Последний маг без магии

В ночь, когда родился Эрик, небо над долиной Теней разверзлось.
Старейшины потом долго спорили, что случилось первой — гром среди ясного неба или крик младенца, но одно знали все: ровно в полночь три десятка звёзд, горевших над вершиной Костяного пика, погасли одновременно. Словно великан задул свечи на невидимом подсвечнике.
Повитуха, принимавшая роды, выронила кувшин с тёплой водой, когда за окном полыхнуло беззвучной вспышкой. Глина разбилась о каменный пол, осколки брызнули под ноги отцу, который метался у порога.
— Что это? — крикнул Лоран, врываясь в комнату.
Жена его, Изольда, лежала на постели, мокрая от пота, с младенцем на груди. Ребёнок не плакал. Он молча смотрел в потолок широко раскрытыми глазами, и в зрачках его отражались отблески умирающих звёзд.
— Он... он не дышит? — Лоран шагнул к кровати.
— Дышит, — прошептала повитуха, пятясь к двери. — Только... господин Лоран, я такого за тридцать лет не видела. Когда он родился, я почувствовала, будто... будто воздух из комнаты выкачали. И свет погас. На миг. А потом снова зажёгся.
Лоран опустился на колено рядом с женой, коснулся пальцем крошечной щеки сына. Младенец медленно перевёл взгляд с потолка на отца. В глазах его не было той мутной новорождённой пелены, что бывает у всех детей. Они смотрели осмысленно. Смотрели внутрь.
— Эрик, — тихо сказал Лоран. — Мы назовём тебя Эрик.
За окном завыли собаки. Сначала одна, потом вторая, а через минуту вся деревня наполнилась тоскливым, леденящим душу воем. Петухи, перепутав время, закричали на все голоса, хотя до рассвета оставалось ещё пять часов.
Изольда прижала сына крепче.
— Лоран, что происходит?
Он не ответил. Он смотрел на небо через мутное стекло, и видел, как гаснут одна за другой звёзды над Костяным пиком. Тридцать пять. Сорок. Пятьдесят.
К утру над горами не осталось ни одной.
Совет старейшин собрался на рассвете в Зале Камней, вырубленном прямо в скале на окраине деревни. Семь магов в тёмных балахонах сидели полукругом, и каждый держал в руке светящийся кристалл — символ своей силы. Кристаллы мерцали неровно, словно чувствовали неладное.
Лоран стоял перед ними, прижимая к груди трёхдневного сына. Младенец спал, и это было единственным нормальным во всей истории.
— Ты утверждаешь, что дитя не явило никаких признаков дара? — голос старейшины Варгуса звучал как скрежет камня о камень.
— Я утверждаю, что мы проверили всё, — Лоран старался говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Кристалл инициации не засветился. Вода отражения осталась прозрачной. Даже травы предков не изменили цвета, когда я положил его в отвар.
Старейшина Мира, единственная женщина в совете, наклонилась вперёд. Её кристалл горел ровным синим светом.
— Лоран, ты сам прошёл инициацию в пятнадцать лет. Твоя жена — из рода сильных магов воды. Такое сочетание крови не может дать пустоцвет. Это исключено законами природы.
— Законы природы, — усмехнулся Варгус, — этой ночью показали, что они значат. Пятьдесят три звезды погасли над Костяным пиком. Пятьдесят три! Это не случайность.
— Ты предлагаешь обвинить младенца в том, что случилось с небом? — Мира повысила голос.
— Я предлагаю понять, что мы имеем дело с аномалией. — Варгус поднялся. — За двести лет существования долины здесь не рождалось ни одного человека без дара. Ни одного! Даже дети от связей с чужаками получали хоть искру. А этот...
Он подошёл к Лорану, заглянул в лицо спящему ребёнку.
— Дай мне его.
Лоран отшатнулся.
— Нет.
— Я сказал — дай. — В голосе старейшины зазвучала сила, от которой воздух вокруг начал сгущаться. Лоран почувствовал, как невидимая рука сжимает горло, заставляя повиноваться.
— Варгус, прекрати! — Мира взмахнула рукой, и давление исчезло. — Мы не варвары, чтобы пытать младенцев. Если дитя не имеет дара, это не его вина. Возможно, это знак.
— Знак чего? — прошипел Варгус.
— Этого мы не знаем. Но убивать или изгонять ребёнка только за то, что он родился иным — значит уподобиться тем, кого мы сами изгнали из долины сто лет назад.
Старейшины зашумели. Кто-то поддерживал Варгуса, кто-то — Миру. Лоран стоял, прижимая сына, и молился всем духам предков, чтобы они защитили его мальчика.
— Тишина! — Глава совета, древний старец по имени Орвин, до этого момента молчавший, стукнул посохом о каменный пол. Посох вспыхнул белым светом, и все замолчали. — Я скажу своё слово.
Он медленно поднялся. Ему было за сто, и магия давно иссушила его тело, но глаза горели всё тем же огнём, что и пятьдесят лет назад.
— Я помню пророчество. То, что читал мой учитель, а ему — его учитель. В нём говорилось: «Когда родится тот, кто не примет дара, когда погаснут звёзды над горой, тогда старая магия начнёт умирать, чтобы дать место новой».
Тишина в зале стала абсолютной.
— Ты хочешь сказать... — начал Варгус.
— Я хочу сказать, что мы не знаем, добро это или зло. Но убивать пророческого ребёнка — значит навлечь на долину проклятие похуже любой аномалии. Пусть живёт. Наблюдайте. Но не трогайте.
Орвин перевёл взгляд на Лорана.
— Спрячь его. Не афишируй. В деревне и так скоро начнутся разговоры. А мы посмотрим, кем вырастет твой сын.
Лоран поклонился, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.
— Благодарю, старейшина.
— Не благодари. — Орвин отвернулся. — Если пророчество ложно, и мальчик окажется опасен — я сам приду за ним.
К вечеру того же дня вся деревня знала, что у Лорана и Изольды родился ребёнок без магии.
Новости в долине Теней распространялись быстрее, чем лесной пожар. Уже к полудню к дому кузнеца (Лоран был лучшим кузнецом в округе) потянулись любопытные. Они не заходили, только слонялись у калитки, делая вид, что им нужно в кузню.
— Лоран, правда, что твой мальчик пустоцвет? — спросила толстая торговка зеленью, делая вид, что рассматривает новый плуг.
Лоран сжал молот так, что костяшки побелели.
— Мой сын здоров. Остальное не ваше дело.
— Ой, да что ты! — торговка всплеснула руками. — Просто все говорят, что это проклятие. И звёзды вон погасли. Моя бабка говорила, что когда в прошлый раз звёзды гасли, чума пришла. Тридцать лет назад.
— Уходи, Грета.
— Да я ж по делу...
— Я сказал, уходи.
В кузницу заглядывали и другие. Соседи, с которыми Лоран дружил двадцать лет, теперь смотрели на него с подозрением. Дети, пробегая мимо, показывали на дом пальцами и шептались.
Изольда не выходила на улицу. Она сидела с сыном в дальней комнате, закрыв ставни и занавесив окна плотной тканью. Каждые полчаса она проверяла, дышит ли ребёнок. Каждые полчаса прислушивалась к голосам за стеной.
— Они говорят, что я родила демона, — прошептала она вечером, когда Лоран вернулся в дом.
— Не слушай их. Они просто испуганы.
— Я тоже испугана, Лоран. Ты видел его глаза? Он смотрит так, будто всё понимает. Будто он старше нас всех.
— Он наш сын. — Лоран сел рядом, обнял жену за плечи. — Наша кровь. Что бы ни случилось, мы его не бросим.
Ночью, когда деревня уснула, кто-то бросил камень в окно спальни. Стекло разбилось, камень упал на пол, завёрнутый в тряпку с выжженным знаком изгнания — круг, перечёркнутый молнией.
Лоран выскочил на улицу с молотом в руках, но никого не увидел. Только тени метнулись между домами и исчезли.
Утром у калитки лежала дохлая ворона.
— Мы уедем, — сказал Лоран, когда ворона была закопана в дальнем углу сада. Изольда кормила ребёнка, глядя в одну точку. — Соберём вещи и уедем в город. Там магов много, там на него не будут показывать пальцем.
— В городе свои законы, — тихо ответила Изольда. — Там если человек без дара — он изгой. Работает на самых грязных работах. Живёт в нищете.
— Но живёт. А здесь его убьют. Рано или поздно. Ты видела знак изгнания? Это же не просто так. Кто-то хочет нашей смерти.
Эрик заворочался, закряхтел. Изольда посмотрела на него и вдруг замерла.
— Лоран... посмотри.
Он подошёл ближе. Ребёнок лежал с открытыми глазами, и в них, в самих зрачках, плясали крошечные огоньки. Такие же, как те звёзды, что погасли над горой.
— Что это? — прошептал Лоран.
— Я не знаю. Но это не магия. Я чувствую магию, Лоран. Я выросла с ней. А здесь... здесь что-то другое. Как будто он забирает свет.
— Забирает?
— Помнишь, что сказала повитуха? Когда он родился, свет погас. А теперь эти огоньки... Лоран, я боюсь.
Он опустился на колени перед кроваткой, взял крошечную ручку сына в свою большую, мозолистую ладонь.
— Эрик, — тихо сказал он. — Ты слышишь меня?
Ребёнок моргнул. Огоньки в глазах погасли, и он снова стал обычным младенцем. Заплакал тоненько, требовательно.
— Он понимает, — выдохнула Изольда. — Он всё понимает.
— Тогда тем более нужно уезжать. — Лоран поднялся. — Сегодня же ночью. Собери самое необходимое. Я запрягу лошадей.
— А куда?
— В Эрдению. Это три дня пути. Там большой город, там академия магов. Может быть, они помогут. Или хотя бы объяснят, что с ним.
Они не знали тогда, что в Эрдении их ждёт не помощь, а новые испытания. Что сын их станет самым разыскиваемым человеком в королевстве. И что пророчество, о котором говорил старейшина Орвин, только начинало сбываться.
Ночью, когда луна спряталась за тучи, повозка Лорана выехала со двора. Никто не провожал их. Только собаки снова завыли, когда телега скрылась за поворотом.
Они ехали уже второй день, когда случилось это.
Дорога через Забытый лес была опасной даже для опытных путников, но Лоран знал эти места — когда-то он ходил здесь с отцом на охоту. Он вёл повозку по едва заметной тропе, стараясь держаться подальше от тракта, где могли встретиться разбойники.
Изольда сидела сзади, укрытая старым одеялом, с Эриком на руках. Ребёнок вёл себя тихо, почти не плакал, только смотрел по сторонам своими странными глазами.
— Надо бы остановиться на ночлег, — сказал Лоран, когда солнце начало клониться к закату. — Дальше будет болото, в темноте не проехать.
— Здесь? — Изольда оглядела густой лес, где между стволами уже сгущались сумерки. — Здесь же ночевать страшно.
— У меня есть амулет. — Лоран коснулся груди, где под рубахой висел небольшой камень, подаренный отцом. — Он отпугивает тварей. Разведём костёр, поужинаем, а утром тронемся дальше.
Они остановились на небольшой поляне. Лоран развёл костёр, достал припасы. Изольда расстелила одеяло, положила Эрика и принялась разогревать кашу.
И вдруг ребёнок заплакал.
Не так, как обычно, а пронзительно, надрывно, словно чувствовал опасность.
— Тише, тише, маленький. — Изольда взяла его на руки, покачала. — Всё хорошо, мы рядом.
Эрик не успокаивался. Он выгибался, кричал, и в этом крике слышалось что-то нечеловеческое.
— Лоран, что с ним?
Кузнец подошёл, положил руку на лоб сына. Лоб был холодным, но под пальцами Лоран почувствовал странную вибрацию. Словно внутри ребёнка работал механизм.
— Я не знаю. Может, просто испугался?
В этот момент с ветки ближайшего дерева спрыгнула белка. Обычная лесная белка, рыжая, пушистая. Она села на пенёк и уставилась на людей чёрными глазами-бусинками.
Эрик перестал плакать. Он повернул голову к зверьку и замер.
Белка дёрнулась. Ещё раз. А потом из её рта вырвался слабый светящийся туман. Тонкая струйка потянулась к ребёнку, впиталась в его грудь. Белка пискнула, упала с пенька и затихла.
— Что это было? — прошептала Изольда.
Лоран бросился к зверьку, поднял. Белка была жива, но какая-то... пустая. Она дышала, глаза её открывались и закрывались, но в них не было того живого блеска, что бывает у здоровых животных.
— Она лишилась магии, — тихо сказал Лоран. — У всех зверей в Забытом лесу есть искра. Совсем маленькая, но есть. А у этой... нет. Он забрал её.
Они обернулись к Эрику. Ребёнок лежал на одеяле, сытый и довольный, и впервые за два дня улыбался. Улыбка была беззубой, младенческой, но родителям она показалась страшнее любого проклятия.
— Он питается магией, — выдохнула Изольда. — Боги, Лоран, наш сын питается магией.
— Или забирает её. — Кузнец сжал кулаки. — Это та самая способность, о которой говорил Орвин. Он не просто без магии, он... он анти-маг.
— Что нам делать?
— То же, что и планировали. Ехать в Эрдению. Только теперь... теперь мы должны быть ещё осторожнее. Если кто-то узнает, что он может забирать силу...
Лоран не договорил. Они оба понимали, что тогда сына ждёт не просто изгнание. Тогда его будут охотиться. Изучать. Пытать. Или убьют, чтобы не нарушал равновесие.
Эрик заснул. Белка, оставленная у дерева, через час очнулась и убежала, но в глазах её так и не появился прежний огонёк. Она стала обычным зверьком, без капли магии.
А родители не спали всю ночь, глядя на костёр и слушая вой ветра в кронах Забытого леса.
Эрдения встретила их серым небом и бесконечными дождями. Город магов, как называли его в долине, оказался огромным, шумным и совершенно чужим. Лоран снял комнату в бедном квартале, где селились такие же, как они — беженцы, неудачники, те, кому не нашлось места в высшем обществе.
Эрику исполнилось пять лет, когда он впервые вышел во двор поиграть с другими детьми.
— Мам, можно? — спросил он, глядя в окно, где носилась ватага мальчишек.
Изольда колебалась. За пять лет Эрик ни разу не проявлял свою способность, но страх не проходил. Она всё время ждала, что что-то случится.
— Только будь осторожен, — сказала она наконец. — И не отходи далеко от дома.
Эрик выбежал во двор, щурясь от непривычного солнца. В Эрдении солнце было редкостью — вечно серое небо, вечные тучи, но сегодня выглянуло, и дети радовались.
— Эй, новенький! — крикнул мальчишка с рыжими вихрами. — Иди к нам!
Эрик подошёл. Компания была разновозрастной — от трёхлеток до подростков. Все они были детьми бедняков, но даже у бедняков в Эрдении была магия. Крошечная, но была.
— Ты откуда? — спросил рыжий.
— Из долины Теней.
— Ого, издалека. А у тебя какой дар?
Эрик замер. Родители учили его не говорить правду. Никогда.
— Я... у меня нет дара.
Тишина повисла во дворе. Дети переглянулись.
— Как это — нет? — удивилась девочка в рваном платье. — Так не бывает. У всех есть.
— У меня нет.
Рыжий подошёл ближе, прищурился.
— А ну покажи руки.
Эрик протянул ладони. Рыжий что-то прошептал, и между его пальцев зажглась крошечная искра. Он дунул на неё, искра полетела к Эрику, коснулась ладони... и погасла.
— Точно нет, — сказал рыжий озадаченно. — Даже не защипало. Странный ты.
— Пустоцвет, — прошептал кто-то из старших.
Слово это было страшным. Эрик не знал его значения, но почувствовал, как изменилось отношение. Дети отодвинулись, образовав вокруг него пустое пространство.
— Играть с тобой можно? — спросила девочка.
— А почему нет?
— Ну... ты же пустой. Вдруг заразный?
— Не заразный! — вспыхнул Эрик. — Я просто такой родился!
— Ладно, пусть играет, — махнул рукой рыжий. — В салки все могут. Только не обижайся, если что.
Игра началась. Эрик бегал со всеми, но быстро заметил, что другие дети используют магию, даже не задумываясь. Рыжий, когда его догоняли, исчезал в маленькой вспышке и появлялся в другом месте. Девочка в рваном платье делала свои шаги длиннее, чем позволяли ноги. А самый маленький мальчишка просто становился невидимым на несколько секунд.
Эрик же бегал, как обычный человек. Он быстро выдохся, споткнулся, упал. Расцарапал коленку.
— Эй, пустоцвет, вставай! — крикнул рыжий. — А то тебя поймают!
— Я не пустоцвет! У меня имя есть!
— Какая разница? Ты всё равно бегаешь хуже всех.
Эрик поднялся, вытер слёзы. Ему было больно и обидно. Он снова побежал, но снова отстал. Его поймали первым.
— Водишь! — засмеялись дети. — Теперь ты лови!
Эрик попытался ловить, но куда там. Дети уворачивались, используя магию, а он просто бегал за ними, пока не упал во второй раз.
— Скучно с ним, — сказал рыжий. — Давайте лучше в прятки. Он всё равно не найдёт.
В прятках было не лучше. Эрик искал, а дети прятались, используя иллюзии, левитацию, изменение размеров. Один мальчик вообще залез на крышу за секунду. Эрик никого не нашёл.
— Пустоцвет, пустоцвет! — дразнились они, вылезая из укрытий. — Ничего не умеет!
Эрик убежал домой, глотая слёзы. Изольда ждала его у окна.
— Что случилось?
— Я не хочу туда больше! — крикнул он. — Они все... они смеются! У них есть магия, а у меня нет!
Изольда прижала его к себе.
— У тебя есть другое, сынок. То, о чём они даже не знают.
— Но я не могу им показать! Вы сами сказали!
— Не можем. Потому что это опасно. Для всех.
Эрик зарылся лицом в материнскую юбку и плакал долго, пока не уснул. А ночью ему приснился сон — белка, из которой выходил светящийся туман. И он понял, что способность никуда не делась. Она просто ждала.
После того случая Лоран решил, что сына нужно учить. Не магии — её не было, — а контролю над тем, что в нём сидело.
— Если ты не научишься управлять этим, — сказал он однажды вечером, — это случится само. В самый неподходящий момент. И тогда нас всех убьют.
— Но как? Я даже не знаю, как это вызывать.
— Значит, будем учиться понимать.
Тренировки проходили по ночам, когда город засыпал. Лоран выводил сына на пустырь за окраиной, зажигал маленький магический огонёк — единственное, что умел, — и ставил перед Эриком.
— Попробуй погасить его. Не рукой, а... внутри себя. Почувствуй, где у тебя живёт эта сила.
Эрик смотрел на огонёк, сосредотачивался, но ничего не происходило. Огонёк горел ровно, слегка покачиваясь на ветру.
— Я не могу, пап.
— Можешь. Ты сделал это с белкой, когда тебе было два дня. Значит, это где-то есть.
Недели шли за неделями. Эрик учился слушать своё тело. Он замечал, что иногда, когда он злился, воздух вокруг него становился холоднее. Что когда он сильно хотел, чтобы кто-то ушёл, этот человек начинал чувствовать слабость.
— Это оно, — сказал Лоран, когда Эрик рассказал. — Ты забираешь магию неосознанно. В следующий раз, когда почувствуешь злость, попробуй не выпускать это наружу. Сдерживай.
— Как?
— Представь, что внутри тебя дверь. И когда приходит сила, ты её закрываешь.
Эрик пробовал. Снова и снова. Месяцами. Иногда у него получалось — злость проходила, и ничего не случалось. Иногда нет — тогда гас свет в фонарях на улице, или вяли цветы на подоконнике, или люди вокруг начинали жаловаться на усталость.
— Ты забираешь их магию по чуть-чуть, — объяснял Лоран. — Они даже не замечают, думают, просто устали. Но если ты заберёшь много сразу... будет как с той белкой.
В пять лет Эрик впервые осознал, что он опасен. Что внутри него живёт голод, который требует магии. И что этот голод нужно постоянно контролировать.
В семь лет Эрика отдали в школу. Не в Академию магии, куда ходили дети богатых, а в обычную городскую школу для бедняков, где учили читать, писать и считать. Но даже там была магия.
Учителем был маг-наставник по имени Корвин — сухой, высокий мужчина с вечно недовольным лицом. Он носил синий балахон с нашивками, означавшими уровень его силы, и требовал от учеников уважения.
— Сегодня мы будем изучать основы левитации, — сказал он в первый день. — Каждый из вас поднимет этот камень. Даже самый слабый маг может это сделать.
Он обвёл класс глазами и остановился на Эрике.
— Кроме тебя.
— Почему? — спросил Эрик, хотя знал ответ.
— Потому что у тебя нет дара. Ты здесь просто чтобы учиться писать. Сиди и не мешай.
Дети засмеялись. Эрик сжал кулаки. Внутри шевельнулся голод.
— Я могу попробовать, — сказал он тихо.
— Ты? — Корвин усмехнулся. — Ну попробуй. Может, хоть что-то покажешь.
Он поставил перед Эриком небольшой камешек. Эрик протянул руку, сосредоточился. Он знал, что не может поднимать предметы — у него не было магии для этого. Но он чувствовал другое — магию самого Корвина, которая струилась вокруг учителя, как невидимая река.
— Ну? — поторопил Корвин. — Чего ждёшь?
Эрик отдёрнул руку. Он понял, что если коснётся камня, то не поднимет его, а начнёт забирать силу у учителя. А этого нельзя.
— Не получается, — сказал он.
— Я знал. Садись, пустоцвет. И не позорься больше.
С того дня Корвин придирался к Эрику при каждом удобном случае. Задавал вопросы, на которые тот не мог ответить. Вызывал к доске, чтобы все смеялись. Ставил двойки за то, что Эрик не мог показать магию там, где другие могли.
— Ты обуза для класса, — говорил он. — Зачем ты вообще здесь? Иди работай в шахту, там таких, как ты, берут.
Эрик терпел. Он научился терпеть. Но однажды случилось то, чего все боялись.
