Европейские хроники. Ч 2. Глубины Европы. Эпизод 9

/
Особого желания двигаться в сторону большого зала не наблюдалось, но и оставаться в настоящем своем пребывании мне казалось сейчас чем-то противоестественным. Но, видимо, чрезмерное злоупотребление одиночеством мне уже поднадоело, хотя и толчение у дверей без причины при большом скоплении местного населения также раздражало мои расслабленные внутренности, а посему взглядом снизу вверх попытался определить свое дальнейшее перемещение.  Обе двери, ведущие в зал, оказались распахнутыми до потолка, а сидячие места у трибуны виделись заполненными лишь на треть. В последний свой приход сюда все выглядело немного иначе, но заниматься сравнительным анализом мне казалось столь не своевременным времяпровождением, и я поспешил застолбить себе место в последнем ряду.
Все тот же затемненный зал, все та же подсвеченная голубым трибуна, и белая светящаяся эмблема из скрещенных треугольников во всю стену. Ничего нового, за исключением проявляющейся голограммы сферического типа над всем происходящим. И плавная завораживающая поступь братьев-близнецов из глубины зала по направлению к трибуне. Я уж было пожалел, что притаился далеко от конечного пункта следования этой парочки, но шестое чувство все-же подсказывало не попадаться им пока на глаза.
Своего Серова я узнал по его оценивающему взгляду, и стремлению первым ступить на трибуну. Его братец нисколько не отличался от своего родственника, за исключением лишь более загорелой физиономии, и это мне показалось престранным в наших, удаленных от Солнца территориях. Я повертел головой: не более трех десятков человек, а ведь как-то было гораздо больше. И куда подевались? И может быть я все-таки лишний на этом празднике непосвящения?!
//
Серов, как и в прошлый раз, сначала поднял руки над головой в знак приветствия, а затем бережно вытянул их вдоль трибуны. И как только зал немного попритих, так и начал свое повествование:
- Друзья, я приветствую вас на нашем корабле! Вы проработали на Южной станции целый год, и теперь по праву заслуживаете отдыха и поощрения!
Ну, дела, - тотчас новообразовались во мне смутные сомнения, - я не за поощрениями летел в такие дали, и, выходит, что я сейчас среди тех, кого только что доставили со станции? Но Серый продолжал свой монолог:
- К большому сожалению нашу, столь родную и обжитую, станцию пришлось законсервировать, и всем вам придется на некоторое время перебраться на Северную. Но это лишь временно!
По залу прокатился недовольный рокот, и я завертел головой. Те, что стояли у меня за спиной, о чем-то вперебой толковали между собою, а кому довелось обзавестись сидячими местами, пытались подниматься и присоединяться к стоящим вдоль стен. И уже с разных сторон в сторону трибуны неслись недовольные возгласы:
- Сколько еще ждать? А почему не на Землю? Когда вернемся на станцию?
Серый вновь скрестил руки над головой, и, криво улыбнувшись, продолжил:
- Скоро, очень скоро друзья мои! На Северной станции есть все условия для отдыха, и как только все образуется, так и полетим на Землю!
Голоса в зале начали понемногу стихать, и народ потянулся к выходу. Но мне не хотелось, и, не зная почему, я уставился на медленно вращающийся над головой шар, который все более приобретал очертания какого-то небесного тела.
///
- А ты почему не уходишь? – чей-то далекий голос вернул меня в мое же сидячее место, и как тут не расслабить основание своего черепа и не повертеть им по сторонам.
В трех шагах – второй Серов. Первый же все еще у трибуны, и тоже пялится в нашу сторону. Пришлось чуть привстать и держать ответ:
- Я не спешу, разве что пойти набить желудок, да завалиться спать.
- Хорошая идея, и мы всем про то же толковали.
- А в чем проблема?
- Да ни в чем. Постой, что-то я тебя не припомню. Ты из вновь прибывших?
- Ну да, угораздило…
- Что так?
- Долгая история.
- Это беглец с Луны, - первый Серов, уже чуть приблизившись к нашей компании, пробовал нести свои разъяснения, - кстати, говорят, что неплохо зарекомендовал себя, поэтому многоцветные и не стали препятствовать в его помыслах.
- Ну да, ну да, слыхивал. И, кажется, что ты встречался с Нортоном? – вернулся к разговору второй Серов.
- Было дело, но это в прошлом.
- Отчего же, можно и в будущем. Для этого ты и летел сюда, - явилась от первого Серова та основополагающая мысль, услышать которую мне больше всего не хотелось в этих удаленных территориях.
////
Говорить о чем-то еще у парочки явно не наблюдалось ни желания, ни времени, и, к моему удивлению, пожав по очереди мою руку, они удалились, выдав на прощание многообещающую фразу:
- Скоро увидимся.
Увидеться сейчас мне хотелось лишь с Клаусом, да высказать ему обо всех отклонениях, что проявились по мою душу, да требовать компенсации за случившиеся неудобства с перемещением в столь примечательной области окрестностей Юпитера. Кстати, тот шар, что болтается у меня над головой, очень напоминает Европу во всех ее прелестях! И почему бы не поторчать в этом зале до скончания дня в созерцаниях, да размышлениях?
Но тому случиться было не суждено, а причина наступивших изменений стала уж столь очевидной: один из Серовых меня сдал, и в зал, следом за псиной, влетал раскрасневшийся Юрка с явным желанием что-то мне сообщить:
- Дядя Марк, я все слышал – ты полетишь на Европу!
- Надеюсь, что не с вами?
- Я тоже просился! А ты что, уже знаешь?
- Догадывался. А с чего ты взял?
- Я слышал, как отец с дядькой говорили, и еще они опасаются, что может быть уже поздно. Вот и побежал к тебе спросить – что поздно?
- У них бы и спросил. А где они сейчас?
- У себя!
- Проводишь?