Баня в тундре

На характер человека, живущего в тундре, влияет не только окружающая среда, но и традиции. Сыновья оленевода Худи Ёпали, Макар и Илья, живут одним чумом с отцом. Оба женаты, у каждого дети. Во время службы в армии они привыкли к другому укладу жизни. Не посоветовавшись с отцом, построили баню по «всем правилам» на берегу реки Пур. Худи разозлился на них не на шутку, ведь они нарушили традиции ненцев. Худи строго спрашивал у сыновей:

— Для чего ненцу баня в тундре?

Бригаду Леонида Орлова доставили в район стойбища оленевода на вертолёте. Над тундрой спускались сумерки, гидрологам хотелось побыстрее устроиться на ночлег, но до чума надо было пройти около километра. Семья Худи обрадовалась гостям, как старые знакомые, они обменялись крепкими рукопожатиями. Сыновья Ёпали предложили гостям ночлег в бане, так как в чуме было тесно. Река Пур спала подо льдом и толстым слоем снега, мороз крепчал. Гости и хозяева направились в сторону бани. Леонид Орлов увидел вагончик, стоящий рядом с баней, в глазах его промелькнула искра счастья: судьба готовила тёплый ночлег. Указав на вагончик, Леонид спросил:

— В вагончике можно переночевать? Сыновья Худи открыли дверь вагончика, он оказался до потолка полностью забит рыбой.

— Осталась только баня. Как говорится, на безрыбье и рак рыба, — ответил Макар.

        Баня, на первый взгляд, казалась тёплым приютом, но, переступив порог и включив фонарик, Орлов понял, что мечта о тёплом ночлеге сегодня развеялась как дым. Мороз не щадил никого. Делать нечего, гидрологи нашли хворост, обломки досок и фанерных упаковок и затопили печку, расположились на ночлег. Надеялись не замёрзнуть. Но щели между брёвен не давали шансов сберечь тепло внутри бани, ведь строили братья баню «на отвяжись». Около двух часов ночи Орлов услышал крик в чуме. Как настоящий герой, Леонид побежал к чуму на помощь кричащему. Забежав вовнутрь, он увидел Худи Ёпали, сидящего в центре чума с топором в руках, из носа у него текла кровь, видно, в пылу ссоры кто;то задел его локтем. Худи опустил топор, вытер кровь рукавом.

— Хватит, не для того нас предки учили жить, чтобы друг друга рубить, — хрипло сказал он.

       Начавшаяся ссора между сыновьями и оленеводом грозила закончиться рубкой тех, кто нарушает традиции, но завершилась миром. В этой суматохе недосмотрели за печкой, и баня загорелась. Баня не смогла согреть стоящих рядом старых друзей: изыскателей и ненцев. Утром, перед дорогой, в чуме попили чаю. Макар и Илья прицепили сани к «Бурану», чтобы отвезти гидрологов к точке, откуда их заберёт вертолёт. Морозный воздух звенел от тишины, её нарушал скрип снега под гусеницами «Бурана» да приглушённое урчание мотора. Макар вёл снегоход, Илья сидел рядом с гидрологами, кутаясь в малицу: лица всех были серьёзны, но в глазах уже не было той напряжённости, что царила накануне.

Леонид Орлов, примостившийся на санях позади, невольно сравнивал эту поездку с вчерашним переходом к чуму. Тогда была усталость, холод, неопределённость. Сейчас ощущение завершённости, получается, они прошли незримый рубеж. Он покосился на Худи, он шёл рядом с санями на широких лыжах, плавно отталкиваясь посохом. Оленевод больше не выглядел разъярённым, его лицо разгладилось, хотя в складках у рта всё ещё читалась задумчивость.

Сидевшему рядом помощнику Спешилову Николаю:

— Видишь, Николай, тундра учит: не всё, что новое, плохо. Не всё старое надо слепо беречь.

Худи услышал эти слова и остановился и негромко сказал:

— Баня сгорела, но огонь очищает. Может, так и надо было.

Макар обернулся, бросил на отца быстрый взгляд, в нём читалось и раскаяние, и надежда. Илья тоже обернулся, спросил осторожно:

— Отец, а если мы новую построим… не просто по армейским правилам, а так, чтобы и тепло было, и без обиды для традиций?

Худи помолчал, потом кивнул:

— Так и надо. Место для бани выберем, построим вместе.

Леня Орлов усмехнулся:

— Вот и славно. Я рад, что договорились.

Гидрологи переглянулись. Николай, самый молодой в бригаде, улыбнулся:

— Получается, мы тут не только данные собрали, но и помирили…

— Не помирили, а помогли понять. Это важнее, — уточнил Орлов.

Сани выехали на открытую равнину. Вдалеке уже виднелись очертания вертолётной площадки в белоснежном полотне тундры. Солнце поднялось выше, его лучи играли на снежных кристаллах, превращая бескрайнюю тундру в россыпь драгоценных камней.

Худи остановился, поднял руку в прощальном жесте.

— Возвращайтесь, в следующий раз баня будет настоящей. И в чуме места хватит всем, — сказал он просто.

Макар заглушил двигатель. Гидрологи сошли с саней, начали проверять снаряжение. Орлов подошёл к Худи, протянул руку:

— Спасибо за гостеприимство, каким бы оно ни было.

Оленевод пожал руку крепко, с силой, от которой у Леонида чуть не хрустнули пальцы.

— Урок он для всех, для меня тоже, — ответил Худи.

       Вертолёт появился на горизонте, стрекоза, жужжащая в морозном воздухе. Пока он снижался, Макар и Илья помогли гидрологам загрузить оборудование. Перед тем как подняться на борт, Орлов обернулся: отец и сыновья стояли рядом как равные.

— Традиции — это не стены и не правила. Это тропа, которую прокладывают поколениями. И пока люди идут по ней вместе, тундра будет жить, — подумал Леонид.

Лопасти вертолёта закрутились, поднимая снежную пыль. Орлов махнул рукой, и в ответ Худи поднял посох не как оружие, а как знак пути: помни, откуда ты пришёл.

Тундра простиралась вокруг молчаливая, древняя, мудрая. Она видела ссоры и примирения, пожары и морозы, ошибки и открытия. И знала, что жизнь продолжается..