Корвин вызвал его к доске решать задачу. Эрик решил правильно, но учитель специально сказал, что ответ неверный.
— Ты тупой не только магически, но и умственно, — заявил он. — Садись, два.
И толкнул Эрика. Легко, но тот не удержался и упал, ударившись головой о парту.
В классе повисла тишина. Эрик поднялся. В глазах у него потемнело от злости. Внутри что-то сорвалось, лопнуло.
Голод вырвался наружу.
Корвин вскрикнул и схватился за грудь. Синий балахон его потускнел, нашивки погасли. Свет в классе замигал и погас. Дети закричали.
— Что ты... что ты сделал?! — прохрипел Корвин, падая на колени. — Моя сила... я не чувствую своей силы!
Эрик стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Чужое, сладкое, опасное тепло.
— Я... я не хотел...
— Убирайся! — заорал Корвин. — Вон отсюда! Демон! Чудовище!
Эрик выбежал из класса. За ним никто не погнался. Он бежал по коридору, выскочил на улицу, бежал, пока не упал в каком-то переулке, рыдая от страха и отвращения к себе.
Вечером домой пришли стражники.
— Ты тот самый мальчик, который убил магию учителя? — спросила она.
Эрик поднял голову. В переулке, где он прятался, стояла девочка примерно его возраста. Светлые волосы, большие серые глаза, странная улыбка.
— Я не убивал, — прошептал он. — Я просто... забрал.
— И что теперь? Он умер?
— Нет. Но он без магии.
— Поделом ему, — девочка пожала плечами. — Он злой. Я его знаю. Он мою подругу довёл до слёз, потому что у неё слабый дар.
Эрик уставился на неё.
— Ты не боишься?
— А чего бояться? Ты же меня не трогаешь.
— Я могу. Случайно.
— А ты не случайно. Ты контролируешь?
— Не всегда.
Девочка села рядом, на грязные камни, не обращая внимания на платье.
— Меня зовут Линда. Я иллюзионистка. Слабая, если честно. Могу только картинки показывать, и то ненадолго.
— Эрик.
— Знаю. Про тебя все говорят. Пустоцвет, который съел силу мага.
— Я не ем! Я... не знаю, что я делаю.
— Но ты же не специально, да? — Линда посмотрела на него внимательно. — Ты просто не умеешь это контролировать, — закончила Линда. — Мой папа говорит, что самое страшное оружие — то, которое стреляет само. А если научиться целиться, то оно уже не страшное, а полезное.
— Твой папа мудрый, — тихо сказал Эрик.
— Он мёртвый, — Линда пожала плечами с той лёгкостью, с какой говорят о давнем, принятом горе. — Поэтому я теперь одна. Живу у тётки, она меня не любит.
Они сидели в переулке до темноты, говорили о всякой ерунщине. О том, какие бывают иллюзии. О том, как пахнет магия (Линда утверждала, что каждая магия пахнет по-своему, а магия Корвина воняла тухлой капустой). О том, куда убегают кошки, когда им надоедают люди.
Эрик впервые за долгое время не чувствовал себя монстром.
— Знаешь что? — сказала Линда, когда пора было расходиться. — Ты не пустоцвет. Ты просто другой. А другие всегда пугают. Но это их проблема, не твоя.
Она встала, отряхнула платье и вдруг щёлкнула пальцами. В воздухе перед Эриком загорелась маленькая иллюзия — смешная рожица, которая показывала язык.
— Это тебе. Чтоб не грустил.
Иллюзия погасла через секунду, но Эрик запомнил её навсегда.
После истории с Корвином стражники приходили трижды. Они допрашивали Лорана, осматривали дом, задавали вопросы соседям. Но доказательств не было. Корвин лишился магии, но никто не видел, как Эрик её забрал. Учитель сам не понимал, что произошло. Он только чувствовал, как сила утекает, и видел перед собой мальчика.
— Если ты ещё раз приблизишься к школе, — сказал Лоран сыну, — тебя отправят в изолятор. Там такие, как ты, сидят. Навсегда.
— Я не хотел, папа.
— Знаю. Но это не важно. Важно, что ты это сделал. И теперь мы должны быть вдвойне осторожны.
Эрик больше не ходил в школу. Лоран договорился с одним старым писарем, который учил его на дому за медяки. А по ночам тренировки продолжались.
— Теперь, когда ты знаешь, как это вызывать, — говорил Лоран, — ты должен научиться делать это осознанно. И не делать — тоже осознанно.
Они нашли способ. Лоран покупал на рынке дешёвые магические безделушки — светящиеся камушки, заговорённые монетки, простейшие амулеты. И Эрик учился забирать из них магию.
Сначала не получалось. Безделушки просто лежали, и Эрик злился, что не чувствует в них ничего. Но потом Линда, которая теперь часто приходила к нему, подсказала:
— Ты пытаешься взять силой. А надо просто открыться. Как будто ты голодный, а перед тобой еда. Ты же не напрягаешься, чтобы поесть? Ты просто ешь.
Эрик попробовал. Он представил, что очень хочет есть. Что камушек перед ним — это кусок хлеба. И вдруг почувствовал — внутри камушка что-то есть. Тёплое, пульсирующее, живое.
Он потянулся к этому теплу — и оно потекло в него само.
Камушек погас. Стал обычным серым камнем.
— Получилось, — выдохнул Эрик. — Я сделал это сам.
— А теперь верни, — сказал Лоран.
— Что?
— Верни магию обратно. Ты же не просто забираешь, да? Ты её хранишь внутри. Значит, можешь и отдать.
Эрик закрыл глаза. Он чувствовал внутри себя чужое тепло — маленькое, слабое, но настоящее. Он попытался вытолкнуть его обратно в камень. Ничего не вышло.
— Не могу.
— Значит, будешь учиться.
Месяц ушёл на то, чтобы научиться возвращать. Эрик пробовал снова и снова, забирал магию из дешёвых безделушек и пытался отдать обратно. Иногда получалось вернуть часть, иногда — ничего. Но постепенно он начал понимать механизм.
Магия внутри него была как вода в сосуде. Он мог её вылить, но только туда, где была пустота. А в заряженных предметах пустоты не было — они уже были полны. Значит, нужно было либо забирать, либо отдавать в пустое.
— Пустых магических предметов не бывает, — сказал Лоран. — Если в чём-то нет магии, это просто вещь. А вещи не могут магию принять.
— Значит, я могу только забирать?
— Пока да. Но может быть, когда-нибудь научишься иначе.
Эрик не знал тогда, что научится. Что пройдёт много лет, прежде чем он сможет не просто забирать, но и возвращать, и даже передавать чужую магию другим. Но это будет потом. А пока он учился главному — контролю.
В тот год, когда Эрику исполнилось десять, случилось ещё одно событие, которое изменило всё.
Он шёл по рынку с матерью. Изольда покупала овощи, торговалась с продавцом, а Эрик стоял рядом и смотрел на прохожих. И вдруг увидел, как какой-то мужчина в тёмном плаще выхватывает у старухи кошель.
— Держи вора! — крикнул Эрик, но было поздно. Вор уже бежал, расталкивая людей.
И тогда Эрик сделал то, чему его не учили. Он не побежал за вором — он просто представил, что тянется к нему. Не руками, а тем внутренним голодом, который всегда сидел внутри.
Вор споткнулся на бегу. Упал. Захрипел. Из него вырвался светящийся туман — такой же, как когда-то из белки — и устремился к Эрику.
— Что... что происходит? — закричали люди.
Эрик втянул туман в себя и почувствовал, как внутри разливается сила. Чужая, грубая, злая сила.
Вор лежал на земле, глядя в небо пустыми глазами. Он дышал, но магии в нём больше не было.
— Эрик, бежим! — Изольда схватила сына за руку и потащила прочь с рынка.
Они бежали через переулки, пока не оказались у дома. Захлопнув дверь, Изольда прижалась к стене, тяжело дыша.
— Ты что наделал? Там же люди! Тебя видели!
— Я не думал, мама. Он был вором. Он обижал старушку.
— Это не важно! — закричала она. — Ты не судья! Ты не стражник! Ты просто мальчик, который... который...
Она не договорила. Из её глаз потекли слёзы.
— Прости, мам.
— Иди в комнату. Не выходи. Я поговорю с отцом.
Вечером Лоран вернулся мрачнее тучи. Он сел за стол, долго молчал, потом посмотрел на сына.
— Про вора говорят разное. Кто-то видел, как он упал. Кто-то — как из него что-то вылетело. Но тебя, кажется, никто не разглядел. Повезло.
— Пап, я не хотел...
— Я знаю, что ты не хотел. Но это случилось. И будет случаться снова, пока ты не научишься контролировать это полностью. Больше никаких прогулок. Тренировки каждый день.
Эрик кивнул. Он чувствовал внутри себя чужую магию — она гудела, требовала выхода, хотела, чтобы её использовали. Но он боялся. Боялся, что если начнёт использовать, то превратится в того, кого все боятся.
Ночью ему приснился сон. Он стоял посреди пустыни, а вокруг него лежали мёртвые маги. Из каждого поднимался туман и тек к нему, наполняя силой, от которой хотелось кричать.
— Ты будешь великим, — сказал кто-то из темноты. — Или убьёшь всех.
Эрик проснулся в холодном поту.
— Он не сможет жить так всегда, — сказала Изольда мужу, когда Эрик уснул. — Рано или поздно его поймают. Или он убьёт кого-нибудь.
Лоран сидел у окна, глядя на ночной город. В Эрдении никогда не было темно — магические фонари горели всю ночь, освещая улицы. Но в их квартале фонари были слабыми, едва мерцающими.
— Я знаю.
— Нужно что-то решать.
— Я думал об Академии.
Изольда замерла.
— Ты с ума сошёл? Там узнают, что он такое.
— А если не узнают? Если мы найдём способ скрыть?
— Как? Лоран, он забирает магию у людей! Это не спрячешь!
— Но он учится контролировать. Может быть, через пару лет...
— Через пару лет ему будет двенадцать. А потом пятнадцать. А потом он вырастет и захочет жить. И что мы скажем? Сиди дома, не выходи, ты опасен?
Лоран молчал. Он знал, что жена права. Но другого выхода не видел.
— Есть ещё один вариант, — тихо сказала Изольда. — Отдать его в храм.
— В храм?
— Там живут те, кто отказался от магии. Монахи-отшельники. Они не используют дар, даже если он есть. Говорят, они умеют усмирять силу.
— Ты хочешь отдать сына в монастырь?
— Я хочу, чтобы он жил. Пусть даже в монастыре, но жил.
Лоран подошёл к жене, обнял её.
— Давай не будем спешить. Ему всего десять. Может быть, всё ещё изменится.
— А если нет?
— Тогда будем думать дальше.
Они не знали, что за окном, в тени соседнего дома, стоял человек и слушал их разговор. Человек в тёмном плаще, с глазами, которые светились в темноте слабым зелёным светом.
Человека звали Мортис. Он был агентом тайной канцелярии Совета магов Эрдении — организации, о которой простые жители даже не подозревали. Тайная канцелярия следила за теми, кто нарушал магические законы, и за теми, кто мог их нарушить в будущем.
О появлении Эрика Мортис узнал случайно. До него дошли слухи о мальчике, который лишил силы учителя Корвина. Слухи были смутными, никто не видел ничего точно, но Мортис почуял след.
Три недели он следил за семьёй кузнеца. Спал днём, ночами дежурил у их дома. Смотрел, как Эрик выходит во двор, как тренируется с отцом на пустыре, как встречается с девочкой-иллюзионисткой.
— Интересный экземпляр, — бормотал он себе под нос, делая пометки в маленькой книжечке. — Забирает магию. Не контролирует, но учится. Опасен. Очень опасен.
Он видел сцену на рынке. Видел, как упал вор, как из него вырвался туман. И теперь не сомневался — мальчик обладает уникальной способностью.
— О таком надо докладывать лично главе.
На следующее утро Мортис стоял в кабинете Верховного мага Эрдении, человека, чьё имя боялись произносить вслух — Алдара Кровавого.
— Ты уверен? — спросил Алдар, не поднимая головы от бумаг.
— Абсолютно, ваша светлость. Я видел это своими глазами. Мальчик высасывает магию, как паук высасывает муху.
— Интересно. Очень интересно. — Алдар поднял голову. Это был старик с лицом, изрезанным морщинами, и глазами, в которых не было ничего, кроме расчёта. — И сколько ему?
— Около десяти.
— Рано. Если забрать сейчас, сила может не раскрыться полностью. Надо подождать.
— Чего?
— Пока он не станет сильнее. Пока не научится управлять. А потом мы его возьмём.
— Но если он опасен...
— Все опасные вещи можно использовать, Мортис. Меч опасен, но в умелых руках он защищает. Этот мальчик — меч. И я хочу, чтобы этот меч был в моих руках.
— Прикажете продолжать слежку?
— Да. И докладывать мне лично каждую неделю. Никто не должен знать о нём. Никто, кроме нас.
Мортис поклонился и вышел. А Алдар долго сидел в тишине, глядя в одну точку.
— Пророчество, — прошептал он наконец. — Неужели оно сбывается?
— Мы должны уехать, — заявил Лоран наутро после разговора с женой. — Немедленно.
— Почему? Что случилось?
— Я чувствую слежку. Вчера, когда ты говорила про храм, мне показалось, что за окном кто-то есть. Я вышел проверить — никого, но следы были. Свежие.
— Кто?
— Не знаю. Но если за нами следят, значит, уже знают про Эрика.
Изольда побледнела.
— Куда мы поедем?
— Есть одно место. Далеко на севере, в горах. Там живут изгнанники. Те, кого магическое общество отвергло. Они примут нас.
— А Эрик?
— Для них он будет своим. Они тоже без магии, некоторые. Или со сломанным даром.
Сборы заняли несколько часов. Лоран продал инструменты, Изольда упаковала самое необходимое. Эрик сидел в углу, наблюдая за суетой, и чувствовал, как внутри нарастает тревога.
— Линда, — сказал он вдруг. — Я должен попрощаться с Линдой.
— Некогда, — отрезал Лоран.
— Я быстро. Она мой друг. Я не могу просто исчезнуть.
Отец посмотрел на него, вздохнул.
— Пять минут. И чтобы никто не видел.
Эрик выбежал на улицу. Линда жила через три дома — в подвале у тётки, которая вечно была пьяна и не обращала на неё внимания. Он постучал в окошко.
Линда появилась через минуту, заспанная, в рваной рубашке.
— Ты чего? Ночь на дворе.
— Мы уезжаем.
— Куда?
— На север. Папа говорит, за нами следят. Из-за того случая на рынке.
Линда помолчала, потом кивнула.
— Ясно.
— Я буду писать. Если смогу.
— Письма могут перехватить. Лучше не надо.
— Тогда... я не знаю. Я вернусь когда-нибудь.
— Конечно, вернёшься. — Линда улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Ты же у меня пустоцвет. Тебя ничем не убьёшь.
Она шагнула вперёд и обняла его. Крепко, по-взрослому.
— Береги себя.
— Ты тоже.
Эрик побежал обратно к дому. На углу он обернулся — Линда всё ещё стояла у окна, маленькая фигурка в тусклом свете фонаря. Она подняла руку, прощаясь.
Больше он никогда её не видел.
Они не успели уехать.
Когда Эрик вернулся, у дома стоял человек. Высокий, в длинном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Лоран стоял напротив него с молотом в руках, Изольда пряталась за его спиной.
— Кто вы? — крикнул Лоран.
— Друг, — голос у незнакомца был тихим, но отчётливым. — Или мог бы им стать, если вы позволите.
— Друзья не приходят ночью, пряча лица.
— Моё лицо не имеет значения. Важно то, что я знаю о вашем сыне.
Эрик замер. Лоран сжал молот крепче.
— Что вы знаете?
— Всё. О его способности. О том, что случилось с учителем. О воре на рынке. О слежке, которую ведёт тайная канцелярия.
Тишина повисла над двором. Лоран медленно опустил молот.
— Откуда...
— Я служу не тем, кто сейчас у власти. Я служу тем, кто хочет перемен. Ваш сын — ключ к этим переменам. Но если его найдёт Алдар, он станет оружием. Игрушкой в руках тирана.
— Чего вы хотите?
— Предупредить. Уходите сейчас. Немедленно. Не на север — там вас уже ждут. Я чувствую засаду на северной дороге. Идите на восток, через болота. Там опасно, но там вас не найдут.
— Почему мы должны вам верить?
— Потому что если бы я хотел вас убить или схватить, я бы не стоял здесь и не разговаривал. Я бы просто привёл стражу.
Незнакомец помолчал, потом добавил:
— В болотах есть деревня. Скрытая от магического взора. Ищите Старый Дуб. Там спросите Грету. Она примет вас.
Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в темноте.
— Лоран, — прошептала Изольда. — Что нам делать?
— Собираться. Быстро. Идём на восток.
Через полчаса они покинули дом. Эрик сидел в телеге, укутанный одеялами, и смотрел, как исчезает за поворотом Эрдения — город, где он провёл десять лет, где нашёл друга и потерял покой.
Он не знал, что незнакомец всё ещё стоит на окраине и смотрит им вслед.
— Расти, мальчик, — прошептал тот. — Расти и становись сильнее. Ты нам ещё понадобишься.
Болота оказались хуже, чем они думали.
Трое суток они пробирались через топи, где земля ходила под ногами, а воздух был наполнен тучами комаров и странными звуками. Лоран вёл лошадей, выбирая дорогу по едва заметным тропам. Изольда сидела с Эриком, прижимая его к себе каждый раз, когда в темноте вспыхивали болотные огни.
— Это магия? — спрашивал Эрик.
— Остатки старой силы, — отвечала мать. — Болота хранят память о тех, кто здесь погиб. Не смотри на огни. Они могут заманить.
На четвёртые сутки они увидели Дуб.
Он был огромен — выше любого дерева, что Эрик видел в жизни. Ствол в десяток обхватов, ветви, уходящие в небо, корни, выступающие из земли, как змеи. А у подножия — несколько домов, сложенных из камня и дерева.
— Деревня, — выдохнул Лоран. — Мы дошли.
Их встретили настороженно. Из домов вышли люди — непохожие на тех, что жили в Эрдении. Одеты в грубые ткани, с лицами, обветренными и суровыми. У многих не хватало пальцев или глаз. Некоторые хромали.
— Кто такие? — спросил мужчина с топором на поясе.
— Мы ищем Грету, — сказал Лоран. — Нас прислал... один человек. Из города.
— Какой человек?
— Он не назвался. Сказал только, что здесь нас примут.
Мужчина оглядел их, задержал взгляд на Эрике, потом кивнул.
— Ждите.
Через несколько минут вышла женщина. Старая, сгорбленная, с глазами такого глубокого синего цвета, что в них можно было утонуть.
— Грета, — представилась она. — Кто вас прислал?
— Мы не знаем имени. Высокий, в плаще. Сказал, что вы поможете.
Грета усмехнулась.
— Старый дурак. Всё ещё лезет не в свои дела. — Она махнула рукой. — Заходите. Расскажете всё.
В её доме пахло травами и дымом. Грета усадила их за стол, налила чаю — горького, пахнущего болотной мятой.
— Рассказывайте.
Лоран рассказал всё. О рождении Эрика, о погасших звёздах, о способности, о слежке, о побеге. Грета слушала молча, только глаза её темнели с каждым словом.
— Пророчество, — сказала она, когда Лоран закончил. — Я думала, оно не сбудется при моей жизни.
— Какое пророчество?
— Древнее. Ещё до того, как маги пришли к власти. Говорилось, что родится тот, кто не примет дара, и через него старая магия умрёт, чтобы дать место новой. Одни боялись этого, другие ждали.
— Что значит — умрёт?
— Не знаю. Никто не знает. Пророчества всегда туманны. Но ясно одно — ваш сын особенный. И за ним будут охотиться.
— Что нам делать?
— Жить здесь. Сколько сможете. Здесь нас не видят маги — болота скрывают. А там... посмотрим.
Так Эрик оказался в Болотной деревне — месте, которого не было на картах, где жили изгои и беглецы. Здесь он проведёт следующие пять лет. Научится охотиться, рыбачить, ходить по топям. Здесь он впервые влюбится. И здесь же случится то, что заставит его снова бежать.
Но это уже другая история.
Пять лет пролетели как один день.
Эрик вырос. В пятнадцать он был высоким, худым, с глазами, в которых иногда вспыхивали те самые огоньки, что когда-то видели родители. Он научился контролировать свою способность — почти всегда. Мог забирать магию у предметов и возвращать её обратно. Мог чувствовать магию за сотню шагов. Мог даже, если сильно сосредоточиться, не забирать её вообще, когда рядом колдовали.
Но покоя не было.
Слухи о нём всё равно просачивались за пределы болот. Тайная канцелярия искала. Алдар не забыл. И однажды в деревню пришли чужие.
— Собирайся, — сказал Лоран сыну утром. — Надо уходить.
— Опять?
— На этот раз ты один.
Эрик замер.
— Что?
— Мы с матерью останемся. Нас не тронут — мы обычные люди без способностей. А тебя будут искать. И если найдут здесь, сожгут всю деревню.
— Я не оставлю вас.
— Оставишь. — Лоран положил руку на плечо сына. — Ты уже взрослый. И у тебя есть цель.
— Какая?
— Академия.
Эрик отшатнулся.
— Ты с ума сошёл? Там же маги! Они узнают!
— Не узнают, если ты научишься прятать свой дар. Ты пять лет тренировался. Теперь пора проверить, чему научился.
— Но зачем?
— Затем, что только там ты найдёшь ответы. О пророчестве, о своей силе, о том, что делать дальше. Там есть библиотеки, архивы, знания. А здесь ты просто спрячешься и сгниёшь.
Эрик хотел спорить, но понял — отец прав.
— Когда?
— Сегодня ночью. Грета даст проводника до края болот. А дальше сам.
Изольда стояла в дверях, кусая губы, чтобы не расплакаться.
— Береги себя, сынок.
— Мама...
— Иди. Мы будем ждать.
