работы, и дочь-школьница.

Откровенничать о своей рано увядшей личной жизни он не мог. Это все равно, что расписаться в своей несостоятельности. Они дошли до дома, но разговор не закончили. Никита замялся у входной двери. Но Маргарита пришла на помощь.

— Ну что вы, Никита Борисович, смущайтесь, как мальчик? Пойдёмте чаем напою.

Никита домой не торопился. Дочь осталась у тёщи, жена в командировке. Он чувствовал расположение Маргариты и вдруг отчётливо понял, что он давным-давно не испытывал к женщине такого манящего притяжения. Жена как главнокомандующий в доме заставляла исполнять команды. И только изредка поощряла его скупыми ласками.

Больше всего на свете сейчас ему хотелось остаться у этой девушки. Он жадно смотрел на её губы и ждал, когда она догадается о чувствах, которые его обуревают. Рита взглянула на Никиту с оттенком лёгкого лукавства, как бы догадываясь об его мыслях и поощряя его.

Дальше все происходило как в забытии. Свои невыплеснутые чувства и эмоции он дарил этой женщине. Она его принимала, всецело отдаваясь внезапно возникшей страсти.

Возвращение домой было как холодный душ. Пустая квартира. Подсохший кусок сыра в холодильнике. Недоеденная булка хлеба. Он не успел зайти в магазин за продуктами. И это его жизнь? Его семейное счастье? Разве он к этому стремился?

Жена вернулась из командировки. Но к Рите Никита пришёл и на следующий день, и через день. Жизнь Никиты наполнилась новым смыслом, яркими красками и горячим желанием чувствовать и любить.

Да, он влюбился в Риту. Он любовался грациозными изгибами её тела, длинными аристократичными пальцами, характерными для романтических натур. Нежным румянцем, который иногда от смущения вспыхивал на её щеках. Эти дни были волшебными.

Эльвира, однако, не замечала в муже никаких перемен. Со свойственной ей категоричностью она коротко сообщала о деловых встречах, разговорах, событиях, которые мало его интересовали. Не разговаривала, а доносила информацию. Так, будто читала сводку новостей. Никита слушал, как обычно, молча, изредка кивая головой в такт её особо бурных восклицаний.

Рита была из породы тех девушек, которых называют «тургеневскими». Она росла с мамой, сумевшей привить ей любовь к книгам, музыке и живописи. К своим двадцати пяти годам она так и не смогла встретить мужчину, который виделся ей в романтических грёзах.

Никита оказался первым, кто рассмотрел в ней прежде всего не предмет вожделения, а человека с богатым внутренним миром. Он сумел пробудить в ней чувственную гармонию и неизведанную пылкую страсть, которой Рита отдалась всецело.

Размышляла ли она об их совместном будущем? Испугавшись поначалу своих чувств, решила остановиться, пока не поздно. Но поняла, что это «поздно» уже наступило. Поэтому решила ни о чем не думать и идти вперёд, не останавливаясь.

Как всё тайное их любовная связь обнажилась наготой неумолимой правды. Нашлись желающие открыть Эльвире глаза  на измену супруга.

Эля закатила страшный скандал. Расшыривая по квартире всё, что попадалось под руку. Она гневно выкрикивала: «Подлец», «Нахлебник». «Неудачник». Оскорбляла самыми последними словами, обвиняя в приспособленчестве.

— Кем бы ты был сейчас, если б не я? Никем. Пьянью и рванью. Теперь  на молоденьких потянуло? — Эля выплескивала из себя всю желчь, которая разжигала её.

Никита невозмутимо ждал, пока она закончит кричать. Потом встал и спокойно ответил:

— Знаешь,  в чем-то ты права. Я действительно подлец, но прежде всего по отношению к себе. Нельзя было столько времени позволять относиться к себе как к вещи, которой можно только пользоваться. Я ведь лишь теперь понял себе цену. Извини, но нам придётся расстаться.

Т-ты, ты не можешь уйти, — задохнулась от возмущения  Эльвира. А как же я? От этого пострадает моя репутация. Это может отразиться на моей карьере. Ты об этом подумал?

— А вот это уже точно меня не касается. Ты сама что-нибудь придумаешь.

Никита невесело усмехнулся и вышел.

Эля переживала разрыв с мужем недолго. Не в её правилах было зацикливаться на проблеме, иначе не заметишь новую. Муж? Это пройденный этап её жизни. Она целеустремлённый человек, умеющий добиваться результатов, твёрдо идущий к поставленной цели. Эльвиру ждала работа, решения, которые без неё не смог сделать никто. Только она. Как всегда и во всём — первая.