Отрывок из повести Время Белых ночей

Всю декаду стояла чудесная погода безоблачное небо, ласковое солнце и лёгкий ветерок, который едва колыхал верхушки деревьев. Скошенная трава быстро сохла под горячими лучами, наполняя воздух терпким ароматом лета. Женщины в светлых платках и простых ситцевых платьях переворачивали валки ещё не досохшего сена граблями. Валки извивались на широком поле, словно огромные ленты материи, сохнущие на солнце, — золотистые, волнистые, переливающиеся в свете дня. Посте-пенно, высыхая, они превращались в широкие ленты, которые затем сгребались в высокие копны.
      Павел подбивал копны, ловко орудуя вилами, и вдруг заметил девушку, работающую неподалёку. Она аккуратно складывала оставшееся сено на копну, ловко и уверенно двигаясь по полю. Девушка была стройной, как берёзка, и гибкой, словно ива: каждое её движение было лёгким, почти танцевальным. Её роскошные белокурые волосы, заплетённые в толстую косу, перекинутую через плечо, блестели на солнце, а лёгкий ветерок игриво выбивал из неё отдельные пряди. Павел невольно залюбовался ею, и в душе юноши появилось сладостное ощущение, от которого сердце забилось чуть быстрее.

— Симпатичная! — тихо, почти шёпотом, заметил Павел, но так, чтобы девушка могла услышать.
       Девушка подняла голову, и их взгляды встретились. Её глаза были голубыми, как ясное летнее небо после грозы, глубокими, чистыми, пронизывающими. Она с живым интересом взглянула на юношу, а он не мог отвести глаз, заворожённый её красотой. В этот миг время будто замерло, стрекотали кузнечики, но Павел слышал только стук собственного сердца.

— Как тебя зовут? Кто ты? — спросил Павел, стараясь говорить уверенно, хотя голос его чуть дрогнул.

— Я Мария, дочь Гордея Кучина. Наши отцы дружат, — с тёплой улыбкой ответила девушка, и её голос прозвучал, как звон ручейка в солнечный день.
       После этой встречи Павел часто вспоминал Марию. Её улыбка, взгляд, лёгкость движений не выходили у него из головы. Через два месяца они случайно встретились на футбольном поле села. Мария с подругами пришла посмотреть на тренировку местной команды, где Павел играл полузащитником. Он ловко обводил соперников, делал точные пасы и забивал голы тренировка шла отлично, и юноша чувствовал прилив сил.

— Привет, Маша! Как тебе моя игра? — спросил Павел, вытирая пот со лба.

— Привет! Играешь ловко, ты всем понравился, — улыбнулась Мария, и в её глазах мелькнуло восхищение.

— Ты совсем стала взрослой, Мария. Просто невеста! — неожиданно для самого себя сорвалось у Павла.
       Он подошёл ближе к девушке. Её голос, мягкий и мелодичный, льющийся изнутри, ласкал слух, а смех звенел, как колокольчик. Павел вдруг замолчал, не в силах вымолвить ни слова, хотя обычно легко шутил и рассказывал истории. Красота Маши и её искренний рассказ о школьных делах заворожили его, он был ею полностью очарован. Пытаясь сбросить с себя чары её красоты и голоса, Павел внимательно разглядывал черты девушки. Открытость лицу придавало отсутствие чёлки на высоком лбу, подчёркивающем чистоту её облика. Вздёрнутые дугообразные брови придавали взгляду игривость, курносый нос детскую непосредственность, а ямочки на щеках появлялись каждый раз, когда она улыбалась. Алые тонкие губы, обрамляю-щие улыбку, и бездонные голубые глаза волновали Павла до глубины души. Он смотрел на Машу и понимал, что он влюбился. В душе Паши творилось что;то необычное спокойствие смени-лось тревогой, сердце стучало, как молот, лицо залилось густой краской. Маша заметила, что Павел смотрит на неё, не отводя глаз, слегка смутилась, замолчала, и они попрощались. Павел шёл домой, а в его глазах стояло улыбающееся лицо Маши, родное и знакомое с самого детства. Его словно молния поразила мысль, и он остановился:

— Маша очень похожа на мою маму… — прошептал он, чувствуя досаду, что не решился предложить дружбу понравившейся ему девушке.

— В другой раз обязательно предложу, — пробормотал он себе под нос, сжимая кулаки в решимости.
       Павлу нравилось, что Мария стала выше, её миловидное лицо манило его, а взгляд притягивал, как магнит. Он с трудом справился с этим внутренним порывом и долго смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за поворотом. Школьные дни шли своим чередом, мелькая, как калейдоскоп: уроки, перемены, разговоры с друзьями. Но Павел думал только о Марии. Наконец, он решил действовать. Во время большой перемены, справляясь с внутренней дрожью от волнения, он передал Маше записку, в которой приглашал её на свидание. В реальность Павла возвратил звонок на урок пронзительный, резкий. Вздрогнув, он быстро зашагал в свой класс.