Ночью Эрик ушёл. Проводник, молчаливый парень по имени Хмурый, вёл его через топи, пока на востоке не забрезжил рассвет.
— Дальше сам, — сказал он. — Иди прямо, никуда не сворачивай. Через два дня выйдешь к Зачарованному лесу. А там — к тракту на Эрдению.
— Спасибо.
— Не за что. Возвращайся, если сможешь.
Хмурый исчез в тумане, а Эрик остался один на краю большого мира.
Зачарованный лес встретил его тишиной.
Не обычной лесной тишиной, где слышно, как падают листья и поют птицы, а абсолютной, мёртвой. Деревья здесь росли странные — с чёрной корой, с ветвями, закрученными в спирали. Воздух был неподвижен.
— Магия, — прошептал Эрик, чувствуя, как внутри отзывается голод.
Здесь было много магии. Очень много. Она сочилась из земли, из стволов, из воздуха. И она была старая, древняя, непохожая на ту, что он чувствовал в людях.
— Не бери, — сказал он себе. — Не бери, иначе не сможешь остановиться.
Он шёл по едва заметной тропе, стараясь дышать неглубоко, чтобы не втягивать в себя магический туман, висевший между деревьями. Но голод просыпался. Требовал. Звал.
— Нет. Контроль.
На третий час пути он услышал пение.
Пение было странным — без слов, но с мелодией, которая проникала в голову и застревала там. Эрик пошёл на звук и вышел на поляну, где горел костёр, а над костром висел котёл.
У котла сидел человек. Маленький, круглый, лысый, в странном одеянии, расшитом непонятными символами. Он помешивал варево и напевал.
— А, гость! — воскликнул он, увидев Эрика. — Давно у меня гостей не было. Садись, садись, не стой на границе.
— На границе?
— Лес любит тех, кто колеблется. Стоишь на месте — он тебя засосёт. Иди сюда, к огню.
Эрик шагнул на поляну и сразу почувствовал — здесь магии нет. Совсем. Как будто кто-то вырезал кусок леса и сделал его обычным.
— Это я, — улыбнулся человечек, видя его удивление. — Алхимики не любят магию. Она мешает реакциям. Поэтому мы носим с собой нейтрализаторы. Хочешь суп?
— Я... да, спасибо.
Человечек налил в миску дымящегося варева. Эрик попробовал — вкусно, остро, согревающе.
— Куда путь держишь? — спросил алхимик.
— В Академию.
— Ого! Да ты смелый. Или глупый. Без магии?
— Откуда вы...
— Я алхимик, милый мой. Я вижу состав вещей. А в тебе состава нет. То есть магического. Пустой сосуд. Хотя нет... — Он прищурился, всмотрелся. — Сосуд не пустой. Он полный. Но не своей магией. Чужой.
Эрик поперхнулся.
— Не бойся, не бойся. Я никому не скажу. Алхимики вне политики. Нам всё равно, кто какую магию носит. Нам важно, чтобы формулы сходились.
— Вы можете мне помочь?
— Могу. Например, сказать, что в Академии есть один человек. Старый архивариус. Он знает о пророчествах больше любого мага. Найди его, если сможешь.
— Как его зовут?
— Орвин. Но он не любит это имя. Теперь он называет себя просто Хранителем.
Эрик вздрогнул. Орвин — так звали старейшину, который когда-то спас его в долине Теней.
— Я знаю его.
— Тем лучше. А теперь иди. Лес не любит, когда в нём задерживаются. И вот, возьми на дорогу.
Алхимик протянул ему мешочек с серым порошком.
— Если почувствуешь, что теряешь контроль над своим... голодом, — он сделал ударение на этом слове, — брось щепотку в огонь и вдохни дым. Это притупит чувство на время.
— Спасибо. Вы... кто вы?
— Зови меня просто — Попутчик. Мы ещё встретимся.
Эрик ушёл, а когда оглянулся, поляны уже не было. Только лес, плотный и тёмный.
К вечеру второго дня лес кончился. Эрик вышел на тракт, а ещё через час увидел огни — придорожная таверна «Три пня» стояла на перекрёстке, маня путников теплом и едой.
Внутри было шумно. Пьяные маги (Эрик научился различать их по ауре) играли в кости, какой-то торговец ругался с трактирщиком, в углу дремал старик в лохмотьях.
Эрик заказал похлёбку и сел в угол, стараясь не привлекать внимания.
— Слышь, парень, — к нему подсел мужик с красным носом и мутными глазами. — Дай монетку на выпивку.
— Нет у меня лишних.
— А я говорю, есть. — Мужик придвинулся ближе. — Я чую, ты не простой. От тебя пахнет... странно. Как от пустого места.
Эрик напрягся.
— Отстань.
— А то что? Ты же пустой, да? Без магии? Таких здесь не любят.
— Я сказал — отстань.
Внутри шевельнулся голод. Мужик был магом — слабым, но магом. Эрик чувствовал его силу, мутную, пропитую, но живую.
— Слышь, парень, я с тобой разговариваю, — мужик схватил Эрика за рукав.
Эрик рванул руку, но мужик держал крепко. В таверне стало тихо — посетители обернулись, предвкушая драку.
— Отпусти, — тихо сказал Эрик.
— А заплатишь — отпущу.
Голод внутри пульсировал всё сильнее. Эрик чувствовал магию мужика — слабую, грязную, но такую доступную. Одно движение — и она станет его.
— Эй, Косой, отвянь от парня.
Из-за соседнего стола поднялся здоровяк в кожаном фартуке. Возница, судя по запаху лошадей и дорожной пыли.
— Чего? — мужик обернулся.
— Сказал — отвянь. Парень явно не при делах. Ищи другую жертву.
Косой хотел возразить, но посмотрел на здоровяка, оценил разницу в габаритах и отпустил Эрика.
— Сиди тихо, пустота, — буркнул он и отсел обратно к своим собутыльникам.
— Спасибо, — сказал Эрик вознице.
— Не за что. Косой здесь всех достаёт. Хозяин давно бы выгнал, да он с кем-то из городских связан, трогать боятся. Ты сам-то откуда?
— С болот.
— Ого, далеко. И куда путь держишь?
— В Академию.
Возница присвистнул.
— В Академию? Без магии? Тебя ж там на порог не пустят.
— Попробую договориться.
— Ну-ну. — Возница покачал головой и вернулся к своей кружке.
Эрик доел похлёбку и решил, что ночевать здесь небезопасно. Он вышел во двор, нашёл пустой сарай с сеном и забрался туда. Заснул быстро, но спал плохо — снились чужие лица, тянущиеся к нему руки, и голод, который рос с каждой минутой.
Проснулся от того, что кто-то тряс за плечо.
— Вставай, — шептал возница. — Косой настучал кому-то. Сейчас придут.
Эрик вскочил. За окном сарая уже светало, и в предрассветном тумане он увидел фигуры. Четверо. С факелами. И все с магической аурой — сильной, хищной.
— Кто они?
— Разбойники из шайки Рваного. Ловят путников без магии и продают в рабство. Косой с ними за долю. Беги через заднюю стену, там лаз.
— А вы?
— Я их не боюсь, у меня амулет от главы гильдии. А ты беги.
Эрик рванул к задней стене, нашёл лаз, пролез. Оказался в кустах за таверной. Сзади уже слышались голоса:
— Где он? Косой сказал, здесь ночует!
— В сарае смотрели — никого!
— Ищите! Это пустоцвет, за него хорошая цена!
Эрик побежал. Не разбирая дороги, через кусты, через канаву, к лесу, который темнел на горизонте. За спиной слышались крики, топот, и вдруг — свист.
Что-то ударило в дерево рядом с его головой. Нож. Магический, судя по тому, как вспыхнул, вонзившись в ствол.
Эрик ускорился, выскочил на тракт, пересёк его и нырнул в лес. Здесь, среди деревьев, у него был шанс — разбойники привыкли полагаться на магию, а магию в лесу он чувствовал.
— Стоять! — крикнули сзади.
Эрик не остановился. Он бежал, петляя между стволами, пока лёгкие не начали гореть. Голод внутри требовал остановиться, развернуться, забрать их силу, но Эрик знал — если он начнёт забирать сейчас, то не сможет остановиться. Убьёт их всех. И сам превратится в чудовище.
— Догоняем! — крикнул кто-то совсем близко.
И тут Эрик провалился.
Земля ушла из-под ног, и он полетел вниз, в темноту, царапая руками скользкие стены. Упал больно, ударился спиной, затылком. Наверху мелькнули лица разбойников, потом исчезли.
— Туда он не денется, — донеслось сверху. — Надо лезть.
— Сама лезь. Это старые норы, там твари живут.
— А деньги?
— А жизнь?
Голоса затихли. Эрик остался один в полной темноте.
Он выбрался только к вечеру.
Нора оказалась системой пещер — старых, заброшенных, но не пустых. Эрик несколько раз слышал шорохи, видел светящиеся глаза в темноте, но звери не нападали. Может, чувствовали его голод и боялись. Может, просто не интересовались.
На поверхность он вышел уже за лесом, на холме, откуда открывался вид на долину. И там, внизу, раскинулась Эрдения.
Город магов был огромен. Не сравнить с тем бедным кварталом, где они жили когда-то. Теперь Эрик видел его целиком — башни, уходящие в облака, мосты, перекинутые между зданиями, огни, которые горели даже днём. И над всем этим — купол мерцающей энергии, защитный барьер, о котором он слышал, но никогда не видел.
— Красиво, да? — раздался голос сбоку.
Эрик обернулся. На камне сидел парень примерно его возраста, в простой одежде, с котомкой за плечами.
— Ты местный?
— Нет, тоже пришлый. На испытания в Академию.
— Ты маг?
— Слабая искра, но есть. А ты?
Эрик помолчал.
— Тоже на испытания.
— Круто. Пойдём вместе? Вдвоём веселее. Меня, кстати, Томас зовут.
— Эрик.
Они спустились с холма и вошли в город через Западные ворота. Стража проверила документы (поддельные, спасибо Грете, которая достала их через своих людей), махнула рукой — проходи.
Эрдения внутри оказалась ещё более ошеломляющей. Улицы, вымощенные камнем, который светился в темноте. Люди в цветных балахонах — цвета означали уровень магии. Лавки, где продавали заклинания в бутылках. Фонтаны, из которых била не вода, а чистый свет.
— Я тут первый раз, — признался Томас. — У нас в деревне такого не видел.
— Я тоже.
— Слушай, а где тут Академия? Вон та башня, да?
— Наверное.
Они побрели по улицам, разглядывая всё вокруг. Эрик чувствовал магию везде — она сочилась из стен, из мостовой, из прохожих. Столько силы сразу кружило голову, и голод внутри просыпался, царапался, просил.
— Ты чего побледнел? — спросил Томас.
— Ничего. Просто устал с дороги.
— Тогда давай найдём ночлег. Завтра испытания, надо быть в форме.
Они остановились в дешёвой гостинице около Академии. Комната была маленькой, с двумя койками, но чистой. Эрик лёг и сразу провалился в сон без сновидений.
А утром началось самое страшное.
Площадь перед Академией была забита народом. Сотни молодых людей, все примерно одного возраста, толпились у ворот, ожидая вызова. Кто-то нервно повторял заклинания, кто-то просто переминался с ноги на ногу, кто-то хвастался силой перед другими.
— Страшно, — сказал Томас, глядя на это море. — Столько магов сразу.
— Ага, — Эрик сжимал в кармане мешочек с порошком, который дал алхимик. Если голод станет невыносимым, придётся использовать.
— Эй, пустота! — кто-то толкнул его в плечо.
Эрик обернулся. Перед ним стоял высокий парень в дорогом балахоне, расшитом золотом. Рядом — двое таких же, явно приспешники.
— Ты чего здесь делаешь? Это Академия магов. Для магов. А ты, я слышал, пустой?
— У меня есть дар, — ровно сказал Эрик.
— Да ну? Покажи.
— Покажу на испытании.
— А если слабо сейчас?
Парень щёлкнул пальцами, и в воздухе перед Эриком зажглась огненная плеть. Совсем маленькая, но достаточно, чтобы обжечь.
— Ну? Где твой дар?
Эрик стиснул зубы. Голод внутри взревел. Он чувствовал магию этого парня — молодую, сильную, наглую. Одно движение — и она станет его.
— Тихо, — прошептал он себе. — Контроль.
— Чего ты там шепчешь? Молишься? — засмеялись приспешники.
— Оставьте его, — вмешался Томас. — Мы все здесь на испытания.
— А это ещё кто? Деревенщина? — парень перевёл взгляд на Томаса. — Валите отсюда, пока целы. Место для настоящих магов.
— Имена! — раздался громкий голос.
К ним подошёл пожилой маг в синем балахоне с нашивками экзаменатора.
— Прекратить безобразия. Все, кто сюда пришёл, имеют право на испытание. А ты, — он посмотрел на наглого парня, — если ещё раз замечу подобное, пойдёшь сдавать в последнюю очередь.
Парень скривился, но отошёл.
— Спасибо, — сказал Эрик.
— Не за что. Просто исполняю правила. — Экзаменатор оглядел его. — Ты какой-то странный. Ну да ладно. Идите готовиться.
Испытания проходили в Большом зале. Каждый абитуриент входил по одному, вставал в круг, и магистры оценивали его силу. Те, кто проходил, получали цветной значок и направление в класс. Те, кто нет — отправлялись восвояси.
Очередь двигалась медленно. Эрик смотрел, как выходят счастливчики и неудачники, и чувствовал, как растёт напряжение.
— Эрик! — вызвали его.
Он вошёл в зал. Круг посередине, выложенный светящимся камнем. Вокруг — магистры на возвышениях. Семь человек. Все в чёрных балахонах с золотыми нашивками Верховного совета.
— Подойди, — сказал тот, что сидел в центре.
Эрик шагнул в круг. И сразу почувствовал — его сканируют. Магия магистров прощупывала его, как щупальца, пытаясь найти внутри дар.
— Странно, — сказал один из магистров. — Я ничего не чувствую.
— Я тоже, — добавил другой.
— Юноша, у вас есть магия?
— Да, — твёрдо сказал Эрик. — Просто она... спрятана. Глубоко.
— Спрятана? — усмехнулся центральный. — Магию нельзя спрятать. Она либо есть, либо нет.
— Мой отец говорил, что я особенный. Что мой дар проявится позже.
Магистры переглянулись.
— Бывают такие случаи, — неохотно сказала женщина в конце. — Запоздалое пробуждение. Редко, но бывает.
— Что предлагаешь, Мира?
— Дать ему шанс. Зачислить в слабый класс, на испытательный срок. Если за год дар проявится — оставим. Нет — отчислим.
Центральный подумал, кивнул.
— Согласен. Эрик из... откуда ты?
— Из долины Теней.
— Эрик из долины Теней зачислен условно в класс низшего уровня. Получи значок и иди.
Эрик поклонился и вышел, чувствуя, как по спине течёт пот. Он прошёл. Самое страшное — позади.
Первый месяц в Академии был адом.
Преподаватели смотрели на него с подозрением. Студенты — с презрением. Его поселили в отдельной комнате в подвале — «чтобы не смущал остальных своим отсутствием дара», как сказал комендант.
— Ты тот самый пустоцвет? — спросил сосед по этажу, тощий парень с прыщавым лицом. — Про тебя уже все знают. Говорят, ты втёрся к магистрам обманом.
— Я не втирался. У меня правда есть дар, просто он...
— Просто его нет, — перебил парень. — И не ври. Здесь все чувствуют магию. А от тебя — пустота.
На занятиях Эрик сидел в последнем ряду и просто слушал. Когда дело доходило до практики, он отсиживался в стороне, глядя, как другие зажигают огонь, двигают предметы, создают иллюзии.
— А ты? — спрашивал учитель, маг по имени Кронус, сухой старик с вечно недовольным лицом.
— У меня не получается.
— Потому что нечего получаться, — усмехался Кронус. — Пустой сосуд не загорится.
Однажды на уроке боевой магии кто-то из студентов, тот самый наглый парень с испытаний (его звали Дориан, и он был сыном главы города), решил повеселиться.
— Магистр Кронус, — поднял он руку. — А можно проверить теорию на практике?
— Какую теорию?
— Говорят, что пустоцветы — как губки. Они впитывают чужую магию. Может, наш Эрик просто скрывает, что умеет это делать? Давайте проверим.
Кронус задумался.
— Интересная мысль. Эрик, подойди.
Эрик подошёл, чувствуя неладное.
— Дориан хочет проверить, впитываешь ли ты магию. Это легко сделать. Я создам защитное поле вокруг тебя, а Дориан ударит огнём. Если поле ослабнет — значит, ты впитываешь.
— А если нет? — спросил Эрик.
— Тогда ты просто сгоришь, — засмеялись в классе.
— Это опасно, — сказал Эрик.
— Не опаснее, чем быть в Академии без дара, — отрезал Кронус. — В круг.
Эрик встал в центр. Кронус создал вокруг него мерцающий купол. Дориан размял пальцы, ухмыляясь.
— Ну, держись, пустота.
Огонь ударил в купол. Эрик почувствовал, как вибрирует магия вокруг него. Голод внутри проснулся мгновенно. Он захотел втянуть эту силу, сожрать её, но понимал — если сделает это, все увидят.
— Держись, — прошептал он себе. — Не бери.
Купол трещал. Дориан усиливал напор. Эрик чувствовал, как жар проникает сквозь защиту, как плавится воздух. Но голод был сильнее страха. Он хотел эту магию. Хотел так, что ломило зубы.
— Не бери.
Купол лопнул.
Пламя рвануло к Эрику — и остановилось в дюйме от лица. Просто висело в воздухе, не касаясь.
— Что за... — Дориан опешил.
Эрик стоял, окружённый огнём, и не чувствовал жара. Магия Дориана обтекала его, как вода обтекает камень. Не впитывалась, не жгла — просто существовала рядом.
— Невозможно, — прошептал Кронус. — Он не впитывает. Он... отражает?
— Я же говорил, у меня есть дар, — выдохнул Эрик.
Он не знал, как это получилось. Наверное, сработал многолетний контроль. Голод не исчез, но он научился ставить стену. И эта стена сработала.
— Убери огонь, — приказал Кронус Дориану.
Тот щёлкнул пальцами, пламя исчезло. Эрик стоял, целый и невредимый, только рубашка обгорела на плече.
— Интересно, — сказал Кронус. — Очень интересно. Садись, Эрик. Мы ещё поговорим о твоём даре.
С этого дня отношение к нему чуть изменилось. Недоверие осталось, но добавилось любопытство. Никто не понимал, что он такое, но все хотели узнать.
После случая с огнём Эрика перевели в другой класс. Не в сильный, конечно — в тот, что называли «слабым», где учились студенты с минимальным даром, которые никогда не станут великими магами.
— Здесь твоё место, — сказал Кронус, вручая новое расписание. — Ты не опасен, но и не полезен. Будешь учиться с такими же.
В слабом классе собрались те, кого магия обделила. Дети бедняков, неудачники, те, у кого дар был ровно настолько, чтобы зажечь свечу или поднять перо.
— Привет, — сказала Эрику девушка с рыжими волосами, когда он вошёл. — Новенький?
— Ага.
— Я Соня. У нас тут клуб по интересам. Интересы — выжить и не сдохнуть с тоски.
— Весело у вас.
— А то. — Она усмехнулась. — Ты тот самый, который отразил огонь Дориана? Про тебя уже легенды ходят.
— Не отразил, просто не сгорел.
— Для нас и это подвиг. Дориан из сильного класса, он нас всех за людей не считает. А ты ему нос утёр. Молодец.
Эрик оглядел класс. Человек пятнадцать, все примерно его возраста. Кто-то читал, кто-то дремал, кто-то просто смотрел в окно. Атмосфера была... унылой.
— Здесь всегда так?
— Всегда. У нас нет будущего. После Академии — работа в магической канализации или в лавках. Великими магами не становятся.
— А ты чего хочешь?
Соня пожала плечами.
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое. И чтобы магия не болела.
— Болела?
— У меня дар слабый, но когда я его использую, голова раскалывается. Врачи говорят — несовместимость с организмом. Поэтому я почти не колдую. А ты?
— У меня дар... странный.
— Расскажешь?
— Не сейчас.
Соня кивнула, не обидевшись.
— Понимаю. У всех свои тайны. Ладно, привыкай. Здесь не так плохо, как кажется. По крайней мере, не бьют.
На третьей неделе в слабом классе Эрик заметил, что один предмет ведёт странный преподаватель.
Он появлялся всегда неожиданно — входил бесшумно, садился в углу и говорил тихо, так что приходилось напрягать слух. Звали его Силас. Он был молод, лет тридцать, с тёмными глазами и глубоким шрамом через всё лицо.
— Кто это? — спросил Эрик у Сони после урока.
— Силас? Он здесь приживала. Был когда-то сильным магом, потом что-то случилось, его изгнали из совета, теперь учит тому, что никому не нужно.
— Чему?
— История тёмных искусств. Предмет для галочки. Никто его всерьёз не воспринимает.
Но Эрику Силас показался интересным. Он чувствовал в нём силу — большую, но словно сжатую, спрятанную глубоко. И ещё он чувствовал, что Силас на него смотрит. Не так, как другие — с подозрением или презрением, — а изучающе.
Однажды после урока Силас остановил его.
— Эрик, задержись.
Они остались одни в пустом классе. Силас закрыл дверь, сел на край стола.
— Ты знаешь, кто ты?
— Студент слабого класса.
— Не придуривайся. Я чувствую. Ты не такой, как все.
— А какой?
Силас помолчал, потом встал и подошёл к окну.
— Я тоже был не такой. В молодости. Меня называли проклятым, потому что я видел то, что другие не видят. Тени магии. Её обратную сторону.
— И что с вами стало?
— Изгнали. Лишили звания. Чуть не убили. Спасло только то, что я вовремя научился прятаться. — Он обернулся. — Ты умеешь прятаться, Эрик?
— Стараюсь.
