Корзиночка с детством

Рассказ из будущего сборника "Чудесные новогодние истории из многоквартирных домов"

 У Дениски был дом, были мама и папа, было счастливое детство. У Дениса был дом, была мама, была счастливая юность со множеством воспоминаний о детстве, которые хранил он как в душе, так и во многих материальных свидетельствах ушедших дней - таких как игрушки, книги, поделки и прочее... У Дениса Сергеевича остался дом и его новая взрослая жизнь. И множество, множество прекрасных воспоминаний о прошлом. Но с материальными его свидетельствами он научился прощаться: пусть лучше его старые вещи живут своей новою жизнью и пользу приносят кому-то, кто их от него получил в небольшой дар, и пусть они лучше найдут применение реальное, по назначению - а не только лишь в качестве хранилищ его светлых воспоминаний. Тем более что воспоминания, как оказывается, без тех людей в настоящем, что на них запечатлены - способны не только дарить тебе счастливую улыбку, но и перехватывать дыхание так, словно вот-вот ты сейчас задохнешься. Пусть лучше они пригодятся кому-то. Оставалась ещё до недавнего времени у Дениса Сергеевича в его взрослой жизни одна лишь корзиночка маленькая керамическая, которую сам он слепил ещё годика в три или четыре вместе с мамой и папой на занятии по керамике. На донышке у корзинки был выцарапан год создания изделия и имя его маленького автора, которое, правда, при обжиге так расплылось - что ни Дениске, ни Денису, ни Денису Сергеевичу, и самому не понятно бы было что это "Денис" здесь написано, не знай он что именно это с ним папа когда-то давно выцарапывал. В корзиночке этой, которая вряд ли кому-нибудь пользу могла принести и понадобиться - настолько кривая, какая она есть, сделанная с участием маленьких детских ручек - и от того не отданная никому в дар Денисом Сергеевичем - хранилось его самое светлое и любимое детство: то, когда мир был ещё таким новым, а мама и папа - счастливыми и молодыми. Когда его маленькая ручка целиком утопала ещё в маминой ладошке, а вырасти таким же большим как родители однажды - казалось совсем невозможным и невероятным. Когда до цветка мальвы, что качался на летнем ветру, горделиво возвышаясь над городским палисадом, он дотянуться не мог без помощи мамы, которая наклонила бы к маленькому Дениске бутон, чтобы он смог понюхать. Когда ещё не умел он хранить мгновения в воспоминаниях осознанно - а просто жил в них, играясь бесценными бриллиантами как обычными камушками из песочницы, из-за того что не знал он реальной их стоимости. В этой корявой аморфной корзиночке были не только лишь вылепленные кое-как керамические грибочки и маленькие цветы, отпечатанные штампиками на керамических лепешечках - в ней было его детство.
 И вот - настало время когда у Дениса Сергеевича осталась одна только взрослая жизнь. Да и та - кажется уж не надолго. Дом только что он продал - а вернее квартиру родительскую, которую домом всегда называл, и считал, да и чувствовал. Пришлось - чтобы выручить деньги на мало эффективное теперь уже, по-видимому, лечение, которое вряд ли даст, судя по прогнозам врачей, хоть какие-нибудь результаты - но все же, возможно, способно продлить ещё хоть немножко его последнее, что осталось из прошлого - жизнь. Жизнь, впрочем - знает он - продолжаться должна и потом, после смерти здесь, на земле. Денис Сергеевич в это теперь твердо верит, и от того очень просто прощается с нею морально, ведь и не прощается вовсе. Ему это знание помогло и с вещами, хранившими прошлое, проще растаться, и с домом. Ведь, вот - понимает теперь Денис: он уйдет с Земли этой, и дом здесь оставит - как мама ушла, и как папа ушел, и оставили все для него одного. Уйдет - и оставит здесь вещи, которые раньше берег и хранил как реликвии  ценности неимоверной. Но ведь мгновения прожитые - те, что и делают вещи, с ними связанные, настолько немыслимо ценными - все же останутся с ним. И, напротив - с его уходом вещи, оставленные на земле, потеряют те свойства, которыми он их теперь наделил. Потеряют тогда, когда не останется здесь, на Земле, человека, который бы помнил о том - про что они и о чем. Нет совсем никого у Дениса Сергеевича, кроме Бога на свете. Никто не способен однажды взглянуть будет даже на эту корзинку, в которой он видит то детство, которое прожил, и вспомнить о нем и о том, что с ним связано. Поэтому и её он решился ещё дня четыре назад тоже просто оставить в подъезде - внизу, на первом этаже, на подоконничке, где все оставляют ненужные вещи, что либо потом кто-нибудь забирает, ну либо выносят уборщики после на мусор. Оставил - вдруг пригодится кому-нибудь?.. Ну, вряд ли, конечно - но и оставлять ведь себе: тоже смысла почти не имеет. Уходит он, а с ним - память. А без памяти - эта корзинка ничто. Пусть лучше живет, тоже, новою жизнью: день-два поукрашает, возможно, собою подъезд, а после... ну, кто-нибудь выкинет - да и пусть. Сам он в мусорку бросить не сможет. А