Безопасное сознание

Интервью с академиком РАН и комментарий депутата Госдумы: «Нейроскоп» и закон о безопасности сознания

Корреспондент: В студии «Наука и жизнь» — сенсация, граничащая с фантастикой. Группа наших физиологов объявила о создании прибора, способного регистрировать факт наличия осознанной и глубокой мысли. Мы связались с руководителем лаборатории когнитивных исследований, академиком Виктором Николаевичем Чудиновым.

Академик Чудинов: Добрый день. Понимаю ваш скепсис. Наш прибор, назовем его условно «Нейро-Админ», не читает содержание мыслей. Это принципиально важно для свободомыслящих граждан. Он выполнен в виде программно-аппаратного модуля, который встраивается в мобильные телефоны и любые другие гаджеты, имеющие выход в интернет. Прибор фиксирует момент перехода мозга в состояние активного бодрствования и концентрации — тот самый момент, когда человек формулирует внутренний монолог или образ. Мы фиксируем не «что», а «факт».

Корреспондент: То есть, если человек задумался о погоде, прибор зафиксирует нарушение?

Академик Чудинов: (Смеется) С научной точки зрения, любая осознанная мысль — это электромагнитный всплеск определенной амплитуды. Если говорить упрощенно: прибор сигнализирует тогда, когда вы перестали просто смотреть в пустоту и начали сосредоточенно думать, держа в руках телефон. Сейчас мы проводим его калибровку. Проблема в том, что мозг активен всегда. Мы ищем грань между фоновым шумом (работа сердца, дыхание) и моментом «включения» сознания.

Корреспондент: Пока ученые ищут грань, законодатели уже предлагают ее монетизировать. В Госдуме анонсирован законопроект о введении административной ответственности за «несанкционированную ментальную активность». С нами на связи один из авторов инициативы, депутат Геннадий Львович Малышев.

Депутат Малышев: Знаете, сколько раз я ловил себя на мысли, что мои коллеги во время заседаний о чем-то напряжённо думают? А думают они не о законопроектах! Теперь у нас будет объективный контроль. Если прибор зафиксировал всплеск мысли — плати штраф. Мы назвали это «сбором за когнитивную нагрузку». Почему налогоплательщики должны содержать людей, которые бесконечно генерируют идеи? Идеи, заметьте, не всегда полезные и недостаточно патриотичные.

Корреспондент: Виктор Николаевич, что вы как ученый можете сказать коллегам-законодателям?

Академик Чудинов: Я поражен скоростью думского законотворчества. Наш прибор пока работает в резонаторе и требует полной неподвижности испытуемого. В метро, в толпе, он будет давать 100% ложноположительных срабатываний на любой посторонний чих. Кроме того, юридически: как отличить мысль от внутренней речи? Как доказать, что человек думал, а не просто у него свело икроножную мышцу или кто-то плотно прижался полным телом? Мы не можем.

Депутат Малышев: Это отговорки! Когда-то радио тоже не верили. Академики будут искать 10 лет, а страна теряет бюджет. Мы уже просчитали: если каждый взрослый россиянин думает в среднем 10 часов в сутки, а мы введем прогрессивную шкалу за каждый дополнительный час мышления... Это же триллионы!

Корреспондент: Но если человек мыслит, он работает, творит, обеспечивает семью...

Депутат Малышев: Вот именно! Он и так получает зарплату за результат труда. А мыслительный процесс — это побочный продукт. За побочные продукты надо платить налог на роскошь. Это как утильсбор, только на утилизацию мозговых волн.

Корреспондент: Виктор Николаевич, последний вопрос. Возможно ли технически сделать так, чтобы прибор молчал?

Академик Чудинов: О да. Это называется сон, кома или глубокая медитация с остановкой внутреннего диалога. Или отключение интернета во всех устройствах. Мы уже получили заявки от ГИБДД: они хотят проверять водителей на «отсутствие посторонних мыслей», чтобы те не отвлекались от дороги. Полный абсурд. Но грант мы, конечно, подали.

Депутат Малышев: Мы поддержим грант. А пока закон готовится ко второму чтению. Мы внесли поправку: освободить от штрафов за мысли детей до 12 лет и людей, смотрящих телевизор или быстро пролистывающих рекламную ленту (там мыслительное усилие минимально, доказано нашими экспертами). Время платить за мысли, господа!