— Мало стараться. Надо уметь. Иначе тебя сожрут. Здесь, в Академии, полно хищников. Они только ждут, когда кто-то покажет слабость. Или силу — тоже не простят.
— Почему вы мне это говорите?
— Потому что вижу в тебе себя. И потому что мне нужен ученик.
— Ученик?
— Я научу тебя тому, чему не учат в Академии. Контролю над своим... голодом. Да, я знаю, что это голод. Я чувствую, как ты сдерживаешься каждый раз, когда рядом колдуют.
Эрик замер.
— Не бойся. Я не выдам. Я сам такой. Не в том смысле, что забираю магию, а в том, что меня магия жрёт изнутри. Мы оба — ошибки природы. И должны держаться вместе.
— Чему вы можете научить?
— Всему. Если согласишься.
Эрик думал недолго.
— Согласен.
Уроки проходили по ночам, в подвалах Академии, куда никто не заходил. Силас знал все ходы и выходы, все потайные комнаты, оставшиеся от старых времён.
— Первое, что ты должен понять, — говорил он, — твой голод — это не проклятие. Это инструмент. Как руки или ноги. Им можно убивать, а можно созидать. Выбор за тобой.
— Но я не могу отдавать магию обратно. Только забирать.
— Пока не можешь. Научишься. Для начала научись чувствовать её по-настоящему.
Силас учил его медитации. Не той, о которой говорят в Академии, а особой — погружению в свой голод, в его природу.
— Закрой глаза. Представь, что голод — это река. Ты не должен с ней бороться. Ты должен плыть по течению, но выбирать направление.
Эрик пробовал снова и снова. Голод внутри метался, требовал выхода, но постепенно, неделя за неделей, он начал подчиняться.
— Теперь попробуй забрать магию, но не всю. Только часть.
Силас ставил перед ним светящийся камень.
— Чувствуешь, сколько в нём силы?
— Да.
— Забери ровно половину.
Эрик сосредоточился. Протянул невидимые нити к камню, потянул. Сила потекла в него — тёплая, живая. Он оборвал поток, когда почувствовал, что внутри ровно столько же, сколько осталось.
— Получилось?
Силас проверил камень.
— Почти. Ты взял шестьдесят процентов. Ещё тренировка.
Так проходили ночи. Эрик учился дозировать забор, чувствовать границы, останавливаться вовремя. Через три месяца он мог забрать ровно столько, сколько хотел. Ещё через два — начал пробовать отдавать.
— Пустые предметы не принимают, — напомнил Силас. — Но ты можешь отдавать живым существам. Тем, у кого мало магии.
Они нашли в подвалах мышей. Крошечные создания с искрами магии — у каждой живности она есть. Эрик забирал у одной, отдавал другой. Мыши вели себя странно — та, что получала силу, становилась быстрее, активнее. Та, что теряла — замирала, слабела.
— Ты перераспределяешь, — понял Силас. — Ты не просто забираешь. Ты — проводник. Магия течёт через тебя.
— Но я не могу создать её сам.
— И не надо. Ты — равновесие. Ты — тот, кто может восстановить баланс, если его нарушили.
Эрик вспомнил пророчество. «Старая магия умрёт, чтобы дать место новой». Может быть, это и есть его роль? Не убить магию, а изменить её? Перераспределить?
— Не думай об этом сейчас, — сказал Силас, словно прочитав его мысли. — Ты ещё не готов. Учись контролю. Остальное придёт.
Год пролетел незаметно. Эрик вырос, окреп, научился многому. Он уже не боялся своего голода — он управлял им. И когда наступило лето, он был готов к тому, что случилось дальше.
Но он не знал, что в тенях Академии за ним следят. Что Дориан, сын главы города, не забыл унижения с огнём. Что тайная канцелярия всё ещё ищет его. И что самый страшный враг ещё не появился на сцене.
Дориан ждал его после занятий.
Эрик возвращался из библиотеки, когда на пустынной аллее перед ним выросли три фигуры. Дориан и двое его приспешников — долговязый Марк и толстый Джеф, которые ходили за сыном главы как тени.
— Пустота, — улыбнулся Дориан. — Давно не виделись.
— Чего тебе?
— Хочу поговорить. О том дне, когда ты опозорил меня перед классом.
— Я ничего не делал. Ты сам полез.
— Ты сделал так, что мой огонь не взял тебя. Все подумали, что я слабак. А я не слабак, понял?
Эрик молчал, чувствуя, как внутри просыпается голод. Рядом с этими троими было много магии. Особенно у Дориана — сила отца и дорогие амулеты делали его опасным противником.
— Я хочу реванш, — сказал Дориан. — Завтра в полночь, на старом кладбище за Академией. Придёшь — докажешь, что не трус. Не придёшь — мы каждый день будем тебя доставать, пока не вылетишь из Академии.
— Я не дерусь по пустякам.
— Это не пустяк. Это честь.
Дориан развернулся и ушёл, прихвостни потянулись за ним.
Эрик стоял и думал. Если он не пойдёт — Дориан действительно сделает его жизнь невыносимой. Если пойдёт — придётся использовать свою способность, а это риск.
Вечером он рассказал Силасу.
— Дориан — сын Алдара, — сказал наставник мрачно. — Алдар — глава города и самый опасный человек в Эрдении. Если ты покалечишь его сына, тебя казнят. Если не покалечишь — он будет мстить.
— Что делать?
— Иди. Но не бери его магию. Просто защищайся. Покажи, что ты не боишься. Иногда это лучше любой силы.
До полуночи оставался ещё день, но Дориан не стал ждать.
На уроке боевой магии, который вёл Кронус, объявили парные поединки. И, конечно, Эрику в пару достался Дориан.
— Лёгкая победа, — усмехнулся кто-то из студентов.
— Посмотрим, — буркнул Эрик.
Они встали в круг. Кронус поднял руку:
— Начинайте! Но без смертельного урона!
Дориан атаковал сразу. Он явно готовился — его огонь был сильнее, чем в прошлый раз, и шёл не одной струёй, а несколькими, со всех сторон. Эрик уворачивался, уклонялся, но понимал — долго так не продержаться.
Голод внутри требовал: возьми его силу! Один глоток — и он ослабеет.
— Нет, — прошептал Эрик. — Контроль.
Он сосредоточился на своей защите, той самой стене, которую научился ставить. Пламя ударяло в неё и гасло, не причиняя вреда.
— Ты как стена, — злился Дориан. — Но стены падают!
Он усилил напор. Эрик чувствовал, как защита начинает трещать. Ещё немного — и она рухнет. А без неё он сгорит.
И тогда он сделал то, чему учил Силас — не забирать, а перенаправлять. Он открылся потоку магии Дориана, пропустил его через себя — и выплеснул в землю под ногами.
Пол под ними затрещал. Каменные плиты вздулись, лопнули, и оба провалились в подвал.
— Что за... — закричал Кронус, подбегая к краю провала.
Эрик и Дориан лежали на кучах старого хлама внизу. Дориан был без сознания — ударился головой при падении. Эрик же был цел, только поцарапан.
— Как ты это сделал? — спросил Кронус, спускаясь вниз.
— Я не знаю, — соврал Эрик. — Я просто защищался.
— Ты перенаправил его магию в землю. Это уровень магистра, а не студента. Кто тебя научил?
— Никто. Само получилось.
Кронус смотрел на него долгим взглядом.
— Мы ещё поговорим об этом. А пока помоги поднять сына главы.
Дориана унесли в лазарет. Эрика не тронули — официально он только защищался. Но все видели, что случилось. И слухи поползли по Академии с новой силой.
Через два дня после случая на уроке Эрик сидел в библиотеке, делая вид, что читает, когда перед ним возникла девушка. Светлые волосы, большие серые глаза, странная улыбка.
— Долго же я тебя искала, — сказала она.
Эрик поднял голову и замер. Перед ним стояла Линда.
— Ты... как?
— Как видишь. Не одна ты умеешь прятаться. — Она села напротив. — Я тоже поступила в Академию. В этом году. Иллюзионистка. Слабый класс, конечно, куда ж без этого.
— Но как ты меня нашла?
— По слухам. Про пустоцвета, который отражает огонь и проваливает полы, вся Академия говорит. Я сразу поняла, что это ты. Кто ещё так может?
Эрик оглянулся — не смотрит ли кто.
— Тихо ты. Не надо, чтобы нас видели вместе.
— Почему? Боишься за меня?
— Боюсь, что тебя тоже начнут искать. За мной следят, Линда. Тайная канцелярия, люди Дориана, может, даже сам Алдар.
— Знаю. Потому и пришла. — Линда наклонилась ближе. — Я кое-что узнала. Дориан готовит тебе ловушку на кладбище. Не просто поединок, а подставу. Там будут люди его отца, которые должны тебя схватить.
— Откуда ты знаешь?
— Я умею делать иллюзии, но ещё лучше я умею подслушивать. В женском общежитии стены тонкие, а у Дориана есть сестра. Она болтает во сне.
Эрик усмехнулся.
— Ты всё та же.
— А ты всё такой же проблемный. — Линда вдруг стала серьёзной. — Не ходи туда. Это ловушка.
— Если не пойду, они придут сюда. Лучше встретить на своей территории.
— На кладбище не твоя территория.
— Значит, сделаем её своей.
Линда вздохнула.
— Я с тобой.
— Нет.
— Да. Я не затем тебя искала пять лет, чтобы теперь потерять. Идём вместе.
В тот же вечер под дверью Эрика нашли записку.
«Уходи из Академии, пока цел. Мы знаем, кто ты. Мы знаем, что ты сделал с учителем в детстве. Мы знаем про вора на рынке. Следующий раз будет не предупреждение».
Эрик сжёг записку над свечой и задумался.
Кто-то следил за ним давно. Очень давно. И знал такие детали, которые не могли быть известны случайным людям. Тайная канцелярия? Люди Алдара? Или кто-то ещё?
— Что там было? — спросила Линда, когда он вернулся в библиотеку.
— Угроза. Кто-то знает моё прошлое.
— Тот случай с учителем?
— Да. И с вором. Это было в Эрдении, когда мне было десять. Никто не знал, кроме родителей... и того незнакомца, который предупредил нас.
— Может, он и пишет?
— Зачем? Он помог нам тогда. Если бы хотел навредить, сдал бы сразу.
Линда задумалась.
— А может, это кто-то из тех, кто следил за тобой тогда? Тайная канцелярия ведёт учёт. У них есть архивы.
— Значит, они знают, что я здесь.
— И не берут. Почему?
Эрик вспомнил слова отца: «Алдар хочет, чтобы ты стал сильнее. Чтобы потом использовать». Может быть, они ждали, когда он созреет?
— Завтра ночью всё решится, — сказал он. — Идём на кладбище. И будь готова к чему угодно.
Кладбище за Академией было старым, заброшенным ещё сто лет назад. Здесь хоронили магов, которые умерли не своей смертью или были изгнаны при жизни. Могильные плиты покосились, статуи ангелов обветшали, а в воздухе висела тяжёлая магия смерти.
Эрик пришёл первым. Линда пряталась в кустах с иллюзией невидимости — её лучшее заклинание.
Ровно в полночь появился Дориан. Не один — с ним было пятеро. Не студентов, а взрослых мужчин в тёмных плащах. Боевые маги, судя по аурам — сильные, опасные.
— Пустота, — улыбнулся Дориан. — А ты смелый. Пришёл.
— Ты хотел реванш. Я здесь.
— Реванш? — Дориан засмеялся. — Глупый. Ты мне не соперник. Ты — цель. Эти люди — слуги моего отца. Им нужно узнать, как ты работаешь. А потом... ну, потом ты отправишься в подземелья.
— А если я не согласен?
— Ты не выбираешь.
Боевые маги шагнули вперёд. Эрик чувствовал их силу — трое огневиков, один воздушник, один менталист. Против такого набора у него не было шансов в открытом бою.
Но он и не собирался драться честно.
— Линда, сейчас! — крикнул он.
Вокруг вспыхнули десятки иллюзий. Дориан и его люди увидели сотни Эриков, бегущих во все стороны. Менталист попытался пробить морок, но Линда была сильна в своём деле — иллюзии казались абсолютно реальными.
— Ловите их! — заорал Дориан.
Маги бросились врассыпную, атакуя огнём и воздухом пустые места. А настоящий Эрик в это время уже был рядом с Дорианом.
— Привет, — сказал он и положил руку ему на плечо.
Голод внутри взревел. Эрик мог бы забрать всю магию Дориана, оставить его пустым навсегда. Но он помнил уроки Силаса — не убивать, только защищаться.
Он взял ровно половину.
Дориан захрипел, повалился на колени. Свет в его глазах померк. Он чувствовал, как сила утекает, и не мог ничего сделать.
— Ты... ты чудовище...
— Я просто защищался. Передай отцу: если он хочет меня видеть, пусть придёт сам. А присылать наёмников — мелко.
Эрик развернулся и ушёл в темноту. Линда, сбросив иллюзии, бежала рядом.
— Ты забрал у него силу?
— Половину. Он оклемается через месяц. Но урок запомнит.
— А они? — она кивнула на магов, которые всё ещё гонялись за призраками.
— Пусть побегают. К утру иллюзии рассеются.
Они скрылись в подземных ходах, которые показал Силас, и только там перевели дух.
— Это было безумие, — выдохнула Линда.
— Знаю. Но теперь они знают, что я не беззащитен.
— Или теперь они захотят убить тебя ещё сильнее.
— Возможно. Но у нас есть время. До утра.
Утром Академия гудела. Дориана нашли без сознания на кладбище, его люди ничего не могли объяснить — они помнили только, что гонялись за тенями. Алдар, глава города, потребовал расследования.
А Эрик сидел в подвале у Силаса и слушал наставления.
— Ты перешёл черту, — сказал Силас. — Теперь они не отстанут.
— Я знаю.
— Придётся уходить.
— Знаю.
— Но сначала — ты должен узнать правду. О пророчестве. О своей роли. И о том, что такое на самом деле Источник.
— Где?
— В старой библиотеке. В запретной секции. Туда никто не ходит, потому что там хранятся книги, которые могут убить. Но тебя магия не берёт, верно?
— Не берёт.
— Тогда идём. Сегодня ночью.
В ту ночь, перед походом в библиотеку, Эрику приснился странный сон.
Он стоял в пустоте. Не в темноте — именно в пустоте, где не было ничего, даже его самого, но он это чувствовал. А потом появился свет. Огромный шар, пульсирующий, живой, из которого тянулись нити во все стороны.
— Источник, — прошептал голос. — Начало всей магии.
Эрик хотел подойти, но не мог двинуться.
— Не приближайся. Ты ещё не готов.
— Кто ты?
— Я — хранитель. Тот, кто был до тебя. И тот, кто будет после. Мы все — части одного целого.
Перед ним начали возникать лица. Много лиц — мужчины, женщины, дети. Все смотрели на него, и в глазах у каждого горели те самые огоньки, что когда-то Эрик видел в своём отражении.
— Это мы. Такие же, как ты. Рождённые без дара, но способные забирать его. Нас называли пожирателями, проклятыми, чудовищами. Нас убивали. Но мы не исчезли. Мы ждали.
— Чего ждали?
— Тебя. Того, кто сможет закончить начатое. Старая магия должна умереть, чтобы дать место новой. Но не все готовы к этому. Многие будут сопротивляться. Ты должен быть сильным.
— Я не хочу убивать магию.
— А кто сказал про убийство? Речь о трансформации. Магия должна измениться. Стать доступной всем, а не только избранным. Или никому. Выбор за тобой.
Сон начал таять.
— Иди в библиотеку. Найди книгу с серебряным знаком. Там ответы.
Эрик проснулся в холодном поту. За окном всё ещё было темно.
— Линда, — позвал он. — Пора.
Запретная секция библиотеки находилась в подвале, под тремя уровнями защиты. Силас дал Эрику пропуск — старый амулет, который делал невидимым для магических ловушек.
— Магия тебя не берёт, но ловушки могут сработать на движение, — предупредил он. — Иди медленно, дыши реже.
Эрик спускался в темноту. Ступени были скользкими от сырости, воздух — спёртым, пахло плесенью и чем-то ещё, сладковатым, тревожным.
Первый уровень защиты он прошёл легко — просто обошёл светящиеся руны, не касаясь их. Второй — хитрее: надо было не дышать, проходя через облако усыпляющего газа. Третий — самый сложный: дверь, которая открывалась только на слово силы, которого Эрик не знал.
Он стоял перед дверью и думал. Слово силы — это магия. А магия на него не действует. Может быть, дверь просто... не заметит его?
Он протянул руку, коснулся створки. И дверь открылась. Сама. Без слов, без заклинаний.
— Потому что я пустой, — понял Эрик. — Для магии я — ничто. А ничто не может быть преградой.
Внутри было темно. Эрик зажёг маленький огонёк — не магией, а обычной зажигалкой, которую дала Линда. Стеллажи уходили в темноту, на них стояли книги в кожаных переплётах, некоторые светились сами по себе.
Он искал книгу с серебряным знаком. Прошёл три ряда, четыре, пять. И вдруг увидел — на отдельном пюпитре, в центре зала, лежала раскрытая книга. Обложка её была украшена серебряным узором, который переливался в свете огонька.
Эрик подошёл, склонился над страницами. Они были пусты.
— Как это понимать?
Он коснулся пергамента пальцем — и буквы вспыхнули, проявились, затанцевали перед глазами. Книга ждала именно его прикосновения.
Он читал всю ночь.
Книга рассказывала историю пожирателей — тех, кто рождался без магии, но мог её забирать. Их было мало, очень мало, за всю историю мира — не больше сотни. Всех их убивали, как только находили. Последний пожиратель умер триста лет назад — сожжён на костре по приказу тогдашнего Верховного мага.
Но перед смертью он успел записать в эту книгу всё. Свои ощущения, свои страхи, свои открытия. И главное — он понял, что пожиратели не просто монстры. Они — инструмент равновесия. Когда магии в мире становится слишком много, она начинает разрушать реальность. И тогда рождается тот, кто может её забрать.
— Слишком много магии, — прошептал Эрик. — Сейчас её слишком много?
Он вспомнил Эрдению — город, где магия текла рекой, где даже стены светились. Да, её было слишком много. И она порождала чудовищ вроде Алдара, который копил силу, чтобы стать бессмертным.
— Я должен...
Он не договорил. Сзади раздались шаги.
— А вот и наш маленький пожиратель.
Эрик обернулся. В дверях стоял Кронус. И за ним — целый отряд боевых магов.
— Мы знаем всё, — сказал Кронус. — Тайная канцелярия давно за тобой следит. Сегодня ночью ты прокололся — твоя подружка-иллюзионистка оставила следы. Мы взяли её.
— Где она?
— В безопасности. Пока. Если пойдёшь с нами добровольно — отпустим.
Эрик сжал кулаки. Внутри голод взревел — он чувствовал магию всех этих магов, и её было так много, что кружилась голова.
— Отпустите её. Сначала.
— Не торгуйся.
— Отпустите! — крикнул Эрик.
И голод вырвался наружу.
Он не контролировал это. Просто внутри что-то сорвалось, лопнуло, и сила хлынула из него во все стороны. Невидимые щупальца потянулись к каждому магу в комнате, впились, начали высасывать.
Маги кричали. Падали. Кронус пытался создать защиту, но его щит рассыпался в пыль. Свет в библиотеке погас. Книги срывались с полок.
— Прекрати! — закричал кто-то. — Ты убьёшь нас!
Эрик не мог прекратить. Голод был слишком силён, слишком долго его сдерживали. Он пил и пил чужую силу, и она наполняла его, делала почти богом.
А потом всё кончилось.
Маги лежали на полу без сознания. Некоторые — без магии совсем, некоторые — с остатками. Эрик стоял посреди зала, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри бурлит океан чужой силы.
— Что я наделал...
— Ты спас себя, — раздался голос Силаса из темноты. — И убил их. Не физически, но магически. Теперь они пусты.
— Я не хотел.
— Ты не контролировал. Это проблема. Надо уходить, быстро. Скоро здесь будет вся стража.
— Линда!
— Я знаю, где она. Идём.
Они не успели.
На выходе из библиотеки их ждали. Десятки стражников, боевые маги, и в центре — сам Алдар Кровавый. Глава города, самый сильный маг Эрдении, стоял и смотрел на Эрика с интересом.
— Какой зверёк, — сказал он. — Какой редкий зверёк.
— Отпустите моих друзей, — сказал Эрик. — Я пойду с вами.
— Твои друзья? — Алдар усмехнулся. — Эта девчонка-иллюзионистка? Она уже в камере. А этот... — он кивнул на Силаса, — этот предатель давно заслужил смерть.
— Не трогайте их.
— А то что? Заберёшь мою магию? Попробуй.
Алдар шагнул вперёд, и Эрик понял, что не может даже пошевелиться. Сила Алдара была так велика, что давила физически, прижимала к земле, ломала волю.
— Ты силён, мальчик. Но против меня — никто. Я копил силу сто лет. Я бессмертен. А ты — просто инструмент, который мне пригодится.
— Никогда.
— У тебя нет выбора.
Стражники схватили Эрика, надели на руки кандалы — особые, магические, которые блокировали любую силу. Но на Эрика они не действовали — кандалы просто висели, не забирая ничего, потому что забирать было нечего.
— Интересно, — сказал Алдар. — Очень интересно. В камеру его. И девчонку тоже. Завтра начнём допрос.
Камера была сырой, холодной, с решётками, покрытыми магическими рунами. Эрик сидел на каменном полу и думал, как выбраться.
Рядом, в соседней камере, была Линда.
— Жива? — спросил он.
— Жива. Но иллюзий делать не могу — блокираторы.
— У меня тоже.
— Врёшь. Ты же без магии, у тебя блокираторы не работают.
Эрик посмотрел на кандалы. Она была права — они просто висели на руках, не причиняя вреда. Но сила внутри никуда не делась. Он чувствовал её — океан чужой магии, которую забрал в библиотеке.
— Я могу выбраться, — сказал он. — Но если я использую силу, они узнают.
— А если не используешь — завтра тебя начнут пытать.
— Тоже верно.