Павел терпеливо ждал выходного дня, когда настанет час свидания. В выходные после дискотеки в Доме Культуры парочки разбредались по укромным уголкам села — любовь не любит чужих глаз. Павел ждал Марию в условленном месте: у старой скамейки под раскидистым клёном, рядом с тихим прудом, отражающим звёзды. Сквозь тусклый свет уличного фонаря он вглядывался в сторону, откуда должна была прийти Маша. Время ожидания тянулось бесконечно. Павел вслушивался в шорохи темноты, во рту у него пересохло от волнения, а в голове крутилась одна мысль:

— Вдруг Маша на свидание не придёт?

Из колодца, который был недалеко от назначенного места, он вдоволь напился студёной воды. Утолив жажду, Паша почувствовал прилив сил и уверенность. И вот, у скамейки под клёном, из темноты появилась Маша. Они поздоровались, взяв друг друга за руки. Тишину ночи нарушал лишь неумолчный шелест листьев, а сквозь их резные очертания с интересом на парочку смотрела луна. Россыпи ярких мерцающих звёзд своим куполом укрывали Павла и Машу, даря им ощущение защищённости и тайны.
       Они обменялись новостями и успехами за неделю. Паша радовался её достижениям, а Маша с улыбкой рассказывала о своих планах. Наступившая ночная прохлада ненавязчиво приблизила Павла к девушке, и он обнял её, согревая в своих объятиях. Сердце Павла билось чаще от нахлынувших чувств, он осмелел и потянулся губами к Маше. Девушка ответила, и они поцеловались. Поцелуй показался Павлу горячим, как свежеиспечённый хлеб, сладким, как парное молоко, и пьянящим, как мёд. Время для них замедлило свой ход: листья клёна вдруг перестали шелестеть, звёздное покрывало укрыло их, и повисла оглушительная тишина, полная счастья и нежности. После поцелуя они обнялись и тихо вели разговор о будущем. Павел признался, что пишет стихи и мечтает стать поэтом. Девушка удивилась, но не стала просить прочесть их, зная его стесни-тельность. Вместо этого он с азартом рассказывал истории из книг Тура Хейердала о путешествии его команды в океане на лодках «Ра» и «Кон;Тики». Она слушала внимательно, задавала уточняющие вопросы, и в её глазах читался неподдельный интерес.
       Звёзды на небе стали угасать, ночь меняла свой тёмный, таинственный цвет на бледно;розовый, предвещающий рассвет. Пропел первый петух, соседние подхватили его песню и разнесли по всему селу, извещая о начале нового дня. Время первого свидания истекло, четыре часа пролетели, как одно мгновение. Не зря в народе говорят, что влюблённые часов не замечают. Павел взял Марию за руку, и они, торопясь, пошли к дому Марии. Ночь уступила место раннему утру, жители села досматривали сны, а где;то вдали уже алел горизонт. Скоро взойдёт солнце, и село проснётся. Вот и заветная калитка. Преодолевая волнение, Паша обнял Машу, почувствовал её тёплое дыхание и хотел поцеловать на прощание. Но она ловко выскользнула из рук кавалера, тихо обронила:

— До встречи, Паша! — и скрылась за калиткой.

Маша, вернувшись домой, на цыпочках прошла в свою комнату и юркнула в постель. Мысли не давали ей уснуть: она сравнивала себя с другими девушками и не находила в себе чего;то особенного. Но от случайного взгляда Павла, его улыбки или знака внимания она испытывала счастье и трепет. Восторгалась совместными прогулками, когда они много разговаривали о школе, о своих увлечениях. В такие минуты Маша понимала, что Павел нравится ей всё больше и больше. Она решила, что это настоящая любовь — единственная и неповторимая, ведь раньше Мария не испытывала таких сильных чувств к парню. Её душу леденила тревога: «А вдруг он не ответит взаимностью? Она боялась признаться Павлу в чувствах, и от нахлынувшего волнения у Маши появилась внезапная грусть».

— А я ему нравлюсь? Хороша ли я для Паши? — перепроверяя свои слова и поступки после свидания, думала Маша, глядя в окно, где уже брезжил рассвет.