дальше возить её за собой - тяжело и бессмысленно. Всё равно разобьется в пути или треснет. И смысл тогда?.. Денис Сергеевич оставил корзинку на первом по пути в магазин, попрощался с ней ласково и долго... А возвращаясь глянул - на месте ещё. Улыбнулся ей, и в душе так светло и спокойно стало - как будто она никуда и не денется: всегда будет здесь так стоять - пусть и не у него теперь в комнате, но всё равно - где-то рядом. Так улыбнулся, как не в последний раз - а в одну из тысяч ещё предстоящих с ней встреч. На следующий день корзинки уже не было. Наверное - теперь в мусорном ведре... Ну и ладно. Она всё равно и в его вечной памяти тоже. А значит - разбита она теперь или цела, существует ещё или нет - уже не так важно. Скоро и эту квартиру продать должен ведь был он совсем, целиком - покупатели уже нашлись, но ещё проверяли документацию перед покупкой.
 И вот - четыре дня наконец прошло. Сделка совершена. Подержал в руках деньги вырученные от продажи Денис Сергеевич и даже не понял - как могут они стоить всех тех моментов, которые прожил он в этих стенах?.. Неужели они все в бумажках простых одноцветных?.. Конечно же нет. И не в стенах самих даже - а в нем самом. Уходит сегодня из дома Денис с небольшой сумкой необходимых вещей, что возьмет с собой в съемную какую-нибудь квартиру - какую-нибудь да и найдет уж наверное к вечеру. Оглядывает, в последний раз вероятно, Денис Сергеевич свой самый в мире любимый подъезд, и мысленно говорит ему: "До свидания!" - в любом случае ведь ещё он с ним встретится: хоть только в памяти, или во снах, или в вечности. Но уходить все-равно сладко-грустно. Стоит уже десять минут он на первом, присев на узенький подоконник, и думает, вспоминает, глядит на стены, на фоне которых проносятся образы былых мгновений, что видятся как сейчас. Взглянул на время - уже пять пятнадцать. Пора двигаться дальше... Время позднее, а на дворе, к тому же, тридцатое число - может быть и не просто квартиру найти будет прямо сейчас, перед праздниками. Ну - тогда в хостел вселится, или по городу ночку одну поездит на круглосуточных автобусных маршрутах - не страшно... А уходить быстро - не хочется. Хотелось бы лучше запомнить последний свой день в этом доме, в котором вся жизнь его, как в корзиночке - детство. Вот даже и мишка тряпичный, которого года три носит он уже как брелок на чехле телефона - он тоже отсюда. Сейчас только вспомнил Денис и тепло улыбнулся тому, что ведь мишка попал к нему с этого подоконника: именно с этого, на котором сейчас он сидит. Здесь всё время соседи ведь оставляют ненужную всякую всячину, как и он наконец-то свою, вот, оставил корзинку. И мишку тряпичного этого тоже оставили раньше лежать сиротливо на этом вот узеньком подоконничке. А Денис Сергеевич его взял, улыбнувшись по-доброму миленькой, нитками шитой, медвежьей мордашке, и с тех пор постоянно с собою носил: был ему хоть один верный друг в мире тленном, который всегда улыбался в кармашке, а когда время хотел посмотреть Денис Сергеевич - так выглядывал на свет и напоминал тихонечко своему новому хозяину о том что ведь времени нет. Вот - для мишутки закончилось время одно: с его старым хозяином, в его старом, любимом наверное тоже, доме - а началось новое: у Дениса Сергеевича в кармане. Вот... так и он сам - закончит однажды одно свое время: здесь, на земле - а начнет тогда новое, с Богом - ещё и неограниченное, вечное.
 Сидит и сейчас на их с мишуткой подоконничке Денис, и улыбается задумчиво тряпичному малышу. Мимо ходят соседи - каких он знал, и каких никогда не видал... хотя странно - живет ведь со многими, вот, людьми в одном доме, в одном городе, на одной Земле - и никого-то почти здесь не знает. А в вечности - всех будет знать... Там все будут тоже хранить в себе память других, и иметь представление обо всех прожитых другими моментах, обо всех ценных их воспоминаниях и...
 Отвлекся от размышлений Денис Сергеевич неожиданно, прямо на середине этой мысли, из-за внезапного шума рядом с ним: это какая-то незнакомая ему соседка рассыпала по полу апельсины из прорвавшегося пакета. Денис Сергеевич, конечно же, принялся помогать собирать. Соседка извинялась и благодарила, смущенная произошедшим и, очевидно с желанием чтобы исправление досадных этого последствий как можно быстрее завершилось, спешила ужасно. Но при попытке собрать как-нибудь апельсины в оставшийся целым пакет, который занимали и так уже другие многочисленные продукты - оказалось что это почти невозможно: придется нести апельсины в руках. А рук на все рыжие шарики эти у женщины точно не хватит. По итогу Денис Сергеевич вызвался - что уж делать - помочь донести апельсины до дома, ведь лишняя пара рук здесь никак бы не помешала. И женщина - что уж делать - была вынуждена согласиться, хотя и была смущена ещё больше, ведь исправление последствий теперь растянулось ещё на неопределенный, пожалуй уж, срок. Пока ехали в лифте - разговорились:

- Ох, простите пожалуйста... - переживала вслух женщина, - Я Вас наверное задержала ужасно - Вы ведь куда-то едете и... А я тут... Ещё и на самый мне верхний! Извините пожалуйста...

- Да нет, ничего. Ничего страшного, я же Вам говорю: это всё... всё нормально. - убеждает Денис Сергеевич улыбчиво, - Я никуда не спешу абсолютно. И никуда толком не еду. Ну, то есть еду, но... сам даже не знаю - куда. Так что мне абсолютно не в тягость - даже наоборот... знаете, вот хотелось подольше ещё в этом доме остаться - так и остался благодаря Вам. Так что напротив - Вам благодарен за это.

- Ясно... А я думала что Вы на отдых куда-нибудь едете - с сумкой ведь...

- Нет - я переезжаю.

- С таким количеством вещей?.. На недолгое время наверное, да?..

- Нет - на совсем. Но, хотя да... На недолгий срок, да. Скорее всего. А мне вещей много теперь и не надо. Только самое необходимое - больше ничего.

- Вы в новом месте решили снимать?

- Да... то есть нет - раньше я не снимал, то есть, а теперь буду скорее всего. Свою, вот, продал, теперь буду снимать.

- А почему же другую не купите?

- Деньги понадобятся. На лечение. Вот и...

- Ааа, понимаю. А что у Вас?

- С сердцем... небольшие неполадки. Но, думаю, скоро они уже кончатся.

- Обещают что вылечат? Или наоборот?..

- Скорее... наоборот.

- Понимаю... И у меня тоже так было.

- Да?..

- Да. Года три ещё назад. Но у меня не сердце только - онкология. Говорили что с минуты на минуту уж, а... вот уже - сколько живу, видите?.. Так что и Вы тоже, знаете, не отчаивайтесь и... продолжайте жить, одним словом. Все может ещё и наладиться.