Эрик сосредоточился. Голод внутри был сыт — после библиотеки он не требовал, а дремал. Значит, можно было использовать силу осознанно.
Он протянул руку к решётке. Магия, которой она была покрыта, потекла в него — тёплая, послушная. Решётка заскрипела, проржавела на глазах и рухнула.
— Идём, — сказал Эрик, выходя в коридор.
— А стража?
— Я их чувствую. Трое слева, двое справа. Обойдём.
Они крались по коридорам подземелья, избегая патрулей. Эрик забирал магию у светильников, чтобы те гасли перед ними, у дверей, чтобы те открывались без скрипа.
— Ты как призрак, — шептала Линда.
— Я как голод, который наелся.
На выходе их ждал сюрприз. Силас стоял у дверей, сжимая в руке посох.
— Я знал, что ты выберешься, — сказал он.
— Ты свободен?
— Меня не сажали. Я слишком полезен Алдару как информатор. Но я больше не буду на него работать. Идём со мной.
— Куда?
— В подполье. Там, где собираются те, кто против Алдара. Изгнанники, беглые маги, все, кто хочет перемен. Там ты будешь в безопасности.
— Надолго ли?
— Насколько сможем.
Они вышли в ночь. За спиной осталась Академия — место, где Эрик узнал о себе правду и едва не погиб. Впереди была неизвестность.
Подполье находилось в старых канализационных туннелях под городом. Силас вёл их через лабиринты, где пахло сыростью и отчаянием, пока они не вышли к большому залу, освещённому магическими огнями.
Здесь были люди. Много людей — мужчины, женщины, дети. Все в потрёпанной одежде, с усталыми лицами, но с горящими глазами.
— Кто это? — спросил высокий мужчина с повязкой на глазу.
— Свои, — ответил Силас. — Эрик — тот самый пожиратель, о котором вы слышали. Линда — его подруга, иллюзионистка.
Зал загудел. Кто-то смотрел с интересом, кто-то — со страхом.
— Пожиратель? — переспросила женщина с ребёнком на руках. — Он опасен?
— Только для врагов, — твёрдо сказал Эрик.
— Проверим, — мужчина с повязкой подошёл ближе. — Я Гром, бывший боевой маг. Лишился глаза в схватке с людьми Алдара. Здесь я главный. Ты будешь подчиняться моим приказам.
— Я никому не подчиняюсь.
— Здесь подчиняются все. Или уходят.
Линда тронула Эрика за руку.
— Не спорь. Нам нужно убежище.
Эрик посмотрел на Грома, на людей вокруг, на детей, которые прятались за спинами матерей.
— Хорошо. Я буду слушаться. Но если мои друзья в опасности — я сам решаю.
— Договорились.
Гром хлопнул его по плечу.
— Добро пожаловать в подполье, пожиратель. Здесь ты найдёшь тех, кто понимает, что такое быть изгоем.
Первые недели в подполье Эрик учился новому — не контролю над силой, а тому, как её прятать.
— Твоя аура, — объяснял Силас. — Для магов ты светишься как факел в темноте. Вернее, не светишься, а зияешь дырой. Любой сильный маг чувствует пустоту там, где ты проходишь.
— Как это скрыть?
— Носить с собой источник магии. Постоянно. Чтобы твоя пустота маскировалась под обычную ауру.
Ему дали амулет — простой камень, заряженный слабой магией. Эрик носил его на шее, и камень постоянно отдавал силу, создавая вокруг него иллюзию обычного человека со слабым даром.
— Но это ненадолго, — предупредил Гром. — Каждую неделю надо подзаряжать. А магов, способных это делать, у нас мало.
— Я могу сам, — сказал Эрик. — Забирать у врагов и отдавать в камень.
— Рискованно. Если тебя увидят...
— Я осторожно.
Параллельно Линда учила его иллюзиям. Не создавать — это он не мог, — а распознавать.
— Смотри, — говорила она, создавая перед ним образы. — Где тут подвох?
Эрик учился видеть магию насквозь. Его пустота позволяла замечать то, что скрыто — слабые места в защите, ложные стены, потайные ходы.
— Ты как ищейка, — смеялась Линда. — Только нюхаешь не запахи, а магию.
Через месяц в подполье созрело решение — пора действовать.
— Мы не можем вечно прятаться, — сказал Гром на общем собрании. — Алдар укрепляет власть. Если ничего не делать, через год он станет бессмертным и тогда нас всех сожгут.
— Что предлагаешь? — спросил кто-то.
— Саботаж. Ударить по их магическим источникам. Вывести из строя энергостанции, которые питают город. Тогда маги ослабнут, а простые люди увидят, что власть не всесильна.
— Это опасно, — сказал Силас. — На станциях сильная охрана.
— Поэтому нам нужен Эрик.
Все обернулись к нему.
— Я?
— Ты можешь забирать магию. На станциях работают маги-операторы. Если ты вырубишь их, охрана ослабнет. А мы проберёмся внутрь и сломаем механизмы.
— Я не убийца.
— Никто не просит убивать. Просто забери силу на время. Они очухаются через несколько дней.
Эрик посмотрел на Линду. Она кивнула.
— Я с тобой.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.
В ночь перед операцией они сидели у костра в одном из туннелей. Линда грела руки над огнём, Эрик смотрел на неё и думал, как же странно устроена жизнь.
— Помнишь, как мы встретились? — спросила Линда. — В том переулке, после школы.
— Помню. Ты сказала, что Корвин злой и поделом ему.
— Я всегда была справедливой. — Она усмехнулась. — А ты был такой испуганный, такой потерянный. Я подумала — надо этого дурака спасать.
— И спасаешь до сих пор.
— А ты меня. Мы квиты.
Она посмотрела на него, и в её глазах отражался огонь.
— Эрик, я...
— Я знаю.
— Откуда?
— Я тоже. Давно.
Он взял её за руку. Пальцы у неё были холодные, тонкие, но такими знакомыми.
— Когда всё это кончится, — сказал он, — мы уйдём. Найдём место, где нет магии, нет войны, ничего. Просто будем жить.
— А если это место только в сказках?
— Значит, сделаем его сами.
Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Так они и сидели до утра — молча, глядя на огонь, чувствуя тепло друг друга.
Энергостанция находилась в восточном районе города — огромное здание, увенчанное шпилями, от которых тянулись магические провода ко всем домам.
Группа подошла ночью. Гром с бойцами затаился в тени, Эрик и Линда двинулись вперёд.
— Четверо на входе, — прошептал Эрик, всматриваясь в ауры. — Двое спят внутри. Операторов трое, все в главном зале.
— Сколько у тебя времени?
— Минута, чтобы забрать силу у всех сразу.
— Мало.
— Хватит.
Эрик сосредоточился. Голод внутри зашевелился, просыпаясь. Он протянул невидимые нити к каждому магу в здании — и дёрнул.
Свет в станции погас. Охрана попадала на пол. Операторы закричали, но их крики быстро стихли.
— Сейчас! — крикнул Эрик.
Гром и его люди ворвались внутрь. Эрик слышал, как грохочут механизмы, как ломаются магические кристаллы. Через пять минут всё было кончено.
— Уходим! — скомандовал Гром.
Они бежали по туннелям, пока станция не осталась далеко позади. В подполье их встречали как героев.
— Мы сделали это! — кричали люди. — Теперь они без энергии!
— На день-два, — поправил Силас. — Но за это время город увидит, что маги не всесильны.
Эрик стоял в стороне, чувствуя, как внутри бурлит чужая сила. Он забрал много сегодня — слишком много. Надо было срочно избавляться от лишнего.
— Линда, помоги.
— Что нужно?
— Я отдам тебе часть силы. Ты сможешь делать иллюзии сильнее.
— Это безопасно?
— Не знаю. Но попробовать стоит.
Он коснулся её руки и открыл поток. Сила потекла из него в неё — тёплая, живительная. Линда ахнула, глаза её вспыхнули.
— Я... я чувствую! Так много!
— Хватит?
— Хватит.
Эрик оборвал поток. Теперь внутри было ровно столько, сколько нужно — не голодно, но и не слишком много.
— Ты невероятный, — сказала Линда. — Ты не забираешь, ты даёшь.
— Я учусь.
Ночью в подполье был праздник. Люди пили, пели, обнимались. Эрик и Линда сидели в углу, держась за руки, и впервые за долгое время он чувствовал себя почти счастливым.
Но он знал, что это затишье перед бурей. Алдар не простит саботажа. И скоро начнётся охота.
Через неделю после операции на станции в подполье пришёл человек. Высокий, в дорогом плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Он потребовал встречи с Громом и Силасом.
Эрик в это время был в соседнем туннеле, тренировался с Линдой. Но стены были тонкими, а его слух — острым.
— Алдар готовит удар, — говорил незнакомец. — Через месяц, когда луна станет полной, он проведёт ритуал. Хочет соединить свою силу с Источником.
— Это же легенда, — возразил Гром.
— Источник реален. И находится под городом. Алдар нашёл вход. Если он соединится — станет бессмертным и неуязвимым.
— Зачем ты нам это говоришь?
— Потому что я против. Я был его приближённым, но это слишком. Если Алдар получит бессмертие, он уничтожит всех, кто хоть раз ему перечил. Весь город. Всю страну.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы вы остановили его. Ваш пожиратель — единственный, кто может забрать магию у Алдара. Даже во время ритуала.
— А если не получится?
— Тогда все умрём.
Незнакомец ушёл так же тайно, как появился. Эрик сидел в темноте и думал. Алдар у Источника. Ритуал через месяц. И он, Эрик, должен его остановить.
— Ты слышал? — Линда подошла бесшумно.
— Да.
— Пойдёшь?
— Придётся.
На следующий день Гром собрал совет. Эрик, Линда, Силас и ещё несколько доверенных лиц сидели в тесной комнате, освещённой одной свечой.
— Нам нужны доказательства, — сказал Гром. — Если мы выступим против Алдара без доказательств, нас никто не поддержит. Даже те, кто его ненавидит, побоятся.
— Где их взять? — спросил Силас.
— В его личном архиве. Там хранятся все документы, все планы, все списки тех, кого он уже убил и кого собирается убить.
— Это же самоубийство, — покачал головой один из изгнанников. — Дворец Алдара охраняется лучше, чем тюрьма.
— Поэтому пойду я, — сказал Эрик.
Все обернулись к нему.
— Ты?
— Моя пустота. Для магической охраны я невидим. Они видят только тех, у кого есть аура. А у меня её нет.
— А физическая охрана?
— С этим сложнее. Но я справлюсь.
Гром долго смотрел на него, потом кивнул.
— Хорошо. Но с тобой пойдёт Линда. Её иллюзии пригодятся.
— Нет, — отрезал Эрик. — Если меня поймают, я выберусь. Если поймают её — убьют сразу.
— Я сама решаю, — вмешалась Линда. — И я иду.
Спорить было бесполезно.
Во дворец они проникли через старые канализационные ходы, которые вели прямо в подвалы. Силас нарисовал карту по памяти — когда-то он бывал здесь как приближённый Алдара.
— Архив на третьем этаже, — шептал он перед уходом. — Охрана меняется каждые два часа. У вас есть сорок минут, пока стража не пройдёт полный обход.
Эрик и Линда крались по тёмным коридорам. Эрик чувствовал магию каждого охранника, каждого светильника, каждой ловушки. Он забирал силу у тех, кто мог их заметить, оставляя магов в глубоком сне.
— Налево, — шепнул он.
Они поднялись по лестнице, миновали пост с двумя спящими стражниками и оказались перед дверью в архив. Дверь была запечатана сложной магической печатью.
— Сможешь? — спросила Линда.
— Легко.
Эрик коснулся печати и втянул её силу в себя. Символы погасли, дверь открылась.
Внутри было темно. Линда создала слабый свет — ровно столько, чтобы видеть корешки книг и свитков.
— Что ищем?
— Списки. Планы. Всё, что связывает Алдара с преступлениями.
Они рылись в документах, пока не нашли толстую папку с гербом города. Эрик открыл — внутри были имена. Сотни имён. И напротив каждого — дата смерти и причина: «ликвидирован», «изгнан», «пропал без вести».
— Это же список жертв, — прошептала Линда. — Он убивал всех, кто был против.
— И здесь же планы ритуала. Смотри.
На отдельном листе была схема — подземелье под городом, отмеченное как «Вход к Источнику». И дата — полнолуние этого месяца.
— Нашли, — сказал Эрик. — Берём и уходим.
Они уже собрались уходить, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Дориан.
— А я знал, что ты придёшь, — улыбнулся он. — Папа сказал, что рано или поздно пожиратель явится за документами. Мы ждали.
Из-за его спины вышли боевые маги — не меньше десяти.
— Отдай бумаги, и, может быть, я оставлю тебя в живых. На пару дней.
— Линда, — тихо сказал Эрик. — Сейчас.
Линда щёлкнула пальцами, и комната наполнилась сотнями иллюзий — копий Эрика, бегущих во все стороны. Маги растерялись, закричали, начали атаковать воздух.
А настоящий Эрик схватил Линду за руку и рванул к окну.
— Ты с ума сошёл? Третий этаж!
— Прыгаем!
Он выбил окно плечом, и они полетели вниз. В последний момент Эрик втянул в себя магию гравитации, которая держала камни мостовой — и они упали не на камни, а на мягкую, податливую землю.
— Бежим!
Они бежали через дворцовый парк, уворачиваясь от магических стрел, от огненных шаров, от ловушек, которые взрывались под ногами. Эрик забирал силу у всего, до чего мог дотянуться — у охранников, у светильников, даже у деревьев, которые пытались схватить их ветвями.
— К канализационному люку! — крикнула Линда.
Они нырнули в темноту за секунду до того, как дворцовая стража накрыла место сетью из чистой магии.
В туннелях было темно, сыро и тихо.
— Живы, — выдохнула Линда.
— Живы. И документы у нас.
— А за нами погоня.
— Значит, надо спешить.
Они бежали по туннелям, когда впереди показался свет. И фигуры.
— Окружили, — понял Эрик. — Они знали про эти ходы.
Из темноты сзади тоже доносились голоса. Погоня настигала.
— Нам не прорваться, — сказала Линда. — Их слишком много.
— Прорвёмся.
Эрик сосредоточился. Голод внутри проснулся, завыл, требуя силы. Вокруг было столько магии — охранники, маги, даже стены туннелей были пропитаны ею. Он мог забрать всё. Уничтожить всех.
— Эрик, не надо, — Линда схватила его за руку. — Если ты сделаешь это, ты сам не сможешь остановиться. Станешь таким же, как Алдар.
— А если мы умрём?
— Тогда умрём вместе.
Она обняла его, прижалась крепко.
— Я не хочу терять тебя, Эрик. Не из-за них.
И в этот момент стена рядом с ними взорвалась.
Из пролома вышел Гром. За ним — десяток бойцов подполья с магическими арбалетами и амулетами защиты.
— Живые? — спросил он.
— Живые.
— Тогда быстро сюда. У нас есть пять минут, пока они не пробили этот ход.
Они нырнули в пролом и побежали по новому туннелю, который Гром пробил специально для побега. Сзади слышались крики, взрывы, но погоня отставала.
В подполье их встречали аплодисментами.
— Они сделали! — кричали люди. — Документы у нас!
Гром взял папку, пролистал.
— Этого достаточно, чтобы повесить Алдара десять раз. Завтра начинаем действовать.
— Мы не можем ждать, — сказал Силас на совете. — Алдар знает, что документы у нас. Он начнёт охоту по всему городу. Надо ударить первыми.
— Как? — спросил Гром. — У нас мало людей.
— У нас есть правда. И есть площадь, где собираются тысячи людей каждое утро.
— Ты хочешь публичного выступления?
— Да. Эрик выйдет и расскажет всё. Покажет документы. Люди увидят, кто их правитель на самом деле.
— А если его схватят?
— Мы прикроем.
Все посмотрели на Эрика.
— Я согласен, — сказал он. — Линда права — я не хочу становиться чудовищем. Пусть люди решают сами.
— Тогда завтра на рассвете, — подвёл итог Гром. — Площадь Ратуши. И да помогут нам духи предков.
Ночью Эрик и Линда сидели вдвоём у маленького костра.
— Страшно? — спросила она.
— Очень.
— Я рядом.
— Я знаю. Ты всегда рядом.
Она поцеловала его. Легко, едва касаясь.
— Это чтобы ты не забыл, за что бороться.
— Не забуду.
А наверху, в городе, Алдар метал громы и молнии. Его люди прочёсывали каждый дом, каждый подвал, каждый туннель. Но подполье было хорошо спрятано.
— Найдите их! — кричал он. — Сожгите всё, но найдите!
— Ваша светлость, они где-то под городом. Туннелей сотни.
— Тогда взорвите туннели! Затопите их! Я хочу, чтобы к утру от этих крыс ничего не осталось!
Приказ был отдан. И в глубине, под городом, Эрик почувствовал вибрацию. Далёкую, но нарастающую.
— Они что-то задумали, — сказал он.
— Что?
— Не знаю. Но нам надо торопиться.
Рассвет приближался.
Площадь Ратуши заполнялась народом. Торговцы открывали лавки, служанки спешили по делам, стражники лениво переговаривались у ворот. Обычное утро в Эрдении.
Никто не заметил, как на ступенях Ратуши появился молодой человек в простой одежде. Рядом с ним стояла девушка со светлыми волосами. А за их спинами, в тени колоннад, затаились вооружённые люди.
— Люди Эрдении! — крикнул Эрик.
Голос его усилила магия — Линда постаралась. Сотни голов повернулись к нему.
— Меня зовут Эрик. Вы меня не знаете, но ваши правители знают. И боятся.
Стражники насторожились, но Гром и его люди уже перекрыли подходы к площади.
— Я пришёл рассказать вам правду о том, кто сидит в этой Ратуше. Об Алдаре, который называет себя главой города.
— Держи его! — закричал кто-то из стражников.
— Стоять! — рявкнул Гром, и его арбалетчики взяли стражу на прицел. — Пусть говорит.
— Алдар — убийца, — продолжал Эрик. — У меня здесь документы. Списки тех, кого он уничтожил за сто лет правления. Тысячи имён. Ваши родные, ваши друзья, ваши соседи.
Он поднял папку высоко над головой.
— И это не всё. Он готовит ритуал, чтобы соединиться с Источником и стать бессмертным. А когда он станет бессмертным, вы все станете рабами. Навсегда.
Толпа загудела. Кто-то крикнул: «Врёшь!» Кто-то: «Покажи документы!»
— Смотрите!
Эрик открыл папку и развернул её к людям. Линда создала иллюзию, увеличив страницы так, что их могли видеть даже в задних рядах.
Имена. Даты. Причины смерти. Всё было написано чётко, рукой самого Алдара — его магическую подпись нельзя было подделать.
— Это мой брат! — закричала женщина в толпе. — Он пропал два года назад, а здесь написано — ликвидирован!
— И мой отец!
— И мой муж!
Толпа забурлила. Гнев нарастал, как приливная волна.
— Долой Алдара! — крикнул кто-то.
— Долой!
— Свободу!
— Свободу!
Из дверей Ратуши выбежали стражники, но их было слишком мало против разъярённой толпы. Люди хватали их, обезоруживали, но не убивали — пока.
— Эрик! — Линда дёрнула его за рукав. — Смотри!
С восточной стороны площади показались отряды боевых магов. Сотни, в боевых доспехах, с огнём на ладонях.
— Алдар послал войска, — сказал Гром. — Начинается.
— Люди! — крикнул Эрик. — Вы слышали правду. Теперь выбирайте: остаться рабами или бороться. Мы не уйдём. Мы будем драться. Кто с нами?
Толпа колебалась секунду. Потом из неё вышли первые смельчаки. За ними — ещё. Ещё. Через минуту перед Эриком стояло несколько сотен человек — бывшие стражники, ремесленники, торговцы, даже несколько магов.
— У нас нет оружия, — сказал кто-то.
— Оружие будет, — пообещал Гром. — Мы готовились к этому год.
Из подземных ходов, которые вели на площадь, начали выносить арбалеты, мечи, защитные амулеты. Подполье делилось своими запасами.
— Маги, ко мне! — скомандовал Силас. — Будете прикрывать пехоту.
— Лучники, занять позиции на крышах! — распоряжался Гром.
— А что делать нам? — спросили простые горожане без магии и без оружия.
— Берите камни, палки, всё, что найдёте. И не лезьте вперёд. Ваша задача — отвлекать.
Эрик смотрел, как площадь превращается в военный лагерь. Ещё час назад здесь было мирное утро, а теперь люди готовились к бою.
— Идём, — Линда взяла его за руку. — Твоё место впереди.
— Я не воин.
— Ты — знамя. Пока ты жив, они будут драться.
Боевые маги Алдара приближались. Их было около трёхсот — элитные подразделения, обученные подавлять бунты.
— Они будут атаковать волнами, — объяснял Гром. — Сначала огненный вал, чтобы выжечь первые ряды. Потом воздушные удары, чтобы разметать строй. Потом — рукопашная.
— Как нам защититься?
— Ты. Ты будешь забирать их магию. Не всю, только часть, чтобы они ослабли. А наши лучники добьют.
— А если они поймут и сосредоточатся на мне?
— Тогда мы прикроем.
Первый удар был страшен. Сотни огненных шаров взмыли в воздух и понеслись на площадь. Люди закричали, начали разбегаться.
— Стоять! — заорал Эрик. — Я здесь!
Он выбросил руки вперёд и открылся голоду. Огненные шары, летевшие в него, теряли силу на подлёте, гасли, рассыпались искрами. Но шаров было слишком много — он не успевал забирать все.
— Линда! — крикнул он.
Вокруг взметнулись иллюзии — десятки Эриков, бегущих навстречу магам. Боевые маги растерялись, не понимая, в кого целиться.
— Бей! — скомандовал Гром.
Лучники на крышах открыли огонь. Маги падали, сражённые стрелами, не успев поставить защиту.
— Первая волна отбита! — закричали в толпе. — Ура!
Но радоваться было рано. Из-за спин боевых магов показались новые — воздушники.
