Заколдованные дети. Глава 1. Удар

Аида напрасно пыталась дозвониться до Виталия, которого считала без пяти минут своим мужем. Он не брал трубку.

- Зараза, куда он только делся! – злилась Аида, сжимая губы и хмуря черные, тонкие как стрелы брови.  Пропажа Виталия была совсем некстати.  После родов у нее была куча поручений к нему, а он, понимаете ли, трубку не берет!

И это уже не досада, в ней закипала злость. -  Где он может быть? – У друзей? Пошел прогуляться? Поехал к родителям? Напился?

- Ну я тебе устрою, - думала она, в который раз набирая его номер. Гудки проходили, но трубку никто не брал.  И было не понятно – то ли он отключил телефон, то ли поставил на беззвучный режим, то ли что-то случилось с самим Виталием.

Десяток самых разных сценариев с главным персонажем Виталием проносился в ее голове, как карусель. 

Меньше всего она предполагала, что он может быть с другой женщиной. Он – эта серая моль, которого она подобрала с улицы, отмыла, одела и вывела в люди! 

Она вспомнила как перед ее родами они вместе пересматривали гардероб будущей малышки, проверяли – все ли купили? Все ли есть? Он был такой обходительный, такой ласковый…. Он говорил, как будет любить свою дочь…. 

Аида считала, что нашла себе идеального мужа. Точнее, слепила его сама. Только вот до ЗАГСа им почему-то никак не удавалось дойти – все время что-то случалось неподходящее. Наверное, и сейчас как раз такой случай.

- Подожду еще, - решила она.

Аида подошла к окну, выходившему на старый больничный парк. Стояла солнечная, теплая, апрельская погода. Снег уже полностью сошел, асфальт подсох и лишь кое-где на зеленеющей траве под деревьями лежали единичные почерневшие островки снега.

- Такая погода, что гуляй да гуляй. - подумала Аида, жадно вдыхая из открытой форточки свежий, весенний воздух.  - Наверное метнулся к своим родителям на дачу. Куда ж еще? Сболтнул матери, что я в роддоме, вот она и запрягла его к себе.

В парке под окнами было оживленно. По дорожкам к больнице и обратно сновали люди, а единственная скамейка перед входом в здание была оккупирована чьими-то счастливыми родственниками с букетами и шарами. Эта атмосфера их веселья и неприличного счастья заставила ее поджать губы, а сердце кольнула черная зависть.

-Мамочка, кормление. – услышала она позади себя зычный женский голос и обернулась.

Дородная медсестра - два метра в обхвате,-  гремя колесиками,  вкатила в палату каталку с тугими свертками новорожденных, которых она развозила по палатам на кормление.  Некоторые дети вопили от голода, но Аидина дочурка молчала и только хлопала карими глазками, надув крохотные губки бантиком.

- Держите мамочка, ваш!

У Аиды была отдельная ВИП-палата. Отношение к таким роженицам у медперсонала было особенно вежливое и предупредительное. Им чуть ли не кланялись, потому что такие клиентки не только оплачивали отдельную палату, но часто щедро давали персоналу деньги за те или иные «услужения».

Поэтому Аида чувствовала себя королевой. Хоть и была несчастлива.

Во-первых, ребенок. Он родился с отклонениями и синдромом Дауна.  Ей диагностировали эту патологию еще на УЗИ до родов, на таком сроке, когда сделать что-то было уже невозможно.  Выбора, как такового тоже не было, кроме одного – рожать.  Это был ее первый и, похоже, единственный ребенок. Врач сказала, что у нее есть некоторые возрастные изменения, из-за которых она больше вообще не сможет родить. И Аида приняла этот удар настолько мужественно, насколько хватало ее сил.

-Я сделаю для тебя все, что смогу, чтобы ты была счастливой. - Пообещала она тогда своей нерожденной дочери, поглаживая себя по выпирающему животу. 

Второй же причиной ее несчастности было внезапное исчезновение Виталика. Она ждала от него поздравлений, хотела поделиться с ним радостным известием, а он взял, да и исчез неизвестно куда. В самый неподходящий момент!

Аида осторожно приняла ребенка. Это было ее первое кормление.  Она решила, что не позволит тревоге за Виталика затмить ее материнское счастье. Она прислушивалась к самой себе, к тем новым переживаниям, которые она испытывала – от нежности до каких-то первобытных чувств и старалась запомнить каждую деталь этого момента ее жизни.

Малышка сладко чмокала. Сначала ее глазки были открыты, но очень скоро, жадно глотая теплое мамино молочко, малышка зажмурилась и засопела.  Ее почмокивания становились все медленней и реже - она засыпала.

Ты особенная, ты солнечная девочка, мой космический ребенок! – говорила она в пространство, прижимая к себе ребенка.

А когда та уснула и оторвалась от соска, Аида легла на кровать, осторожно положила ребенка рядом, и стала с умилением рассматривать ее немного странное и не такое как у других детское личико.
- Ты мой ангел, - говорила ей Аида, поглаживая дочку.   
               
В палату вошла молоденькая врач. Ей бросился в глаза яркий, ядовито-красный маникюр вип-пациентки. Никому из рожениц не разрешались подобные вольности. Она хотела было сделать замечание, но вовремя вспомнила вчерашнее предупреждение акушерки: «Света, не вздумай лезть к ней на рожон со своей принципиальностью. Заведующая тебя за хвостики подвесит! Это пациентка самой Ларисы Федоровны!»

С трудом подавив в себе недовольство и стараясь быть вежливой, врач представилась и спросила:
- Как себя чувствуете? Ничего не беспокоит?  Молока достаточно?

-Да, все хорошо. Спасибо.