- Да... спасибо большое. Да я и не отчаиваюсь нисколечко - мне даже... Ну, я в Бога верю - мне кажется: всё равно ведь мы все здесь однажды... ну... Землю покинем и в вечность пойдем. Только главное - как. Всё равно надо жить так всегда, как будто вот-вот уж - с минуты на минуту и... Иначе много чего можно неправильного натворить - когда думаешь что ещё впереди неограниченно много времени здесь. Вот что в вечности времени бесконечно много будет - то это верно. А вот на Земле... Всегда нужно осознавать что всё здесь конечно и всё ненадолго. А если прожили мы здесь дольше, как Вы вот - то и слава Богу: побольше успели чего-то хорошего сделать на свете, порадоваться и других порадовать.

- Да, абсолютно согласна. Нам направо сейчас... Я точно того же мнения. И, главное - что ведь легче становится жить, когда осознаешь что всё здесь, на Земле, не навечно. Гораздо легче, когда ты не держишься ни за что и живешь легко... Простите пожалуйста, а Вы не могли бы ещё парочку этих рыжих негодников подержать минуточку? А то просто ключ не смогу с ними достать...

- Да, конечно, давайте.

- Спасибо большое... Вы чаю не хотите? А то раз уж Вы сюда столько ехали - так хоть чайку выпить... В любом случае - Вам зайти надо руки помыть после всей этой грязищи с моими апельсинами.

- Хорошо, спасибо большое. Я бы с удовольствием... очень не хочется как-то из дома этого сегодня просто уезжать, так что... Спасибо Вам за возможность ещё здесь побыть.

- Да хотите - и вообще оставайтесь... Сейчас я... тапочки были здесь где-то... Минутку подождете пожалуйста?.. Быстренько апельсины на кухню сейчас унесу, а то руки заняты...

- Да, конечно... подожду... В каком смысле... вообще оставаться?..

- Так у меня квартира большая, - из глубин "большой квартиры", а именно с кухни - ответила женщина, - ну, не прямо что бы очень, но две комнаты есть. Одна пустует все равно. У меня сын раньше здесь жил, пока учился. А теперь съехал - женился, живёт с новой семьёй. Детки уже очень хорошие у них - двое... Старший Петя - ему пять, на следующий год в школу пойдет уже - и младшенькая Юлечка - вот, только в марте у нас родилась, скоро годик... Молодцы ребята - любят друг друга, квартиру вот в ипотеку себе взяли. Я предлагала свою, вот, продать и им купить - но они ни в какую. Говорят: "Сами мы, мама, не надо." Сейчас я Вам тапочки быстро найду - Сашенькины где-то в шкафу здесь остались... - возвращаясь в прихожую, где Денис Сергеевич стоял ещё, ожидая, на коврике, сказала соседка. - Так что если хотите - живите. Что уж... Лишние деньги - они и на здоровье Вам пригодятся, а не на аренду уйдут просто так. Мне, знаете... Вот, нашла...

- Спасибо большое.