Воздушники ударили иначе. Они не посылали шары — они создавали вихри, которые поднимали людей в воздух и швыряли о камни.
— Держитесь за землю! — кричал Гром. — Цепляйтесь друг за друга!
Эрик видел, как его люди взлетают и падают, ломая кости. Он не мог забрать магию воздушников — они были слишком далеко, а его голод работал только вблизи.
— Надо сблизиться! — крикнул он Линде.
— Убьют!
— Всё равно убьют, если ничего не делать!
Он побежал вперёд, прямо под вихри. Линда бежала рядом, создавая иллюзорные стены, которые хоть немного гасили силу ветра.
— Ближе, ближе...
Воздушники заметили его. Один из них, здоровенный маг с нашивками командира, направил на Эрика всю мощь своего дара. Ветер сбил с ног, потащил по камням, начал поднимать в воздух.
— Эрик! — закричала Линда.
Он уже летел, кувыркаясь, теряя ориентацию. Но в одной руке он всё ещё сжимал амулет, а в другой — пустоту внутри себя.
— Дотянись, — прошептал он. — Дотянись.
И голод дотянулся.
Он не видел воздушника, но чувствовал его магию — яркую, сильную, пульсирующую. Он вцепился в неё и рванул на себя.
Ветер стих мгновенно. Эрик рухнул на камни, больно ударившись плечом. Воздушник закричал и повалился на землю — его сила утекла в Эрика, оставив пустую оболочку.
— Есть! — заорал кто-то. — Он их берёт!
— Вперёд! — заревел Гром. — За Эриком!
Люди рванули в атаку. Эрик, шатаясь, поднялся и побежал вместе с ними. Он хватал магию у каждого врага, до которого мог дотянуться, выпивал её, оставляя беспомощных магов на милость толпы.
Бойня продолжалась час. Когда последний боевой маг упал, площадь была залита кровью. Но это была кровь врагов — своих погибло меньше сотни.
— Мы победили! — кричали люди. — Мы победили!
— Ещё нет, — сказал Эрик, глядя на Ратушу. — Там Алдар.
Они ворвались в Ратушу, сметая редкую охрану. Алдар ждал их в тронном зале — один, сидя на троне, с кубком вина в руке.
— Какая трогательная картина, — усмехнулся он. — Чернь пришла за головой короля.
— Ты не король, — сказал Эрик. — Ты убийца и тиран.
— А ты — ошибка природы. Но ошибка полезная. Ты даже не представляешь, как ты мне помог.
— Чем это?
— Собрав всех недовольных в одном месте. Теперь я могу уничтожить вас разом.
Алдар щёлкнул пальцами. И в ту же секунду Гром, стоявший рядом с Эриком, вонзил ему нож в бок.
— Что...
Эрик упал на колени. Кровь хлынула из раны, заливая камни.
— Гром, ты...
— Прости, парень, — сказал Гром, отступая. — Алдар предложил больше. Амнистию для меня и моих людей. Власть в новом совете. Ты бы всё равно не победил.
— Предатель! — закричала Линда, бросаясь к Эрику.
— Не подходи! — рявкнул Алдар. — Окружить их!
Из-за колонн вышли десятки магов — личная гвардия Алдара, лучшие из лучших. Люди Эрика, только что праздновавшие победу, оказались в ловушке.
— Ты думал, я не знаю про подполье? — усмехнулся Алдар. — Я знал всё. Каждое ваше собрание, каждый план. Гром докладывал мне лично. Я просто ждал, когда ты соберёшь всех в одном месте.
Эрик лежал на полу, чувствуя, как жизнь утекает вместе с кровью. Голод внутри метался, требуя силы, чтобы залечить рану, но он был слишком слаб, чтобы забрать её.
— Линда, — прошептал он. — Беги.
— Нет.
— Беги, я сказал. Спасай людей.
— Я не оставлю тебя.
Алдар подошёл ближе, наклонился.
— Какой интересный экземпляр. Жаль, что ты отказался работать на меня. Мы могли бы править вдвоём. Но теперь... теперь я заберу твою силу. Все эти годы я копил магию, чтобы стать бессмертным. Но если я поглощу тебя, пожирателя, я стану чем-то большим. Богом.
— Не... прикасайся... ко мне, — выдохнул Эрик.
— Уже не больно?
Алдар протянул руку. И в этот момент Линда вскинула ладони и ударила его иллюзией — самой сильной, на какую была способна.
Алдар на миг замер, ослеплённый образами. Эрик собрал последние силы, рванулся вперёд и схватил его за руку.
Голод проснулся.
Магия Алдара хлынула в Эрика — огромная, древняя, чудовищная. Столько силы, сколько он не забирал никогда. Она заполняла его, жгла изнутри, разрывала на части.
— Нет! — закричал Алдар, пытаясь оторваться. — Нет, не смей!
Но Эрик не отпускал. Он пил и пил, чувствуя, как тает сила тирана, как слабеет его хватка, как пустеют глаза.
— За... за что? — прошептал Алдар, падая на колени.
— За всех, кого ты убил.
Эрик отпустил руку. Алдар рухнул на пол, безвольный, пустой, жалкий. Столетний маг, глава города, превратился в дряхлого старика без капли силы.
— Стража! — крикнул кто-то. — Взять их!
Но стража не двигалась. Они видели, что случилось с их повелителем, и боялись.
— Кто со мной? — спросил Эрик, поднимаясь. Рана в боку всё ещё кровоточила, но внутри было столько силы, что боль отступила. — Кто за правду?
Секунду никто не двигался. Потом один из магов опустил оружие. За ним — второй, третий.
— Мы с тобой, — сказал первый. — Алдар был тираном. Мы знали, но боялись.
— А теперь?
— А теперь ты доказал, что его можно победить.
Эрик повернулся к Грому. Тот стоял, вжав голову в плечи, сжимая в руке окровавленный нож.
— Ты предал нас, — тихо сказал Эрик. — Я доверял тебе.
— Я... я не хотел, чтобы ты погиб. Алдар обещал, что не тронет тебя. Только посадит в тюрьму.
— Ты убил меня. Если бы не сила Алдара, я бы уже был мёртв.
— Прости...
— Поздно.
Эрик подошёл к Грому, положил руку ему на плечо. Голод внутри зашевелился, но Эрик придержал его.
— Ты хотел власти, Гром? Ты её получишь. Будешь сидеть в той же тюрьме, куда Алдар сажал своих врагов. И подумаешь о том, что такое настоящая верность.
Стражники увели Грома. Эрик повернулся к Линде. Она стояла, бледная, с глазами полными слёз.
— Ты жив, — прошептала она.
— Жив.
— Я думала, ты умрёшь.
— Я тоже.
Она бросилась к нему, обняла, прижалась. И Эрик, держа её в объятиях, смотрел на тронный зал, где ещё час назад правил тиран. А теперь правили они.
Но битва ещё не закончилась.
— Надо уходить, — сказал Силас, когда первые эйфория схлынула. — Алдар был только верхушкой. У него остались сторонники, и они не простят нам его падения.
— Мы победили, — возразил кто-то. — Город наш.
— Город — да. Но армия Алдара всё ещё существует. Тысячи магов, которые служили ему не за страх, а за деньги. Они соберутся и ударят.
— Куда нам идти?
— В горы. Там есть убежища, где можно переждать. А оттуда будем вести переговоры.
Эрик понимал, что Силас прав. Они захватили Ратушу, но не власть. Настоящая власть была у тех, кто контролировал магию и армию.
— Собирайте всех, — сказал он. — Уходим на рассвете.
Ночью город гудел. Одни праздновали падение тирана, другие прятались по домам, третьи уже собирали отряды для мести. Эрик не спал — он стоял на балконе Ратуши и смотрел на огни Эрдении.
— Не спится? — Линда подошла сзади, обняла.
— Думаю. Мы победили, а легче не стало.
— Это только начало. Ты сам говорил.
— Знаю. Но так много нужно сделать. И так мало времени.
На рассвете колонна беженцев вышла из города. Несколько тысяч человек — старики, женщины, дети, раненые бойцы. Они шли на север, в горы, где, по словам Силаса, были старые штольни и пещеры, способные укрыть их от любой погони.
Эрик шёл в голове колонны, чувствуя, как внутри переливается чужая сила. Он забрал слишком много у Алдара — столько, что едва мог контролировать. Приходилось постоянно отдавать часть Линде, Силасу, другим магам, чтобы не лопнуть.
— Ты как сосуд под давлением, — сказал Силас. — Надо научиться сбрасывать пар.
— Как?
— Создавать артефакты. Заряжать камни. Передавать силу тем, кто в ней нуждается.
Эрик попробовал. Он брал обычные камни и наполнял их магией — столько, сколько они могли вместить. Камни начинали светиться, греть, пульсировать. Их можно было использовать как источники силы для тех, у кого своего дара было мало.
— Ты создаёшь магию из ничего, — удивился Силас. — Нет, ты не создаёшь, ты перераспределяешь. Но для тех, кто получит такой камень, это будет даром.
К концу первого дня пути у Эрика была уже целая сумка светящихся камней. Он раздавал их раненым, слабым, детям — и видел, как меняются их лица, когда в них входила сила.
— Ты добрый, — сказала Линда. — Даже когда в тебе сила тирана, ты остаёшься добрым.
— А каким ещё быть?
— Можно быть злым. Можно мстить. Можно решить, что раз ты сильнее всех, то имеешь право повелевать.
— Не хочу.
— Знаю. Потому я тебя и люблю.
На третий день пути колонна вошла в предгорья. Здесь уже не было дорог, только тропы, по которым едва могли пройти люди. Обозы с припасами приходилось бросать, нести всё на себе.
— Здесь опасно, — предупредил проводник, местный охотник по имени Кедр. — В этих горах водятся не только звери. Ещё здесь прячутся те, кому не место среди людей. Изгнанники, беглые каторжники, охотники за головами.
— Охотники за головами?
— Алдар назначал награды за своих врагов. После его падения награды не отменили. Наоборот, теперь за ваши головы дают втрое больше.
Эрик насторожился.
— Сколько их может быть?
— Много. Все, кому нечего терять, потянутся в горы. Лёгких денег захочется.
В ту же ночь они попали в засаду.
Колонна растянулась по ущелью, когда с обеих сторон полетели стрелы. Люди закричали, заметались. Эрик рванул вперёд, чувствуя магию нападавших — десятки точек, рассредоточенных по склонам.
— Линда, прикрой! — крикнул он.
Вокруг взметнулись иллюзорные стены, за которыми люди могли укрыться от стрел. Эрик побежал вверх по склону, туда, где чувствовал главную опасность.
Охотники ждали его. Пятеро, все с арбалетами, с магическими амулетами на шеях.
— Вот он, пожиратель, — усмехнулся главарь. — За твою голову обещают город.
— Не возьмёте.
— Посмотрим.
Они выстрелили одновременно. Эрик не стал уворачиваться — он просто забрал магию из летящих стрел. Арбалетные болты, лишённые заклинаний пробиваемости, бессильно стукнулись о его грудь и упали.
— Чего?
— Ваша магия теперь моя.
Эрик шагнул вперёд, и охотники побежали. Но главарь не успел — Эрик схватил его за плечо и выпил досуха.
— Где остальные?
— Не... не знаю... мы только за тобой...
— Врёшь.
— Там, в пещерах, их сотня. Ждут, когда колонна войдёт в ущелье Костей. Там завалят камнями и добьют.
Эрик отпустил его. Охотник рухнул без сознания — без магии он стал просто слабым человеком.
— Надо предупредить.
Ущелье Костей оказалось ловушкой идеальной. Стены отвесные, дно узкое, сверху нависают скалы. Достаточно сбросить пару валунов — и колонна будет заперта, как в мышеловке.
— Мы не пройдём, — сказал Кедр, осмотрев местность. — Сверху сидят лучники. Как только войдём — перестреляют всех.
— Есть другой путь?
— Есть, в обход, через перевал. Но это лишних три дня. А у нас еды на два.
— Значит, надо прорываться.
— Самоубийство.
Эрик думал. Внутри него было столько силы, что он мог бы, наверное, сдвинуть скалы. Но если он потратит её всю, то ослабнет, а впереди ещё долгий путь.
— Я пойду первым, — сказал он. — Отвлеку на себя. А вы ведите людей в обход.
— Один против сотни? — Линда схватила его за руку.
— Нет, — повторила Линда. — Я не отпущу тебя одного.
— У нас нет выбора. Если мы все пойдём в обход, нас догонят. Если я отвлеку их, у вас будет время.
— А если ты погибнешь?
— Тогда вы продолжите без меня.
Она смотрела на него с такой болью, что у Эрика сжималось сердце.
— Я вернусь, — сказал он. — Обещаю.
— Ты не можешь обещать такое.
— Могу. Я сильнее, чем они думают.
Линда отпустила его руку.
— Если не вернёшься, я убью тебя сама.
— Договорились.
Эрик пошёл в ущелье один. Он чувствовал магию охотников — сотня человек, засевших в расщелинах, наготове. Они ждали колонну, а получили одного парня.
— Эй! — крикнул он. — Я тот, кого вы ищете! Выходите!
Сверху посыпались камни. Эрик уворачивался, забирая магию из тех, кто их кидал. Охотники падали с высоты, лишённые сил, разбивались о скалы.
— Окружай его! — закричал кто-то.
Эрик побежал вперёд, в самое сердце засады. Он хватал магию у всех, до кого мог дотянуться, пил её, как воду, и чувствовал, как внутри закипает океан.
— Не подходите к нему! — кричали охотники. — Он высасывает!
Но было поздно. Эрик уже вошёл в раж. Он перестал контролировать голод, просто брал и брал, пока вокруг не начали падать замертво не только маги, но и обычные люди — их жизненная сила тоже была магией, просто другой.
— Остановись! — услышал он голос. — Ты убьёшь всех!
Это был Кедр. Проводник бежал к нему, размахивая руками.
— Уходи! — закричал Эрик. — Я не контролирую!
— Тогда я помогу!
Кедр подбежал и схватил его за руку. И в ту же секунду Эрик почувствовал, как в него вливается новая сила — чистая, светлая, добрая.
— Что ты делаешь?
— Отдаю тебе свою магию. Всю. Бери и остановись.
— Ты умрёшь!
— Я старик. Моя жизнь уже прожита. А ты нужен людям.
Кедр улыбнулся и закрыл глаза. Эрик чувствовал, как сила уходит из проводника, как пустеет его тело. Через минуту Кедр упал — мёртвый, но счастливый.
А голод внутри Эрика насытился. Схлынул. Оставил место разуму.
Он огляделся. Вокруг лежали десятки тел — охотников, которые пришли за его головой и остались здесь навсегда. Те, кто выжил, бежали.
— Кедр, — прошептал Эрик. — Прости.
Он поднял тело проводника и пошёл обратно, к своим.
Линда ждала его у входа в ущелье. Увидев, что он несёт, она закрыла лицо руками.
— Это Кедр?
— Он отдал мне свою силу. Чтобы я остановился.
— Он спас тебя.
— И убил себя.
Они похоронили проводника на перевале, сложили пирамиду из камней. Эрик стоял над могилой и молчал. Он чувствовал внутри себя силу Кедра — тёплую, спокойную, совсем не похожую на ту, что он забрал у Алдара.
— Я запомню тебя, — сказал он. — И сделаю так, чтобы твоя жертва не была напрасной.
Колонна двинулась дальше. Через день они вышли к реке, которую Кедр называл Рекой духов.
— Здесь нельзя просто переплыть, — объяснял Силас. — Река заколдована. Она забирает память у тех, кто входит в воду. Если войти — забудешь, кто ты, и останешься здесь навсегда.
— Как же переправиться?
— Есть мост. Но его охраняют.
Мост был старым, каменным, с двух сторон — статуи каких-то существ с горящими глазами.
— Духи, — сказал Силас. — Они пропустят только тех, кто не боится. Или тех, кто им заплатит.
— Чем платят?
— Воспоминаниями. Самыми дорогими.
Эрик подошёл к мосту первым. Статуи ожили, глаза их загорелись ярче.
— Кто идёт? — спросил голос, идущий из камня.
— Эрик, сын Лорана.
— Зачем?
— На ту сторону.
— Плата — одно воспоминание. Самое счастливое.
Эрик задумался. Самое счастливое? Когда мать впервые улыбнулась ему? Когда Линда поцеловала у костра? Когда они победили Алдара?
— Я не хочу отдавать счастье.
— Тогда ищи другой путь.
— А если я заплачу магией?
— Магия нам не нужна. Мы — хранители памяти. Нам нужны воспоминания.
Эрик повернулся к своим.
— Что делать?
— Я пойду, — сказала Линда. — У меня много воспоминаний. Одним меньше — не страшно.
— Нет.
— Эрик, мы не можем стоять здесь вечно. У нас дети, раненые, старики. Надо идти.
Она шагнула на мост. Статуи склонились к ней.
— Плата?
— Берите любое.
Глаза статуй вспыхнули. Линда замерла на миг, потом пошатнулась. Эрик подхватил её.
— Что они взяли?
— Не помню, — прошептала она. — Что-то важное. Но не помню что.
Эрик помог ей перейти на ту сторону. Потом вернулся и начал переправлять людей. Каждый, кто проходил по мосту, отдавал одно воспоминание. Кто-то плакал, потеряв что-то дорогое. Кто-то просто шёл дальше, равнодушный.
Последним шёл Эрик.
— Твоя очередь, — сказали статуи. — Плати.
— Я не отдам воспоминания.
— Тогда ты не пройдёшь.
— А если я заберу вашу магию?
— У нас нет магии. Мы — духи. Мы сами — память.
Эрик стоял на краю моста. Сзади — его люди, впереди — неизвестность. И вдруг он понял.
— Я отдам вам не своё воспоминание. Я отдам вам чужое.
— Это возможно?
— У меня внутри сила Алдара. И его воспоминания. Все, до последнего. Я отдам вам их.
Статуи замерли, потом зашевелились.
— Согласны. Это редкая плата — память тирана.
Эрик открылся и начал выталкивать из себя воспоминания Алдара. Они текли рекой — годы власти, убийства, предательства, страхи. Статуи впитывали их, и глаза их меняли цвет — с красного на чёрный.
— Довольно, — сказали они, когда поток иссяк. — Ты заплатил. Иди.
Эрик шагнул на мост. И впервые за долгое время почувствовал, что внутри него нет чужой злобы. Только своё. Только то, что принадлежит ему.
За рекой начинались настоящие горы. Здесь не было троп, только скалы, осыпи, ледники. Люди выбивались из сил, но шли — назад дороги не было.
— Там, — показал Силас на тёмный провал в скале. — Пещеры. Если верить старым картам, они тянутся на много лиг. Там можно укрыться.
Пещера встретила их холодом и тишиной. Но внутри оказалось просторно — огромный зал с высоким сводом, сталактитами, свисающими с потолка, и странными рисунками на стенах.
— Древние, — сказал Силас, рассматривая изображения. — Те, кто жил здесь до магов. Они поклонялись Источнику.
— Источник здесь?
— Нет, но близко. Эти пещеры ведут к нему.
Эрик вспомнил пророчество, которое читал в запретной книге. «Когда придёт время, пожиратель войдёт в пещеры и найдёт путь к началу».
— Мы останемся здесь, — решил он. — На несколько дней. Люди должны отдохнуть.
Пока обустраивали лагерь, Эрик бродил по пещере. Рисунки на стенах становились всё интереснее — вот люди, тянущие руки к свету, вот магия, исходящая из земли, вот фигура в центре — пустая, без света.
— Это ты, — сказала Линда, подойдя сзади. — Пустой в центре всего.
— Похоже.
Они прошли дальше, в узкий лаз, который вёл вглубь. И там, в маленьком гроте, нашли алтарь. Каменная плита, а на ней — шкатулка. Древняя, покрытая пылью, но не тронутая временем.
— Открывай, — шепнула Линда.
Эрик поднял крышку. Внутри лежал амулет — простой камень на кожаном шнурке. И записка, вырезанная на камне: «Для того, кто придёт. Возьми и неси. Он покажет путь».
— Что это?
— Не знаю. Но чувствую — важно.
Эрик надел амулет на шею. И в ту же секунду в голове вспыхнули образы — дорога под землёй, туннели, река огня, и в конце — огромный свет.
— Источник, — прошептал он. — Я вижу путь к Источнику.
— Ты пойдёшь?
— Скоро. Сначала надо устроить людей.
Они вернулись в лагерь. Раненых перевязывали, детей кормили, старики грелись у костров. Жизнь продолжалась даже здесь, под землёй.
— Силас, — позвал Эрик. — Я знаю, где Источник.
— Ты видел?
— Амулет показал. Я пойду туда.
— Один?
— С Линдой. Если она захочет.
— Захочу, — сказала Линда.
— Тогда завтра на рассвете. А вы, — он обратился к Силасу, — берегите людей. Если мы не вернёмся через неделю, уходите дальше в горы. Там, за перевалом, есть поселения. Вас примут.
— Ты вернёшься, — твёрдо сказал Силас. — Ты должен.
Ночью Эрик долго не мог уснуть. Он лежал на жёстком камне, слушал дыхание спящих людей и думал о том, что ждёт его впереди. Источник. Начало всей магии. И он, пожиратель, идёт к нему.
— Не спишь? — Линда придвинулась ближе.
— Не спится.
— Боишься?
— Немного.
— Я рядом.
— Я знаю.
Она уснула, положив голову ему на плечо. А Эрик смотрел в темноту и ждал рассвета.
Утром они двинулись в путь. Амулет на шее Эрика слабо светился, указывая направление — узкий лаз в стене пещеры, которого вчера никто не замечал.
— Он открывает проходы, — догадался Эрик. — Или показывает те, что были скрыты.
Они шли весь день. Туннели петляли, уходили вглубь, иногда расширялись в огромные залы, где на стенах мерцали странные письмена. Линда пыталась их читать, но язык был древним, непохожим ни на один известный.
— Это язык первых магов, — сказала она. — Или даже тех, кто был до них.
— О чём там?
