Случай в военном городке

ВВоенный городок жил как затерянный мир со своим особым уставом. К 1981;году он изменился: время не стояло на месте, и многие прежние здания уступили место новым после реконструкции. Фасады из красного кирпича освежили, заменили окна и двери, привели в порядок внутренние помещения. Но дух городка оставался прежним. Солдаты маршировали, дети гоняли мяч, военные учреждения работали без перебоев, в домах офицеров звенели детские голоса, а солдаты спешили по своим делам, придавая улицам строгость и порядок. Это был свой маленький мир — строгий и уютный, военный и гражданский. Территория городка была обширной и включала зелёные зоны: аллеи, газоны и деревья, создававшие контраст с кирпичными зданиями. Плац содержался в аккуратном порядке, а летом его границу с территорией части украшали клумбы с цветами. Окружающая инфраструктура, хотя и находилась в городской черте, создавала ощущение обособленности и уединённости, характерное для военных объектов. Пётр Иванович нёс службу в этом городке в должности замполита части. Его кабинет находился на втором этаже казармы, окна выходили на плац. Служба замполита имела свою специфику: к требованиям начальства капитан относился серьёзно, а к чрезмерным наставлениям — с армейским юмором и здоровой иронией.
Раз в полгода проходил «отпуск грехов» — так замполит называл разбор залётов по службе, который устраивал начальник штаба округа, генерал-лейтенант Ливадный;Ю.;А. Пётр Иванович получал «люлей» за проступки рядовых и сержантов, за отсутствие рвения в службе у кадровых офицеров и за недочёты в их поведении вне службы. После «отпущения грехов» замполит выходил из кабинета начальника, по его словам, «довольный, как морж после купания». Возвращаясь в свой кабинет, замполит решил посидеть и перевести дух на скамейке небольшого тенистого тротуара недалеко от плаца. На КПП (контрольно-пропускном пункте) он услышал крики гражданских — двух женщин и мужчины. Их желание прорваться в штаб было очевидным. Подполковник Гонилин;Н.;Н. успокоил их; крики прекратились. Он пообещал выписать пропуск и сопроводить их в кабинет замполита для решения проблемы.
Пётр Иванович поспешил в свой кабинет. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали.
— Разрешите войти! — отдавая честь, в кабинет вошёл дежурный сержант с КПП.
— Разрешаю! — ответил замполит.
Вслед за сержантом в кабинет влетела женщина. Размахивая фотографией солдата, она в слезах, не сдерживая эмоций, закричала:
— Мою дочь, ей восемнадцать лет, видели с солдатом вашей части! Три дня назад, прошла неделя, а вестей от неё нет. Что дальше делать, я ума не приложу! В голову лезут чёрные мысли: «Может, её убили?!»
— Девушке восемнадцать лет, она совершеннолетняя — это облегчает дело. Но что с ней случилось? Приложил ли руку к её исчезновению солдат из нашей части? — подумал замполит.
Ситуация складывалась неприятная. Как гласит народная поговорка: «Чьи бычки ни были — телята твои». Замполит оценил обстановку как тревожную и приступил к действиям.
Для начала он выяснил имя девушки. С фотографии на Петра Ивановича смотрела красивая девушка: стройная, с плавными, выразительными линиями фигуры. Овальное лицо с высокими скулами — след далёких предков, чья кровь бурлила в Наташе. Кожа светлая, с лёгким румянцем, будто тронутая морозцем, придавала облику особую свежесть. Глаза серо-голубые, напоминающие зимнее небо над заснеженной тайгой. Взгляд спокойный, проницательный, с искоркой озорства. Длинные ресницы, словно припорошенные инеем, делали глаза ещё выразительнее, будто смотрящими в душу. Волосы густые, тёмно-русые, с естественным блеском. Наташа собирала их в свободную косу, перевитую тонкой лентой; непослушные пряди выбивались из-под ленты, придавая облику непринуждённую прелесть. Губы чуть полноватые, с мягкой линией. На фотографии девушка улыбалась, на щеках виднелись едва заметные ямочки. Наташа была в лёгком хлопковом платье с цветочным орнаментом и лёгких туфлях. В её облике не было излишней вычурности — всё просто, опрятно и по сезону. В ней чувствовалось то неуловимое, что делает человека по-настоящему сибирской девушкой.
Замполит провёл в соседнюю комнату родителей девушки и приказал сержанту напоить их чаем. Затем вызвал командиров рот и, предъявив фотографию, спросил:
— Солдат из какой роты?
— Это рядовой Али Насылехулов из солнечного Узбекистана, рота капитана Вайчеховского;А.;И., — доложил один из командиров после внимательного изучения фотографии.
Пётр Иванович приказал доставить солдата так, чтобы ни одна душа не узнала, что его вызывает замполит. Через четверть часа в кабинете стоял растерянный рядовой Али Насылехулов. К замполиту вызывают не на чай.
Перед ним был стройный юноша среднего роста. В его облике гармонично сочетались черты среднеазиатского типа: смугловатая кожа оливкового оттенка, крупные, глубоко посаженные карие глаза с длинными ресницами, прямой нос с едва заметной горбинкой, чётко очерченные скулы и волевой подбородок. Густые чёрные волосы были аккуратно подстрижены «под ёжик» — согласно армейскому уставу. Лицо сохраняло юношеские черты, но в линиях подбородка и взгляде уже проступала мужская твёрдость. Рядовой рассказал замполиту, что неделю назад ушёл в самоволку и случайно встретил Наташу. Он влюбился в неё с первого взгляда. Однако более близкое общение влюблённых пресекла бабушка Наташи. Родители девушки в юности держали её в строгих рамках и не разрешали гулять. Теперь же Наташа сама распоряжалась своей судьбой и вправе была выбирать юношу по сердцу. Наталья осталась ждать у бабушки следующего свидания с Али. Рядовой глубоко выдохнул и произнёс:
— Доклад закончил!
Пётр Иванович проникся рассказом рядового и строго спросил:
— Любишь Наталью?
— Люблю! — ответил Али, вытирая ладонью пот со лба.
Али представлял собой сплав восточной выдержки и юношеской пылкости. Его любовь к русской девушке стала мостом между двумя мирами: суровой армейской реальностью и мечтой о будущем, где нашлось место и долгу, и счастью.
Олейников вызвал УАЗ, посадил на заднее сиденье Али, забрал у бабушки удивлённую Наташу и отвёз пару в ЗАГС, где влюблённых расписали. Через несколько дней у КПП части выстроился эскорт из машин «Волга»: прибыли родственники Али с дарами из солнечного Узбекистана. Щедрых гостей из Средней Азии в виде исключения пропустили на плац. В столовой части накрыли столы, уставленные угощениями из Узбекистана. Отец Али в благодарность за невесту подарил замполиту нож ручной работы. Эскорт современных для того времени машин сделал почётный круг и скрылся в лабиринте городских улиц Новосибирска, взяв курс на Узбекистан.
После демобилизации Али молодая семья осталась в Новосибирске. По достоверным данным, у Али и Наташи родились трое симпатичных дочек.