       Павел возвращался домой в приподнятом настроении, чувствуя себя настоящим героем, уверенным в своих силах. Его окрыляла мысль о том, что, Маша пришла на свидание, это значило, что он ей небезразличен. Эмоции переполняли его и выплёскивались через край, радость смешивалась с трепетом, волнение с надеждой, а новизна опыта отношений создала настоящий «взрывной коктейль» переживаний. У Паши появи-лось ощущение «крыльев за спиной»: ему хотелось петь во весь голос, танцевать посреди дороги. Мир для его окрасился в розовые тона: привычные деревенские улицы, старые заборы, даже пыльная дорога стала красивее и заиграло новыми красками. Мысли о Марии не покидали его ни на секунду: желание быть рядом, прикасаться к её руке, смотреть в бездонные голубые глаза не отрываясь. Он представлял, как они гуляют вдоль реки, собирают ягоды в лесу, смеются над чем;то своим, только им понятным.
      Осторожно, стараясь не скрипнуть калиткой, Павел открыл её и поднялся на сеновал, который служил ему спальней до заморозков. Воздух здесь был пропитан ароматом сухой травы и летнего солнца, а под ногами приятно шуршало сено. Внизу, во дворе, послышался скрип открывающейся двери веранды. В проёме появилась мама с подойником в руках. Поправляя на голове платок, она шла доить кормилицу семьи Понедьку, корову огненного цвета, с большими добрыми глазами и пятном на боку, похожим на восходящее солнце. Паша слышал, как мама ласково разговаривала с коровой, уговаривая её стоять смирно, угощала коркой хлеба и в ответ слышала благодарное мычание. Немного погодя до него донёсся знакомый звук — ритмичные удары струек молока о стенки подойника. Этот звук всегда успокаивал, напоминал о доме, о простых и надёжных вещах. Но сегодня Павел не мог сосредоточиться на нём — его мысли были далеко, рядом с Машей.

Павел уснуть сразу не смог. Первую влюблённость он переживал ярко, всем сердцем: каждая деталь свидания всплывала в памяти, словно запечатлённая на фотографии. Он вспоминал её улыбку, лёгкий румянец на щеках, как она на мгновение опустила глаза, когда он взял её за руку. Это время бурных эмоций, первых глубоких чувств, когда даже самый обычный день наполнялся особым смыслом. Достав потрёпанный дневник в кожаной обложке, Павел раскрыл его на чистой странице. Перо чуть дрожало в руке, но слова лились сами собой. Он писал о Маше: как говорит, смеётся, о своих чувствах робких, трепетных, но таких сильных, что перехватывало дыхание. Закончив, он перечитал написанное, улыбнулся и спрятал дневник обратно.
        Бессонная ночь, проведённая в мыслях о Маше, всё же взяла своё — Павел заснул крепким богатырским сном. И приснился ему большой город. Он стоял величаво, показывая всю свою силу и красоту, — высокие дома из стекла и бетона, заваленные снегом, устремлялись в серое зимнее небо. Река, на берегу которой раскинулся этот сказочный город, спала крепким зимним сном, закованная в толстый лёд и накрытая белым пушистым одеялом. Огни иллюминации мерцали в темноте, дымящиеся трубы поднимались ввысь, а в парках деревья, одетые в искрящиеся белые шубы, казались усыпанными мелкими бриллиантами, сверкающими в свете ночных фонарей. Широкие улицы и аллеи были расчищены: снегоуборочные машины, выстроившись уступом, сверкали проблесковыми маячками, методично убирая снег. Всё говорило о том, что город живёт какой;то своей особенной, незнакомой Павлу жизнью — стремительной, шумной, полной тайн. Завораживающая неизвестность белого города манила и одновременно заставляла Павла быть осторожнее. По тротуарам шли люди, тепло одетые, укутавшись в воротники. Торчащие волосы, из;под головных уборов, покрылись инеем, а у лица при каждом выдохе образовывалось облачко пара. Павел стоял в центре огромного города и любовался его необычной красотой. Жилые пятиэтажные дома, похожие друг на друга, напоминали ему коло-нии;поселения с другой планетой — далёкой, загадочной
Безмятежно спящий сельский парень улыбался во сне, ему не хотелось просыпаться. Он не догадывался, какое огромное влияние на его судьбу окажет этот город, с которым он встретит-ся через пять лет и назовёт его «Городом Белых ночей». Во сне он чувствовал, что этот город — не просто место на карте, а символ перемен, новых возможностей, чего;то важного, что ждёт его впереди. Город манил его своей загадочной красотой — он казался одновременно чужим и притягательным. В глубине души Павел чувствовал: этот город подарит ему новые встречи, откроет неведомые горизонты, научит мечтать ещё смелее. Но пока всё это оставалось тайной. Сейчас Павел был в родном селе, на сеновале, под шёпот листьев ясеня ветра его сердце принадлежало простым радостям: утренней дойке запаху свежескошенного сена. Мысли о городе, пусть и яркие, были лишь далёким сном, почти нереальным.

Павел глубже зарылся в тёплое сено, невольно улыбнувшись чему;то своему. Где;то внизу всё ещё слышалось мерные удары струй молока о стенки подойника, в сознании юноши вспыхнули глаза Маши голубые, как небо над тем сказочным городом. Две мечты, две дороги — одна уже начатая, другая ещё не изведан-ная — переплелись в его душе.

Павел вздохнул, повернулся на бок и окончательно погрузился в глубокий, спокойный сон. «Город Белых ночей» терпеливо ждал своего часа — пять долгих лет, которые изменят всю судьбу мирно спавшего юноши.