- Мне кажется, что у нас всё, что есть в этой жизни, земной - нужно в большей степени для того... проходите на кухню - там руки помыть будет легче. В ванной кран маленький, неудобный... Для того в большей степени всё в этой жизни нам нужно - чтобы с помощью этого что-то полезное сделать - себе и другим - а не просто чтоб вещи... квартиры, вот, те же... лежали без дела, а мы за них просто держались. Я, лично, когда три года назад ещё думала что уже... всё... так избавляться начала от всего, что меня здесь держало - от вещей каких-то, мне дорогих особенно, от дел незаконченных, от нераскрытых секретов, от долгов материальных, моральных, знаете - от всего. Тогда - когда ничего из этого тянуть к земле не будет - так и взлетать будет проще. И, знаете - хотя я живу ещё дальше: но так и здесь жить значительно легче. Когда не внизу ползаешь, грузом всего этого придавленный - а летаешь над жизнью легко. И не осознаешь даже что что-нибудь, что имеешь - твое и тебе только принадлежит. Вот, даже и эта же квартира. Я даже стараюсь не думать о том что она, вот, моя - ну уйду, и останется Сашеньке с Лерой и внукам. А и пока здесь живу - тоже лучше делиться тем, что имею, с другими, кому тоже нужно - как Вам, вот - легко, как не своим вовсе, а не считать что я, вот, квартирой, допустим, владею единолично - и от того я над нею дрожу. Чувство владения чем-то на этой Земле очень, мне кажется, всем нам мешает. Мы покупаем и продаем друг между другом, потому что решили что всё в этом мире кому-нибудь из нас да и принадлежит. Но это в корне неправильно. Мы не владеем ничем на земле - даже собственной жизнью. Всё принадлежит только Богу... Садитесь - вот... если хотите булочки, вафли... я чай сделаю, когда закипит чайник. Я, знаете... очень Богу за этот период своей жизни благодарна - когда думала что ухожу, и благодаря этому с себя скинула весь лишний груз. С тех пор и стараюсь ничем себя не отягощать больше: что-то делаю, что-то имею вот - только лишь в настоящем - а на прошлое не растрачиваю пространство и вокруг и внутри. И в будущем пространство тоже стараюсь не сильно занимать: захотелось мне положить что-нибудь на полочку что повыше, как бы, подальше находится в моем шкафу - там где-то, далеко, в будущем - так я и понимаю сразу же что этого будущего здесь, на Земле, может и не быть, да беру это что-то - какие-то надежды, планы - и им пытаюсь найти место в своем настоящем. Ведь только им я, пока что, владею частично и могу хоть в какой-то степени распоряжаться. Поэтому... мне очень легко, уж поверьте, и Вас, вот, к себе пригласить - живите если хотите... Возможно нас Бог так вот с Вами и свел - как раз вовремя - чтобы и Вам меньше проблем было с поиском новой квартиры и... Тем более если Вам дом этот дорог... я понимаю такие вещи - сама очень многим чем дорожила и... дорожу до сих пор. Но только вот от вещей уже постаралась избавиться, которые не сами ведь по себе были дороги - а то, что внутри с ними связано. А это и так остаётся со мной, всё равно. Так только и вещи не тянут к земле... Вы... Простите?.. Что-то случилось?

 Похоже было, и правда, что что-нибудь произошло. А что?.. Денис Сергеевич, сидя на стуле, где и сидел за столом, взволнованно замер, выпрямился и тяжело дыша глядел на корзиночку - маленькую керамическую корзиночку с кривоватыми грибочками и круглешками-цветочками, отпечатанными штампиком, внутри - которая стояла у женщины соседки на подоконнике рядом с обеденным столом. Сначала просто глядел и дышал тяжело, а потом начал плакать тихонечко, но сильно. И иногда улыбаться.

- Это в подъезде стояло... - пояснила женщина, увидев что смотрит Денис Сергеевич именно на корзинку с очень странным таким выражением лица, - Ну... кто-то оставил... Такая она... приятная, по-детски хорошая такая, хотя и неровненькая, что... ну, захотелось взять... к себе домой. Я, вообще, стараюсь вещей лишних в доме теперь не держать... но иногда - есть такие, что чем-то людей мне напоминают. Как будто бы с ними рядом теплее. Одной жить не очень-то весело - дома всегда пусто. Если бы Бога ещё рядом не было - то и вообще одиноко. А так - вот такие вот вещи... в них, как будто бы, знаете, какие-то, чьи-то истории есть... Чувствуется так - что это не вещь просто, а как бы... что-то, что хранит в себе историю, тепло. Что-то человеческое. Здесь, вот, видите - если перевернуть, то на донышке дата стоит даже, когда её сделали - наверное ребеночек какой-то - и ещё что-то странное нацарапано такое...

- Денис...

- Денис?.. Что Денис?

- Денис... здесь на...нацарапано. Спасибо Вам большое за то что забрали... корзинку. Я думал - её просто выкинули. Это моя... я в детстве с мамой и папой делал. Очень... очень мне дорогая была вещь. И я... думал что больше её не увижу... Я думал что... Все вещи куда-нибудь, тоже, как Вы, отдавал, раздавал - вот её только ещё никуда не стал - она слишком... корявая. Думал - она в никуда. Думал... Думал - уже никому на свете не нужна... как и я... а вот... Спасибо большое...