— О равновесии. О том, что магия не должна принадлежать немногим. О пожирателях, которые приходят, когда равновесие нарушено.
— Про меня?
— Про всех вас. Таких, как ты, было много. Но все они погибли.
— Почему?
— Потому что не доходили до Источника. Их убивали раньше.
Эрик сжал амулет в руке.
— Я дойду.
К вечеру они вышли к подземной реке. Вода в ней светилась голубым — чистая магия текла вместо воды.
— Не пей, — предупредила Линда. — Сожжёт изнутри.
— А мне можно? Я же пожиратель.
— Попробуй.
Эрик зачерпнул светящуюся воду ладонью, поднёс к губам. Жидкость обожгла язык, но не болью — силой. Она потекла внутрь, разнося по телу тепло.
— Вкусно, — удивился он. — Как... как сама жизнь.
— Ты пьёшь магию в чистом виде.
— Получается, что да.
Он напился, чувствуя, как голод внутри насыщается, успокаивается. Впервые за долгое время ему не хотелось забирать чужую силу — своей хватало.
— Идём дальше.
Река привела их к огромному залу. В центре его стоял каменный круг, а в круге — двенадцать фигур. Люди в древних одеждах, с закрытыми глазами, застывшие, как статуи.
— Они живы? — прошептала Линда.
— Нет. Но и не мертвы.
Эрик подошёл ближе. Фигуры были сделаны из камня, но внутри каждого чувствовалась искра — магия, запертая на века.
— Это хранители, — сказал голос из темноты.
Из тени вышел старик. Настоящий, живой, с длинной седой бородой и глазами, светящимися в темноте.
— Ты пожиратель. Я ждал тебя.
— Кто вы?
— Я — последний из хранителей. Мой народ ушёл, но меня оставили. Смотреть. Ждать. Передать знание.
— Знание о чём?
— О том, что ты должен сделать.
Старик подвёл его к одной из фигур.
— Положи руку.
Эрик коснулся каменного плеча. И в ту же секунду мир взорвался образами.
Он видел древний мир — без магии, где люди жили просто, как звери. Потом пришёл Источник. Никто не знает, откуда он взялся — упал с неба, вырос из земли, родился из ничего. И магия разлилась по миру.
Люди научились ей пользоваться. Сначала во благо — лечить, строить, растить хлеб. Потом во зло — убивать, подчинять, властвовать.
И тогда родились первые пожиратели. Те, в ком не было магии, но кто мог её забирать. Их посылал сам мир, чтобы восстановить равновесие.
— Мы — лекарство, — понял Эрик. — Мы — баланс.
— Да, — кивнул старик. — Каждый раз, когда магии становилось слишком много, рождался пожиратель. Он забирал лишнее и умирал. А магия снова становилась доступной всем.
— Но почему меня не убили раньше?
— Потому что ты другой. Ты не просто забираешь — ты можешь отдавать. Ты можешь перераспределять. Ты — не конец, ты — начало.
— Начало чего?
— Нового мира. Где магия будет у всех поровну. Или ни у кого.
Старик, которого звали Хронос, остался с ними на три дня. Он учил Эrika работать с амулетом.
— Это не просто указатель пути. Это ключ. К Источнику, к силе, к себе.
— Как им пользоваться?
— Слушай. Он поёт для тебя.
Эрик прислушался. Амулет действительно издавал тихий звук — высокий, едва уловимый, похожий на пение далёких птиц.
— Он связан с Источником. Чем ближе ты к нему, тем громче пение.
— А что ещё?
— Он защищает. Попробуй напасть на меня.
Эрик удивился, но послушался. Он попытался забрать магию у старика — и не смог. Амулет создал вокруг Хроноса невидимый щит.
— Ты не можешь забрать то, что защищено Источником. Но и сам становишься неуязвим для магии.
— Значит, меня нельзя убить магией?
— Нельзя. Но можно мечом или стрелой. Не расслабляйся.
Третий день посвятили отдаче. Хронос учил Эрика не просто перераспределять силу, а создавать из неё новое.
— Представь, что ты — кузнец. Магия — металл. Ты можешь выковать из неё что угодно. Защиту, оружие, жизнь.
— Жизнь?
— Можно оживить мёртвое? Нет. Но можно усилить живое.
Эрик пробовал. Он брал силу из амулета и вливал в стены пещеры — они начинали светиться. Вливал в Линду — её иллюзии становились почти реальными. Вливал в сухой камень — из него вырастал цветок.
— Ты творишь, — улыбнулся Хронос. — Теперь ты не только забираешь, но и даёшь.
На четвёртый день пришли охотники.
Они выследили их, несмотря на все уловки. Сотня наёмников, ведомых бывшими магами Алдара, ворвалась в пещеру, когда Эрик и Линда были одни — Хронос ушёл куда-то вглубь.
— Вот ты где, пожиратель! — закричал главарь. — Алдар мёртв, но его наследники заплатят за твою голову втрое!
— Уходите, — сказал Эрик. — Не заставляйте меня убивать.
— Один против сотни? Смешно.
Они атаковали. Магия полетела со всех сторон — огонь, молнии, проклятия. Линда создала щит, но он трещал под напором.
— Эрик, делай что-нибудь!
Он коснулся амулета. И почувствовал, как сила Источника вливается в него. Не та, что он забрал у людей, а чистая, первозданная, бесконечная.
— Хватит.
Он поднял руку. И вся магия, летевшая в него, остановилась в воздухе. Замерла. А потом он отправил её обратно — удесятерённой, усиленной амулетом.
Охотники закричали, попадали. Те, кто выжил, побежали, но Эрик не дал им уйти — он протянул невидимые нити и забрал их силу. Всю, до последней капли.
Через минуту вокруг лежало сто тел. Без магии, без сознания, но живых.
— Ты убил их? — спросила Линда.
— Нет. Просто сделал людьми. Обычными людьми.
— А если они очнутся и снова придут?
— Не придут. Без магии они никто.
Хронос вернулся, когда всё кончилось. Он посмотрел на тела, на Эрика, на амулет.
— Ты использовал его силу.
— Пришлось.
— Понимаю. Но будь осторожен. Артефакт может стать твоей зависимостью.
— Как это?
— Он даёт тебе силу Источника. Бесконечную, чистую, лёгкую. Зачем тебе тогда учиться контролировать свой голод? Зачем тебе люди? Ты можешь всё сам.
— Я не хочу быть один.
— Знаю. Но артефакт не различает хочу и не хочу. Он просто даёт. А брать всегда легче, чем отдавать.
Эрик посмотрел на амулет. Тот всё так же тихо пел, звал, манил.
— Я справлюсь.
— Надеюсь. Потому что если ты поддашься, ты станешь новым Алдаром. Только сильнее.
— Не стану.
— Тогда идём. До Источника остался день пути.
Они двинулись дальше. Эрик шёл и думал о словах Хроноса. Амулет на груди грел, успокаивал, обещал силу. Но Эрик помнил, что случилось с Алдаром. Помнил, как власть меняет людей. И обещал себе, что не станет таким.
Легко было обещать. Трудно — выполнить.
Выход из пещер оказался в лесу. Не таком, как Зачарованный лес у Эрдении, а древнем, высоком, с деревьями, уходящими в небо на сотню метров.
— Здесь живут эльфы, — сказал Хронос. — Самый древний народ. Они помнят времена до Источника.
— Они опасны?
— Для чужаков — да. Но ты не чужак. Ты пожиратель. Они ждали тебя.
Эльфы появились бесшумно. Окружили, глядя из-за стволов жёлтыми глазами.
— Кто вы? — спросил один, выходя вперёд. Высокий, тонкий, с кожей цвета коры.
— Я Эрик. Иду к Источнику.
— Знаем. Мы чувствуем тебя. Иди за мной.
Их привели в поселение — город на деревьях, с мостами из живых ветвей и домами в дуплах великанов. Эльфы смотрели на Эрика с любопытством, на Линду — с удивлением (редко видели людей), на Хроноса — с почтением.
— Ты был здесь раньше? — спросил Эрик у старика.
— Давно. Очень давно. Тогда эльфы ещё выходили к людям. Теперь прячутся.
Вождь эльфов, женщина по имени Сильвана, приняла их в своём доме — огромном дупле, украшенном живыми цветами.
— Мы знаем пророчество, — сказала она. — Пожиратель придёт, когда мир покачнётся. И восстановит равновесие.
— Вы поможете?
— Чем?
— Нам нужен путь к Источнику. И защита. За нами идут охотники.
— Путь мы покажем. Защиту дадим. Но с условием.
— Каким?
— Когда ты изменишь магию, не забирай её у нас совсем. Мы — древний народ, мы часть этого мира. Без магии мы исчезнем.
— Я не собираюсь забирать всю магию. Только лишнюю.
— Тогда договорились.
Эльфы дали им проводника — молодого эльфа по имени Лаэрт, который знал все тропы к Источнику. И отряд лучников для охраны.
Они шли через лес три дня. Лаэрт оказался молчаливым, но знающим. Он вёл их обходными путями, минуя опасные места.
— Здесь живут духи, — говорил он. — Здесь — хищники. Здесь — ловушки древних.
Но Эрик замечал, что эльф иногда смотрит на него странно. Словно оценивает. Словно ждёт чего-то.
— Ты доверяешь ему? — спросила Линда на второй день.
— Не очень. Но выбора нет.
— А эльфам вообще?
— Сильвана говорила искренне. Но у каждого народа есть свои интересы.
На третий день Лаэрт привёл их к подножию горы, из которой, по его словам, шёл путь к Источнику.
— Дальше я не пойду. Это священное место. Только пожиратель может войти.
— А Линда?
— Только пожиратель.
— Я не оставлю её.
— Придётся. Таков закон.
Эрик посмотрел на Линду. Она была бледна, но держалась.
— Иди, — сказала она. — Я подожду здесь.
— Если с тобой что-то случится...
— Не случится. Лаэрт обещал защиту.
Эльф кивнул.
— Клянусь лесом, она будет в безопасности.
Эрик не верил клятвам, но выбора не было. Он обнял Линду и пошёл в гору один.
А в это время в лагере эльфов произошло то, чего он боялся.
К Сильване пришли гости. Люди в чёрных балахонах — бывшие советники Алдара, те, кто сбежал после его падения.
— Ты знаешь, зачем мы здесь, — сказал главарь.
— Знаю. Вы хотите убить пожирателя.
— А ты хочешь сохранить магию для своего народа. Мы можем договориться.
— Говори.
— Мы дадим тебе защиту от нового мира. Когда пожиратель изменит магию, твой народ останется при своей силе. А взамен ты поможешь нам его остановить.
— Я не могу убить того, кто идёт к Источнику. Это против законов.
— А ты и не убивай. Просто задержи. Дай нам время подняться к нему.
Сильвана думала долго. Перед ней стоял выбор: сохранить магию для своего народа ценой предательства или рискнуть всем ради пророчества.
— Я подумаю, — сказала она наконец.
— Думай быстро. Время уходит.
Эрик поднимался в гору, когда амулет на шее загудел тревожно. Он предупреждал об опасности — не физической, а магической. Где-то сзади творилось что-то неладное.
— Линда, — прошептал он.
Он побежал вниз, нарушая все правила, забыв об Источнике. Амулет гудел всё громче.
Когда он вернулся к подножию, лагерь был пуст. Ни Линды, ни Лаэрта, ни эльфийских лучников. Только следы борьбы на земле.
— Где она?
Из-за деревьев вышел Лаэрт. Живой, невредимый.
— Ты рано вернулся.
— Где Линда?
— В безопасности. Пока.
— Что ты сделал?
— Я выполнил приказ вождя. Твоя подруга — залог того, что ты не пойдёшь дальше.
— Вы предали меня.
— Мы защищаем свой народ. Ты идёшь изменить магию. Для нас это смерть.
— Я обещал, что не заберу вашу силу.
— Слова. А люди Алдара дали гарантии.
Эрик шагнул к нему, и амулет засветился ярко. Лаэрт отшатнулся.
— Не подходи.
— Где она?
— В пещере за водопадом. Но ты не успеешь — там стража.
Эрик не слушал. Он побежал к водопаду, слыша, как сзади Лаэрт кричит что-то об охране.
Охрана была — пять эльфов-лучников у входа в пещеру. Они выстрелили, но Эрик даже не уклонялся — стрелы отскакивали от защитного поля амулета.
— Прочь! — крикнул он.
Эльфы побежали. Эрик ворвался в пещеру.
Линда сидела на камне, связанная магическими путами. Увидев его, она заплакала.
— Я знала, что ты придёшь.
— Я всегда приду.
Он разорвал путы одним движением — сила амулета позволяла. Линда бросилась к нему.
— Они хотели отдать меня людям Алдара.
— Знаю. Больше не отдадут.
Они вышли из пещеры. Лаэрт стоял на поляне, окружённый эльфами, которые только что прибежали — видимо, Сильвана прислала подкрепление.
— Отдайте его нам, — сказала вождь, выходя вперёд. — Он нарушил закон, напав на гостя.
— Он предал меня, — ответил Эрик. — И хотел отдать Линду убийцам.
— Он выполнял мой приказ.
— Значит, ты тоже предательница.
Сильвана побледнела.
— Я защищала свой народ.
— А я защищал свою любовь. Кто из нас прав?
Тишина повисла над поляной. Эльфы смотрели на своего вождя, на Эрика, не зная, что делать.
— Я не буду убивать, — сказал Эрик. — Ни тебя, ни его. Но если вы ещё раз встанете у меня на пути, я заберу вашу магию. Всю. И вы станете такими же, как люди — смертными, слабыми, обычными.
— Ты не посмеешь.
— Проверь.
Сильвана смотрела на него долго. Потом опустила взгляд.
— Уходи. И не возвращайся.
— Лаэрт идёт со мной.
— Что?
— Он будет моим проводником до конца. Если откажется — я заберу его силу прямо сейчас.
Лаэрт задрожал.
— Я пойду, вождь.
— Предатель, — прошипела Сильвана.
— Нет, — сказал Эрик. — Залог. Чтобы вы не напали снова.
Они ушли в гору. Лаэрт шёл впереди, бледный, молчаливый. Линда держалась за руку Эрика.
— Ты стал жёстче, — сказала она.
— Пришлось.
— Это амулет?
— Может быть. А может, просто жизнь.
Он не знал, что ответить. Внутри боролись два чувства — желание простить и жажда справедливости. Он простил эльфов, но не доверял им больше. И это, наверное, было правильно.
Пока Эрик шёл к Источнику, в Эрдении творилось страшное.
Первым заболел стражник у ворот. Утром он нёс службу, а к вечеру не мог пошевелить рукой — магия ушла из неё, оставив мышцы дряблыми и слабыми. На следующий день таких было уже десять. Через неделю — сотни.
— Это эпидемия, — сказал Силас, который остался в городе с теми, кто не ушёл в горы. — Люди теряют магию. Просто перестают чувствовать её.
— Как это связано с Эриком? — спросил кто-то.
— Не знаю. Но похоже, что кто-то или что-то забирает магию у всех сразу. Как Эрик, только в масштабах города.
Слухи поползли по Эрдении. Кто-то говорил, что это проклятие пожирателя, кто-то — что Алдар перед смертью успел отравить Источник. Страх рос быстрее болезни.
— Надо найти Эрика, — решил Силас. — Только он может понять, что происходит.
— Но он в горах, у Источника. Как мы до него доберёмся?
— Я пойду, — вызвался молодой маг по имени Флинт, бывший студент Академии. — Я быстрее всех.
— Опасно.
— Знаю. Но если мы ничего не сделаем, город вымрет.
Флинт ушёл на рассвете. А в Эрдении тем временем началась паника.
Люди, теряющие магию, сходили с ума. Не все, но многие. Без привычной силы они становились агрессивными, пугливыми, жестокими. На улицах начались драки, грабежи.
— Это всё из-за пожирателя! — кричали на площадях. — Он пришёл и заразил нас!
— Он не заражал, он просто забрал силу у Алдара!
— А теперь забирает у всех!
Силас пытался успокоить толпу, но его не слушали. Слишком велик был страх.
— Выдайте нам пожирателя! — требовали люди. — Пусть вернёт нашу магию!
— Его нет в городе!
— Тогда найдём его друзей! Где девчонка-иллюзионистка? Где тот, кто его учил?
Толпа двинулась к дому, где жили сторонники Эрика. Силас едва успел предупредить своих — они бежали через подземные ходы, пока наверху крушили мебель и жгли бумаги.
— Надо уходить, — сказал он. — Всех, кто связан с Эриком, убьют.
— Куда?
— В горы. К нему.
Эрик тем временем поднимался всё выше. Лаэрт вёл его по тропам, известным только эльфам, и молчал. Линда пыталась заговаривать с ним, но он только отворачивался.
— Он боится тебя, — сказала она Эрику.
— Пусть боится. Меньше проблем.
На третий день пути они наткнулись на странное место. Ущелье, где вся растительность почернела и засохла, а в воздухе висел тяжёлый, сладковатый запах.
— Что это? — спросила Линда.
— Смерть, — ответил Лаэрт впервые за долгое время. — Здесь прошла чёрная магия. Очень сильная.
Эрик чувствовал её — чужую, гнилую, больную. Она сочилась из земли, из камней, из воздуха. И она не была похожа ни на что, что он забирал раньше.
— Кто-то отравил этот путь.
— Не кто-то, — Лаэрт указал на следы. — Люди. Недавно.
Они пошли по следу и вышли к пещере, вход в которую был завален камнями. Из-под камней сочилась та же гнилая магия.
— Там лаборатория, — понял Эрик. — Кто-то ставил опыты. И что-то пошло не так.
Он разобрал завал — сила амулета позволяла двигать камни, как пушинки. Внутри оказалась комната, заставленная странными приборами, колбами, свитками. И труп человека в центре.
— Это алхимик, — Линда наклонилась над телом. — Мёртв уже несколько дней.
— Смотри, — Эрик показал на стены. — Символы. Те же, что были в запретной книге. Ритуал вытягивания магии.
— Кто-то пытался сделать то же, что ты, только с помощью алхимии?
— Похоже. И создал заразу. Она распространяется по воздуху, по воде, по земле. И убивает магию везде, где проходит.
— Значит, эпидемия в Эрдении...
— Это не эпидемия. Это последствия эксперимента. И если мы не остановим это, вся магия в мире исчезнет. Навсегда.
Они обыскали лабораторию. В свитках нашлись записи — имя алхимика, его покровители, его цели.
— Он работал на Алдара, — сказал Эрик. — Тот хотел создать оружие против меня. Что-то, что могло бы забрать мою способность.
— Но эксперимент пошёл не так?
— Да. Вместо того чтобы забрать мою силу, реакция начала забирать всю магию вокруг. И продолжает это делать.
— Как остановить?
— Нужно найти источник заразы. Первую точку, где это началось. И уничтожить.
По записям выходило, что первый опыт ставили в подземельях под Эрденией. В тех самых, где когда-то пряталось подполье.
— Мы должны вернуться, — сказала Линда.
— Нет. Я должен идти к Источнику. Ты возвращайся с Лаэртом и предупреди Силаса. Пусть ищут очаг.
— А ты?
— Я дойду до конца. Если смогу соединиться с Источником, может быть, смогу забрать заразу так же, как забираю магию.
— Это опасно.
— Всё опасно. Выбирать не приходится.
Линда хотела спорить, но поняла — бесполезно.
— Я вернусь к тебе. Как только помогу им.
— Я буду ждать.
Линда и Лаэрт спустились с гор за три дня. В Эрдении их встретили руины — город лежал в развалинах. Магическая эпидемия уничтожила не только силу, но и порядок.
Силас нашёл их в старом убежище под ратушей.
— Хорошо, что вы вернулись. Плохо, что Эрика нет.
— Он у Источника. Мы нашли причину.
Линда рассказала о лаборатории, об алхимике, о заразе.
— Значит, надо уничтожить очаг, — сказал Силас. — Я знаю, где эти подземелья. Мы пытались там прятаться когда-то.
— Что нам нужно?
— Огонь. Много огня. И защита от заразы.
Они спустились в подземелья. Вонь гнилой магии стояла невыносимая — у Линды кружилась голова, Лаэрт кашлял.
— Здесь, — Силас указал на дверь, покрытую чёрными символами. — За ней.
Они вошли. В центре зала стоял алтарь, на котором пульсировал чёрный сгусток — живая тьма, высасывающая магию из всего вокруг.
— Как уничтожить?
— Огнём. Но обычный огонь не возьмёт.
— А магический?
— Он его впитает.
Линда вспомнила, как Эрик забирал магию, как отдавал её. Может быть, она сможет сделать то же? Не забрать, а перенаправить?
— Дайте мне свою силу, — сказала она. — Всю, что есть.
Силас и Лаэрт переглянулись, но кивнули. Они коснулись её рук и открылись.
Сила потекла в Линду — тёплая, живая, родная. Линда приняла её, чувствуя, как наполняется до краёв. Потом подошла к сгустку тьмы и выплеснула всю силу в него.
Тьма зашипела, заклубилась. Свет и тьма боролись, переплетались, рвали друг друга. А потом взорвались.
Линду отбросило к стене. Когда она открыла глаза, в зале было пусто. Ни алтаря, ни тьмы, ни заразы.
— Получилось, — прошептал Силас. — Ты уничтожила её.
— Не я. Мы вместе.
Наверху, в городе, люди начали приходить в себя. Магия возвращалась — медленно, по каплям, но возвращалась. Эпидемия кончилась.
— Теперь надо сообщить Эрику, — сказала Линда. — Он должен знать.
— Как? Он в горах, у Источника. Туда не добраться без проводника.
— Я доберусь, — сказал Лаэрт. — Я эльф. Я знаю путь.
— Спасибо.
— Не за что. Я задолжал ему.
Лаэрт ушёл в ту же ночь. А Линда осталась в городе — помогать раненым, восстанавливать порядок, ждать.
Эрик стоял у входа в пещеру, которая вела к Источнику, когда его догнал Лаэрт.
— Эпидемия кончилась, — выдохнул эльф. — Линда уничтожила очаг.
— Она жива?