- Мы хотели бы предложить Вам ненадолго задержаться в больнице, чтобы мы могли полностью обследовать ребенка. Такой синдром как у малышки, может давать и другие осложнения. Пока ничего критического, но на всякий случай….

-Надо так надо. - сказала Аида.
 
- Тогда мы ее сейчас переведем в другое отделение, этажом выше. На кормление сегодня ее уже не привезут, поэтому надо будет сцедить молоко и передать медсестре, она ее покормит.  Да и Вам стоило бы отдохнуть после тяжелых родов.

Аида не проявляла никакого беспокойства за ребенка. Она отвалила заведующей столько денег, что знала – с ее ребенком будут носиться как с принцессой.

Задержавшись в палате еще на пару минут чтобы расписать назначения, врач попрощалась и ушла, прикрыв за собой дверь.

В ту же минуту к Аиде снова вернулись ее мысли о Виталике. Часы на стене показывали 13:20.  А уехала она из дома вчера в 11. Получается, прошло почти 15 часов! Нет, надо было уже что-то решать!

Она снова схватилась за телефон. Пропущенных входящих не было, как и ответа на ее звонки.  Мать Виталия – полгулухая бабка на ее вопросы о Виталике ничего вразумительного не сказала.

Тогда она позвонила своей близкой подруге.

- О, Аидочка, привет, дорогая! Ты как? Тебя можно поздравить? Уже родила? – защебетала та на другом конце связи.

Аиде меньше всего хотелось сейчас разговаривать с кем бы то ни было, но что делать, если других вариантов узнать, что к чему, у нее не было.

Быстро сообщив подруге новости про роды (Да, тяжелые, вся порвалась, но нет, кесарева не было, ребенок 4100, 52 см.) и получив поздравления, Аида  перешла к своей просьбе.

- Слушай, Тамарочка, выручи, дорогая. Полдня не могу дозвониться до Виталия. Увез меня в роддом, а сам пропал, найти не могу. Ты не могла бы заехать ко мне домой и все выяснить? Может, что случилось, а я не знаю. Никогда раньше такого не было!

Подруга попыталась ее успокоить, но Аида с ее характером даже слушать ничего не хотела.

- Нет, надо сейчас! Понимаешь? Позвони мне, как доедешь, прямо оттуда, а то я вся на нервах! Жду твоего звонка, не откладывай, надо прямо сейчас!

На самом деле Аида даже не просила, а командовала подругой и той ничего не оставалось, как подчиниться.

Через  минут 20, наконец раздался звонок и подруга сообщила, что дверь закрыта и дома никого нет. Что дальше?

- Слушай, метнись ко мне сюда, я тебе сейчас передам ключи, ты вернешься туда и позвонишь оттуда. Хочу проверить свою догадку.

Подруга сразу поняла, о какой догадке шла речь.
- Думаешь, сбежал?

- Думаю, еще хуже. Но пока рано делать выводы, может, он просто ушел куда-то.  Только давай по-быстрому!

Больница от ее дома находилась в 10 минутах ходьбы, так что очень скоро подруги встретились на первом этаже, попав в самый пик посещений.

Они крепко обнялись. Тамара сунула ей пакет с йогуртами, яблоками и бананами со словами: «На, дорогая, держи, витамины».

Аида поблагодарила, дала ей ключи, объяснила как открывать замки и они тут же расстались.

Минут через 10 раздался звонок. Аида уже была в палате.
- Аида,я у тебя, Виталия нет. Похоже, он точно сделал ноги – сухо вещала подруга. Я заглянула в шкаф - ни его вещей, ни тех чемоданов, что стояли у тебя на шкафу – ничего нет!

- Казёл! – зло выругалась Аида. - Слушай, Тамара, иди в мою спальню,  проверь ящик комода, второй сверху. Там были деньги, тысяч 200. Проверь, они там или нет? Они в конверте должны быть.

- Аида, смотрю. Нет там  ничего.
- Посмотри внизу под бельем.
- Аида, нету, говорю, никакого конверта.

- Вот сволочь! Бл-ть, собственного ребенка обокрал, гадина! Ладно, Тамар, едь к себе, ключи пусть у тебя будут, я сейчас не готова с тобой встречаться, мне бы пережить это как-то…

- Понимаю – сочувственно сказала Тамара. – Только ты не раскисай давай. Соберись!

Не слушая подругу, Аида сбросила звонок и откинулась на подушку, уставившись глазами в белый больничный потолок.

Удар с Виталием оказался сильнее, чем диагноз ребенка. Это был удар предательства. Неожиданный, непредсказуемый. А, главное, в самый неподходящий момент.

Она не могла плакать. Она только злилась. Все внутри ходило ходуном так сильно, что ее трясло, в груди горело, а сердце колотилось, словно вот-вот выпрыгнет.

Виталий сбежал, прихватив ее наличку.  В ее глубоких, как черный омут, глазах сверкали молнии. Она винила и его и себя. Его за подлость, а себя за глупость, что не распознала вовремя его гнилую натуру.   

- Ты у меня еще увидишь, - думала она, перебирая в уме разные варианты мести. Она знала, что она не из тех слабохарактерных женщин, которые спускают такое на тормозах.
И не из тех дур, которые потом «дружат» со своими мужьями.

Она уничтожит Виталия, как уничтожила когда-то свою подругу предательницу, посмевшую встать у нее на пути.

- Дурак, думает, что может от меня спрятаться. Трус! Подлец! Я достану тебя из-под земли, я включу все свои связи, ты еще узнаешь, что такое месть обманутой женщины! Наш земной шарик слишком мал, чтобы ты мог на нем спрятаться от меня!