- Ну... надо же. Видите - как Бог, действительно, делает?.. Чудно всё... Нет - все мы, конечно же, очень нужны, что Вы?.. Даже если здесь, на Земле, никого не осталось, кто бы нас знал и помнил - но ведь в вечности?.. В вечности будут те, кто нас знал и ещё однажды узнает - а это миллионы друзей, родных, близких душ, которым и мы, и все... все наши мысли, память, чувства - все-все нужны. Не важно что здесь - больше нет. А ведь там - представляете, у миллионов людей будет Ваша корзиночка тоже стоять в их домах?.. В их душах?.. В их мыслях... Мы все там друг другу ведь будем нужны. Все друг друга любить будем и... понимать.

- Да... Да, знаете, я об этом, как раз, очень много и думал, и... абсолютно согласен, и... Но только... когда ощутишь что, вот... что вот... действительно - это всё так... в реальности... то... то так это... Спасибо Вам... большое.

 - Да не за что... Видите - как получается... Может быть Вам просто нужно было ещё раз в том убедиться, что Вы не уходите в никуда, и всё с Вами связанное - тоже. Всё остается. Всё, более того, становится ещё только более нужным, более общим - не только лишь Вашим, хотя может казаться что Вы один остаётесь в целом мире, и не осталось у Вас никого - но наоборот: скоро будут у Вас миллионы друзей и близких. Даже если ещё на Земле, здесь, Вы проживете огромную, длинную жизнь - то ведь всё равно это случится очень и очень скоро, по меркам вечности. Так что нужно об этом помнить и жить счастливо, потому что для нас ничего не кончается - а только лишь начинается сейчас, если мы живем с Богом.

- Да, это точно. Согласен. Спасибо большое Вам, ещё раз, и за предложение здесь пожить, и...

- Да не за что - что уж там. Меня Аня зовут, кстати - мы ещё с Вами так и не познакомились, получается. Хотя, знаете - здесь имена ведь у нас тоже временные - а потом, в вечности - Бог нам другие ведь даст. Поэтому... иногда, когда забываешь здесь имя узнать человека - так думаешь: может быть оно просто не слишком и важно пока... Но всё равно - нужно ведь как-то друг к другу пока обращаться?.. Поэтому - Аня. А Вас?.. Денис, да?

- Да. Очень приятно, Аня. Вы знаете... знаете, я сам тоже как-то себе взял вещицу из подъезда - как Вы, вот, мою корзинку - ещё года три где-то назад... и так вот всегда с ней хожу. Тоже она мне... какой-то такой, знаете, показалась... наполненной... историей, что ли, какой-то. Теплом. Сейчас вспомнил как раз вот - и думаю: тоже когда-нибудь, может быть, в вечности встречусь с его прошлыми владельцами, как Вы, вот, сегодня со мной. Было бы здорово... И поделимся историями - какие у меня с этим мишкой, вот, связаны, а какие - у них. Это... сейчас покажу даже Вам... мишка такой, очень милый, тряпичный... сейчас... Вот... Кто знает?.. Может быть его прошлый владелец уже вовсе не на земле, а я, может быть, храню его память вот, тоже, того сам не зная. Не думал об этом ещё никогда... Просто носил, вот, с собою всегда и... а теперь, вот, задумался, благодаря Вам. Аня... у Вас что-нибудь случилось?.. Что Вы?.. Что-то не так?..

- Нет... так, так... Денис, это мой медвежонок... Мы с мамой его вместе шили, когда мне лет пять ещё было... как Петеньке нашему вот сейчас... Очень... очень любила я этого мишку... всегда. Знаете... и думала тоже - что он уже где-то, ну... в мусоре. Не существует. Я его Ванечкой называла всегда, и повсюду таскала с собой... А у Вас как?.. Вы тоже назвали ведь как-то наверное Ваню? - улыбается женщина сквозь слёзы.

- Да... если честно... Он - Пашка у меня... теперь. - разулыбался в ответ и Денис Сергеевич. - Очень, очень хороший, послушный... чудесный медведь...