Корреспондент: Острую тему мы решили обсудить с представителями других сфер. В студии у нас настоятель храма Святой Седьмицы отец Никифор и семейный психолог, сексолог Елена Дмитриевна Полошина. Батюшка, как Церковь смотрит на такую инициативу?

Отец Никифор: Мир вам, братья и сестры. Знаете, в православии мысли, или, как мы говорим, помыслы, всегда считались областью духовной брани. Человек может и не отвечать за случайный помысел, но если он впускает его в сердце и услаждается им — это уже грех. Однако судить за это может только Господь на исповеди, а не государство. Теперь же выходит, что каяться придется не только перед Богом, но и перед налоговой? Исповедь станет двойной: батюшка отпускает грехи, а инспектор выписывает квитанцию. Это подрывает саму идею покаяния как тайны. А если человек молится? Молитва — тоже мысль, причем самая сосредоточенная. Неужели и за молитву штрафовать будут?

Депутат Малышев (вмешивается по связи): Отец Никифор, мы как раз обсуждали возможность льгот для прихожан во время богослужения. Но если верующие телефоны в храме не отключат, то прибор среагирует. Извините, духовность духовностью, а бюджет — бюджетом.

Корреспондент: Елена Дмитриевна, а что скажет наука о человеческой физиологии? Ведь мысли бывают разные, в том числе и... интимные.

Елена Полошина: О, это отдельная история. По статистике, у здорового человека сексуальные мысли возникают спонтанно несколько раз в день, независимо от пола и возраста. Это нормально. Но наш прибор, как я понимаю, не различает, о чём именно человек думает — о налогах или о... скажем так, о прекрасном. Получается, что любой эротический образ, любое воспоминание или фантазия, даже мимолётная, будут зафиксированы как «осознанная глубокая мысль». Это значит, что налог на либидо станет неизбежным для всех, кроме, пожалуй, людей с очень низким гормональным фоном. Представляете, молодожёны в медовый месяц — и сразу счёт за каждый вздох?

Депутат Малышев: Елена Дмитриевна, не сгущайте краски! Мы готовим специальный коэффициент на ночное время — с 23 до 7 часов мыслительный процесс облагается по льготной ставке, так как считается менее продуктивным.

Академик Чудинов: (вздыхает) Я всё больше убеждаюсь, что наш прибор надо срочно дорабатывать, чтобы он умел определять не только факт мысли, но и её налоговый статус. Боюсь, на это уйдёт ещё лет двадцать и ещё один грант.

Отец Никифор: Господь сказал: «Не судите, да не судимы будете». Видимо, теперь это придётся понимать буквально: не мыслите, да не оштрафованы будете.

Корреспондент: Спасибо всем участникам. Напомним, что законопроект пока находится в стадии обсуждения. Если у вас возникла мысль его поддержать или раскритиковать — оставляйте комментарии.

Для «Наука и жизнь» специально: если вам кажется, что это бред, — возможно, вы просто не включили прибор.

Вместо эпилога

В комнате, где сидел Виктор Николаевич, горел свет. Он сидел в кресле и листал ленту. Телефон на столе молчал.

Внучка вбежала, посмотрела на него, на телефон, взяла телефон в руки. На экране было:

«Ментальная активность: 0. Последние 90 дней. Статус: объект пассивен».

— Дед, а почему вы всё время в телефоны смотрите?
— Чтобы не думать, внучка.
— А разве думать плохо?
— Думать дорого.
— А я думаю. Мне можно. Я сегодня думала про жирафов. У них язык чёрный. А ты знал?
— Знал, — ответил дед и улыбнулся.

Телефон пискнул уведомлением:

«Нарушение статьи 14.3 КоАП: всплеск ментальной активности. Штраф 200 рублей».

Внучка положила телефон обратно, подошла к деду, обняла его и сказала шёпотом:
— Дед, ты молодец. Ты мыслишь, значит существуешь. А я буду чаще думать за нас двоих. Мне можно. Мне ещё три года можно.

Она вышла и тихо закрыла дверь.

Чудинов сидел и листал ленту. За окном светало. Где-то запела птица. Он не думал о птице. Он листал.

Реклама шампуня, реклама корма для котов, реклама кредитов, реклама памперсов, реклама таблеток от давления, реклама турпутёвок, реклама, реклама, реклама...

Телефон молчал.

---

Конец.