Великая княжна в роли горничной

«Жизнь — очень серьёзная вещь, чтобы говорить о ней иначе как с улыбкой.»
— Жан Ануй

Где-то далеко в Париже — праздник. Празднуют все. Как это часто бывает, многие не вполне понимают, что именно празднуют. Среди этой шумной толпы — он и она. Толпа так крепко сжимает их в своих человеческих объятиях, что выбраться невозможно, и в конце концов они оказываются… на крыше.Им объясняют: сегодня праздник взятия Бастилии.

— Бастилия? — изумляется она, широко раскрыв глаза. — Так это же станция метро!
Он терпеливо уточняет: — Нет, Бастилия — это тюрьма. Когда-то её взяли.

— Когда?

— Пару веков назад.

Она пожимает плечами.

— Так это было ужасно давно. А у нас революция произошла совсем недавно…

Именно жертвами этой революции они и оказались.

— Я не хочу это праздновать, — заключает она.

Так начинается комедия «Товарищ» — голливудский фильм 1936 года, снятый по популярной пьесе. Картина американская, но актёры французские: Шарль Буайе и Клодетт Кольбер.

Действие происходит в Париже 1920-х годов.

Князь Михаил Александрович Юратьев и его жена, великая княжна Татьяна Петровна, когда-то принадлежали к самым высоким кругам Российской империи. Перед революцией император доверил князю огромную сумму — почти сорок миллиардов франков — чтобы хранить её в зарубежном банке и использовать только во благо России.Деньги лежат в Банке Франции.А их хранители живут в нищете.

Мы видим их квартиру — точнее, жалкую комнату. Кровать покосилась, единственный стул напоминает предмет со свалки. На столе лежит стофранковая бумажка — всё состояние семьи.На верёвке сушится белая рубашка с аккуратно отрезанным куском.
— Платок был нужен, — объясняет Татьяна.

Они обсуждают бюджет. Если отдать хозяину квартиры восемьдесят франков, останется двадцать — на питание.
— Возьми сто франков, — философски советует Михаил, — и принеси сдачу. Желательно тоже сто.

Но в дверь уже стучит управляющий: платить надо немедленно, иначе выселение.
Татьяна отправляется на рынок. Там она замечает полицейского, который слишком внимательно наблюдает за ней. Смущённо оглядываясь, она кладёт в сумку несколько баночек — в том числе и баночку чёрной икры.Она платит сто франков и ждёт сдачу. Пока продавец идёт за деньгами, мальчишки хватают её сумку и исчезают. Полицейский бросается за ними.Татьяна, воспользовавшись суматохой, спокойно прячет под пиджак ещё несколько баночек.

Вернувшись домой, она рассказывает всё мужу. И тут снова стук в дверь.На пороге

— Граф Бритянский и президент Банка Франции.

Граф потрясён.

— Такие титулы — и такая жизнь!

Президент банка сообщает важную новость: царские миллиарды можно конвертировать. Возможно, они помогут восстановить монархию:
— Деньги мне доверил император, — отвечает Михаил.
— Ему я их и верну.

В этот момент в квартиру врывается полицейский с бакалейщиком. Полицейский  обвиняет Татьяну в краже продуктов.Однако бакалейщик утверждает, что все счета за продукты оплачены. Неожиданно выясняется, что во Франции существует специальное ведомство, которое оплачивает счета русских аристократов-эмигрантов.

Президент банка склоняется перед хозяевами убогой комнаты:

— Честь Франции требует заботиться о наследниках царской семьи.
Он удивлён скромностью их запросов:

— Мы поражены: как можно жить с таким количеством еды?
Когда гости уходят, Татьяна возмущается:— Если бы я знала, что они всё оплачивают, взяла бы больше икры.Но Михаил остаётся непреклонным. Тратить деньги из царского фонда нельзя. — Мы герои, — говорит он. Однако героизм плохо сочетается с голодом.

Они принимают решение искать работу:в газете объявление — требуется дворецкий и горничная.Князь и великая княжна пишут рекомендацию… сами себе. В характеристике указано, что они исполнительны и не пьют.

Перед выходом, однако, для храбрости всё же выпивают и поют «Жизнь за царя».
Так князь Юратьев превращается в дворецкого Мишеля Домбровского, а великая княжна — в горничную Тину.

Они поступают на службу к банкиру Шарлю Дюпону.Хозяева сразу чувствуют: с новой прислугой что-то не так - говорят с иностранным акцентом, держатся слишком прямо и обладают подозрительно изысканными манерами.

Тина не стучит в дверь, а скребётся.

— Так просила делать великая княжна, — объясняет она.
Мишель же стучит так, словно штурмует крепость.

— Странные эти русские, — замечает банкир.

Мишель умеет всё: прекрасно фехтует, обучает этому сына хозяев, играет в покер и даже лечит головную боль загадочным эликсиром из валерьянки, солёной воды и пороха.Лекарство действует мгновенно. Татьяна обучает банкира особой русской благодарности — поцелую в плечо.В доме постепенно воцаряется идиллия. Дети начинают учить русский язык и называют всех «комрад».

— Не надо так говорить, — предупреждает Михаил. — Так называют друг друга большевики.

Но идиллия заканчивается, когда на ужин приглашают советского комиссара Дмитрия Городченко — человека, который давно охотится за царскими миллиардами.
Он узнаёт бывших аристократов… но делает вид, что не узнаёт.

После ужина он говорит Татьяне, что когда-то  на Лубянке вместо того, чтобы расстрелять он её  спас и  помог  бежать. И все потому, что был влюблен в неё. Хотя и комиссар, но был романтиком. А вот теперь его послали за деньгами. Стране нужны средства — иначе миллионы людей погибнут от голода.

Татьяна долго молчит.

Деньги предназначались для России.Но какая Россия теперь — старая или новая?

Городченко вдруг вспоминает прошлое.

— Помните ваш портрет во дворце? — говорит он.

— Вы были там в белом платье.

Татьяна улыбается.

— Помню.

— Его недавно испортили. Какой-то шутник пририсовал вам усы.

— И что же с ним сделали? — спрашивает она.

— Надеюсь, за вандализм не слишком строго наказали?

— О нет, — серьёзно отвечает комиссар.

— Не за вандализм.

Он делает паузу.

— Его осудили на десять лет за порчу имущества рабочего класса.

Татьяна на секунду задумывается и неожиданно смеётся.

Наконец она принимает решение и передаёт ему чек на сорок миллиардов франков.

— У нас есть нечто большее, — говорит она.

— Императорский флаг, меч и икона.

Городченко потрясён.

— Я всегда буду помнить вас и вашего мужа. Вы освещены любовью к своей родине.

Татьяна отвечает спокойно:
 
- А усы  с моего портрета не могли бы всё-таки стереть?

Он обещает.

Пробивает полночь.Наступает Новый год.За окном тихо падает снег.

Почти как в далёкой России.

13 марта 2026 год, Брюссель