— Жива. Ждёт тебя.
Эрик выдохнул. Всё это время он боялся за неё, но не мог вернуться.
— Спасибо, что сообщил.
— Я пойду с тобой до конца. Если позволишь.
— Почему?
— Потому что я был трусом и предателем. Хочу искупить.
Эрик посмотрел на него долгим взглядом.
— Хорошо. Идём.
Пещера уходила вглубь. Амулет на шее Эрика пел всё громче — Источник был близко. Но путь преграждали стены, завалы, ловушки. Древние маги не хотели пускать чужаков.
— Ты чувствуешь? — спросил Лаэрт. — Здесь всё пропитано магией.
— Да. И она чистая. Не такая, как в городе.
Они прошли через зал с зеркалами, каждое из которых показывало их прошлое. Эрик видел себя ребёнком, мать, отца, Линду. Лаэрт — своё детство в лесу, предательство, страх.
— Не смотри, — сказал Эрик. — Это ловушка. Засосёт.
— Как не смотреть?
— Закрой глаза и иди за мной.
Он вёл Лаэрта на ощупь, слушая пение амулета. Зеркала шептали, звали, манили, но они не поддались.
За зеркалами был мост над пропастью. Узкий, каменный, без перил. А внизу — тьма, из которой доносились стоны.
— Кто там?
— Те, кто не прошёл. Их души остались здесь навсегда.
— Как мы перейдём?
— Не думать о пропасти. Смотреть только вперёд.
Эрик пошёл первым. Мост дрожал под ногами, камни сыпались в бездну. Сзади Лаэрт вскрикивал, но шёл.
На середине моста перед Эриком возник образ Линды.
— Вернись, — сказала она. — Я здесь. Зачем тебе идти дальше?
— Ты не она.
— Я она. Я жду тебя внизу.
— Ложь.
Эрик шагнул сквозь призрак. Тот рассыпался искрами. Мост кончился.
За мостом их ждал Силас. Настоящий? Иллюзия? Эрик не знал.
— Ты дошёл, — сказал старый маг. — Я горжусь тобой.
— Ты здесь?
— Я — отражение. То, что осталось от меня в Источнике. Все маги, которые были близки к нему, оставляют здесь часть себя.
— Зачем?
— Чтобы помогать таким, как ты. Идущим.
Силас-отражение провёл их дальше, в зал, где стены были сложены из чистого света.
— Здесь хранятся знания всех магов, когда-либо живших. Ты можешь узнать всё, что хочешь.
— Мне нужно знать, как изменить магию. Как сделать так, чтобы она не принадлежала избранным.
— Спроси у Источника. Он ответит.
— А ты?
— Я буду ждать тебя здесь. Если вернёшься — расскажешь, что увидел.
Свет в зале пульсировал, и Эрик чувствовал, что это не просто свет — это память. Миллионы жизней, вплетённых в магию.
Он коснулся стены и провалился в видения.
Он видел первого мага, который открыл в себе дар. Видел, как магия строила города и разрушала империи. Видел войны, где гибли тысячи, и миры, где магия была благословением.
— Выбирай, — прошептал голос. — Что ты хочешь изменить?
— Я хочу, чтобы магия была у всех. Или ни у кого.
— Это невозможно. Равновесие требует, чтобы были и те, и другие.
— Тогда пусть каждый решает сам. Хочет — берёт, не хочет — отдаёт.
— Как ты?
— Как я.
Голос замолчал, раздумывая.
— Это возможно. Но цена велика.
— Какая?
— Ты должен стать новым Источником. Соединиться с ним навсегда. Отдать себя магии, чтобы она изменилась.
— Я умру?
— Ты перестанешь быть собой. Станешь частью всего. Будешь видеть всё, чувствовать всё, но никогда не сможешь вернуться к обычной жизни.
Эрик вспомнил Линду. Её глаза, её улыбку, её тепло.
— У меня есть время подумать?
— Нет. Решение нужно принять сейчас.
Лаэрт, оставшийся у входа в зал, ждал. Когда Эрик вышел, эльф вздрогнул.
— Ты светишься.
— Что?
— Ты весь светишься. Как будто внутри огонь.
Эрик посмотрел на руки — они действительно слабо мерцали.
— Я говорил с Источником.
— И что решил?
— Ещё не решил. Мне нужно вернуться. Увидеть Линду. Поговорить.
— Времени мало.
— Знаю. Но я не могу принять такое решение без неё.
Они пошли обратно. Но путь изменился — стены двигались, коридоры перестраивались. Источник не хотел отпускать.
— Мы заблудились, — сказал Лаэрт.
— Нет. Нас ведут.
Тоннель вывел их к маленькой двери, которую Эрик не замечал раньше. За ней была лестница, уходящая вверх.
— Куда это?
— Не знаю. Но другого пути нет.
Они поднялись по лестнице и вышли в старый зал Академии. Тот самый, где когда-то Эрик сдавал вступительный экзамен.
— Мы вернулись, — удивился Лаэрт. — Как?
— Источник показал мне путь. Может быть, чтобы я попрощался.
Академия была пуста. После эпидемии большинство магов разбежались, студенты ушли, преподаватели прятались.
— Зачем мы здесь? — спросил Лаэрт.
— Мне нужны свитки. Те, что я читал в запретной секции. Там было что-то важное, что я пропустил.
Они спустились в библиотеку. Запретная секция была открыта — печати исчезли, магия защиты рассеялась.
Эрик нашёл ту самую книгу с серебряным знаком. Открыл на том месте, где остановился в прошлый раз.
И увидел новые строки. Те, что раньше были скрыты.
«Когда пожиратель дойдёт до Источника, он должен выбрать. Остаться человеком и дать миру погибнуть. Или стать богом и спасти всех, потеряв себя. Третьего не дано».
— Третьего не дано, — прошептал Эрик.
— Что там? — спросил Лаэрт.
— Мой приговор.
Он закрыл книгу и взял её с собой.
— Идём. Мне нужно в город.
— К Линде?
— Да. Проститься.
В Эрдении было неспокойно. Люди боялись возвращения эпидемии, боялись магов, боялись друг друга. Эрик шёл по улицам, и люди расступались перед ним — кто от страха, кто от уважения.
Линда ждала в старом доме Силаса. Увидев Эрика, она бросилась к нему.
— Ты вернулся!
— Ненадолго.
— Почему? Что случилось?
— Я был у Источника. Он предложил выбор.
Они сели за стол, и Эрик рассказал всё. О зале света, о голосе, о цене. Линда слушала молча, только бледнела с каждым словом.
— Значит, если ты станешь новым Источником, мы больше не увидимся?
— Я перестану быть собой. Стану частью всего. Буду везде и нигде.
— А если не станешь?
— Тогда магия продолжит умирать. Сначала по капле, потом быстрее. Эпидемия была только началом. Через год мир станет пустым.
— Нет третьего пути?
— В свитках сказано — нет.
Линда закрыла глаза. По щекам текли слёзы.
— Я не хочу терять тебя.
— Я тоже не хочу. Но если я останусь, погибнут все.
— А если я пойду с тобой?
— Туда нельзя идти вдвоём. Только пожиратель.
Силас принёс другие свитки — те, что удалось найти в руинах Академии. Вместе они разбирали древние тексты, пытаясь найти лазейку.
— Смотрите, — сказал Лаэрт, указывая на строку. — Здесь говорится о «сосуде». Том, кто вместит в себя всю магию мира.
— Это я?
— Похоже. И ещё здесь сказано: «Сосуд должен быть пуст, чтобы наполниться. Должен быть полон, чтобы опустеть».
— Что это значит?
— Не знаю. Но звучит как подсказка.
Эрик думал. Пуст, чтобы наполниться — это про него, родившегося без магии. Полон, чтобы опустеть — это про его голод, который может насытиться всей магией мира.
— Может быть, я должен не стать новым Источником, а забрать старый? Забрать всю магию в себя и умереть? Тогда мир станет пустым.
— И все погибнут? — спросила Линда.
— Без магии люди жили раньше. Будут жить и дальше.
— А маги?
— Станут людьми.
— А ты?
— Исчезну.
Ночью Эрику снова приснился сон. Те же лица, что и в детстве — пожиратели прошлого. Они смотрели на него и молчали.
— Что мне делать? — спросил он.
— Выбирать, — ответил самый старый. — Как и все мы.
— Но вы выбрали — и погибли.
— Мы погибли, потому что не дошли до Источника. Нас убили раньше. А ты дошёл. У тебя есть выбор.
— Какой?
— Ты можешь забрать магию в себя и умереть. И мир станет обычным, без чудес, без силы, без надежды. Люди будут рождаться и умирать, как звери. Свободные, но слабые.
— Или?
— Или ты можешь стать новым Источником. Изменить магию изнутри. Сделать так, чтобы она была у всех, но никто не мог копить её слишком много. Равновесие навсегда.
— Для этого я должен исчезнуть?
— Для этого ты должен стать всем.
Эрик проснулся в холодном поту. Рядом спала Линда — доверчиво, беззащитно. Он смотрел на неё и понимал, что теряет.
Утро началось с криков на улице. Люди требовали ответов. Кто-то пустил слух, что Эрик нарочно заразил город, чтобы захватить власть.
— Выходи, пожиратель! — орала толпа. — Верни нам магию!
— Они не знают, что говорят, — сказал Силас. — Ими управляет страх.
— Я выйду к ним.
— Убьют.
— Не убьют.
Эрик вышел на площадь. Толпа замерла, увидев его светящиеся руки.
— Вы хотите знать правду? — крикнул он. — Я скажу.
— Зачем ты забрал нашу магию? — закричали из толпы.
— Я не забирал. Это сделал алхимик Алдара. А я уничтожил заразу.
— Врёшь!
— Не вру. Спросите у Силаса. У тех, кто был в подземельях.
Толпа заколебалась. Кто-то уже слышал о подвиге Линды, о том, как она пожертвовала собой ради города.
— Что нам делать? — спросил старик из первых рядов. — Как жить дальше?
— Я иду к Источнику, чтобы изменить магию. Чтобы она никогда больше не принадлежала тиранам. Чтобы каждый мог выбирать — брать силу или отдавать.
— А ты вернёшься?
Эрик помолчал.
— Нет.
Толпа ахнула.
— Ты погибнешь?
— Стану другим.
Линда выбежала из дома, бросилась к нему.
— Не говори им! Не прощайся!
— Они имеют право знать.
Она обняла его при всех, не стесняясь слёз.
— Я пойду с тобой до конца.
— Хорошо.
Вернувшись в дом, Эрик упал на колени. Впервые за долгое время он позволил себе слабость.
— Я не хочу умирать, — прошептал он. — Я не хочу исчезать. Я хочу жить с тобой.
Линда гладила его по голове.
— Значит, найдём другой путь. Пророчества не точны. В них всегда есть лазейка.
— Ты веришь?
— Верю в тебя.
Силас принёс ещё свитков. Лаэрт рылся в эльфийских архивах (эльфы передали их через гонца). Вместе они искали ответ.
И нашли.
— Смотрите, — сказал Лаэрт, разворачивая древний пергамент. — Здесь написано о «равновесии жертвы». Если пожиратель придёт к Источнику не один, а с тем, кто готов отдать себя вместо него, то можно перераспределить силу.
— Что значит «отдать себя»? — спросил Эрик.
— Добровольно стать частью Источника. Вместо тебя.
— Нет. — Эрик встал. — Я никому не позволю умирать за меня.
— А если это буду я? — тихо сказал Лаэрт.
Все обернулись к нему.
— Я предал вас. Я заслужил смерть. Но вместо смерти я могу искупить вину. Отдать себя Источнику, чтобы ты жил.
— Нет, — повторил Эрик. — Ты не заслужил смерти. Ты ошибся, но искупил.
— Тогда кто?
— Никто. Я сам.
— А если вместе? — сказала Линда. — Если мы пойдём вдвоём и разделим жертву?
— В свитке не сказано про двоих.
— Свитки писали люди. Они могли ошибаться.
Эрик посмотрел на неё. В её глазах была решимость.
— Ты готова умереть ради меня?
— Я готова жить ради тебя. И если надо — умереть.
— Я не могу просить тебя об этом.
— Ты и не просишь. Я сама выбираю.
Они обнялись при всех, не скрывая чувств. Силас отвернулся, Лаэрт смотрел в пол.
— Завтра идём к Источнику, — сказал Эрик. — Вместе.
На рассвете они вышли из города. Маленький отряд: Эрик, Линда, Лаэрт и Силас, который отказался оставаться.
— Я слишком стар, чтобы прятаться, — сказал он. — И слишком много знаю, чтобы не идти.
— Это опасно.
— Я знаю. Но я учил тебя, Эрик. Я должен увидеть конец этой истории.
За воротами их ждали эльфы — десяток лучников во главе с Сильваной.
— Мы проводим вас до границы леса, — сказала она. — В знак примирения.
— Спасибо.
— Не за что. Мы тоже хотим, чтобы магия изменилась. По-вашему или по-нашему — не важно. Главное, чтобы мир не погиб.
Они шли через лес, потом через горы, потом по каменистому плато, где не росло ничего. Путь, который Эрик прошёл с Лаэртом в прошлый раз, теперь казался знакомым и чужим одновременно.
— Здесь мы встретили Хроноса, — вспоминал Эрик. — Он учил меня работать с амулетом.
— Где он сейчас? — спросила Линда.
— Не знаю. Может быть, у Источника. Может быть, ушёл.
На третий день они подошли к пещере, откуда начинался путь вглубь.
— Дальше только Эрик и Линда, — сказал Лаэрт. — Таков закон.
— Ты останешься здесь?
— Буду ждать. Сколько надо.
Силас обнял Эрика.
— Ты был лучшим учеником. Каким бы ни было решение, я горжусь тобой.
— Спасибо, учитель.
Эрик и Линда вошли в пещеру.
Внутри было темно. Эрик зажёг свет — амулет давал достаточно, чтобы видеть дорогу. Линда держалась за его руку.
— Здесь мы проходили с Лаэртом, — сказал он. — Зеркала, мост. Но теперь всё иначе.
Стены пещеры двигались, перестраивались, создавали новые коридоры. Источник чувствовал их приближение и готовился.
— Смотри, — Линда указала вперёд.
Перед ними раскинулась пустыня. Настоящая, с песком, барханами, палящим солнцем. Хотя они были под землёй.
— Иллюзия, — сказал Эрик. — Но очень сильная. Если поверим — умрём от жажды.
— Как не верить, если чувствую жар?
— Держись за меня. Я буду смотреть сквозь.
Он включил своё особое зрение — то, что позволяло видеть магию. Пустыня стала прозрачной, сквозь неё проступали настоящие стены пещеры.
— Идём прямо. Не обращай внимания на миражей.
Они шли, а вокруг выли ветры, сыпался песок, солнце жгло кожу. Линда закрыла глаза и доверилась Эрику.
Через час пустыня кончилась. Они стояли перед входом в следующий зал.
Из песка поднялась фигура. Огромная, прозрачная, с глазами-молниями.
— Кто нарушил мой покой? — прогремел голос.
— Я, Эрик, пожиратель. Иду к Источнику.
— Знаю. Ждал. Ты должен ответить на вопрос.
— Слушаю.
— Что важнее — любовь или долг?
Эрик замер. Линда сжала его руку.
— Оба, — сказал он. — Любовь без долга — эгоизм. Долг без любви — тирания. Только вместе они дают жизнь.
Дух помолчал, потом кивнул.
— Правильный ответ. Проходи.
Он растворился в воздухе.
Дальше был оазис. Настоящий, среди камней — пальмы, вода, трава. Усталые путники мечтали о таком.
— Не пей, — предупредил Эрик. — Вода отравлена.
— Чем?
— Сомнением. Если выпьешь, начнёшь сомневаться во всём. В себе, в цели, в любви.
— А как же мы пройдём?
— Надо просто не пить.
Они обошли оазис стороной, хотя жажда мучила. Линда смотрела на воду и облизывала пересохшие губы, но не притронулась.
— Умница, — сказал Эрик. — Ещё немного.
За оазисом нашёлся родник с чистой водой. Настоящей. Они напились и отдохнули.
Через день они вышли к подножию горы. Не такой, как в мире людей, а странной — сложенной из чистого света, прозрачной, переливающейся.
— Это Источник? — спросила Линда.
— Нет. Это гора, под которой он находится. Нам на вершину.
— Как поднимемся?
— По тропе. Если она есть.
Тропа была — узкая, вырубленная в светящемся камне, ведущая вверх. Они пошли по ней, и каждый шаг давался тяжело. Воздух здесь был плотным, как вода, дышать становилось всё труднее.
— Это магия, — понял Эрик. — Её так много, что она давит.
— Я чувствую, — Линда задыхалась. — Как будто груз на плечах.
— Держись. Скоро привыкнешь.
Они поднимались весь день. К вечеру (хотя здесь не было дня и ночи) они достигли вершины. Перед ними открылась долина, и в центре долины — столб света, уходящий в небо и в землю одновременно.
— Источник, — прошептал Эрик.
— Он прекрасен.
— И страшен.
Они стояли на пороге последнего выбора.
К Источнику вели три врат. Первые — Врата Ветра.
Когда Эрик и Линда подошли, поднялся ураган. Не простой — он выдувал не воздух из лёгких, а память. Каждый порыв уносил с собой часть прошлого.
— Я забываю! — закричала Линда. — Имя матери... лицо отца...
— Держись за меня! — Эрик обнял её, прижал к себе. — Смотри на меня, думай обо мне!
Ветер выл, рвал одежду, пытался разлучить их. Эрик чувствовал, как воспоминания тают — лица друзей, голоса родных, даже имя матери начинало ускользать.
— Не отпускай! — крикнул он Линде. — Смотри в глаза!
Она смотрела. В её глазах отражался свет Источника, и в этом свете Эрик видел всё, что боялся потерять — их встречу в переулке, ночные разговоры у костра, первый поцелуй.
Ветер стих так же внезапно, как начался.
— Мы прошли, — выдохнула Линда. — Мы помним.
— Идём дальше.
Вторые врата были зеркальными. Огромное зеркало во всю стену, в котором отражались они сами.
— Подойди, — прошептал голос. — Увидь себя настоящего.
Эрик шагнул к зеркалу. В отражении он увидел не себя — мальчика с огоньками в глазах, — а чудовище. Огромное, чёрное, с пастью, полной магии, которую оно пожирало.
— Это я?
— Это то, чем ты можешь стать, если выберешь силу.
Линда подошла к своему отражению. Увидела старуху, сгорбленную, одинокую, с глазами, полными слёз.
— А это?
— То, чем ты станешь, если потеряешь его.
— Это неправда, — сказал Эрик. — Мы не такие.
— Пока нет. Но выбор определит.
Эрик посмотрел в глаза чудовищу в зеркале.
— Я не боюсь тебя. Потому что я сильнее.
Он шагнул сквозь зеркало. Стекло разбилось, но не поранило — рассыпалось тысячами искр.
За зеркалом был следующий зал.
Третьи врата — пропасть. Через неё шёл мост из чистой магии — прозрачный, пульсирующий, ненадёжный.
— Он не выдержит двоих, — сказал голос.
— Мы пойдём по одному, — ответил Эрик.
— Нет. Вы должны идти вместе. Если мост рухнет — рухнете оба.
— Тогда пойдём.
Они ступили на мост. Он прогнулся под их весом, заколебался. Внизу, в бездне, Эрик видел миллионы глаз — все пожиратели, не дошедшие до конца, смотрели на него.
— Не смотри вниз, — сказала Линда. — Только вперёд.
Они шли медленно, чувствуя, как магия под ногами колеблется, истончается, почти исчезает. Середина моста была самой опасной — здесь он превращался в почти невидимую нить.
— Дай руку, — сказал Эрик.
Она протянула руку. Они шли, держась друг за друга, балансируя на грани.
Последний шаг — и они на твёрдой земле.
— Прошли, — прошептала Линда.
— Осталось последнее.
В центре зала стоял он. Хранитель Источника — тот, кого Эрик видел в видениях. Огромный, сотканный из света, с мечом из чистой магии в руках.
— Ты пришёл, пожиратель.
— Я пришёл.
— Ты знаешь цену?
— Знаю.
— И ты готов заплатить?
— Готов.
— Тогда сразись со мной. Победишь — войдёшь к Источнику. Проиграешь — останешься здесь навсегда.
Хранитель поднял меч. Эрик не двинулся.
— Я не буду с тобой драться.
— Почему?
— Потому что ты — не враг. Ты — часть меня. Часть того, кем я стану. Убить тебя — убить себя.
Хранитель замер.
— Ты понимаешь?
— Понимаю. Я вижу в тебе свою судьбу. И принимаю её.
Хранитель опустил меч.
— Ты первый, кто не стал драться. Первый, кто понял. Проходи.
Он исчез, рассыпавшись светом.
Перед ними открылся проход. Узкий, тёмный, уходящий вглубь. Оттуда шло тепло и гул — словно билось огромное сердце.
— Источник, — сказал Эрик. — Он ждёт.
— Я с тобой.
— Если войдём вместе, обратного пути не будет. Для нас обоих.
— Я знаю.
Они взялись за руки и шагнули в темноту.
Внутри было не темно. Был свет. Он шёл отовсюду — из стен, из пола, из воздуха. И в центре этого света пульсировало Оно. Источник.
Огромный шар, сотканный из чистой магии. Он дышал, жил, думал. Эрик чувствовал его мысли — древние, медленные, как движение континентов.
— Ты пришёл, — сказал Источник без слов. — Последний пожиратель.
— Я здесь.
— Ты хочешь изменить магию. Сделать так, чтобы она не принадлежала избранным.
— Да.
— Знаешь ли ты, откуда она взялась?
— Нет.
— Я расскажу.
Перед ними развернулась картина. Древний мир, где не было магии. Люди жили, как звери — охотились, умирали, рождались. Потом пришла катастрофа. Звезда упала с неба, разбилась о землю. Из её осколков родилась магия.
— Я — та звезда, — сказал Источник. — Я пришёл из другого мира, чтобы дать людям силу. Но сила развратила их. Они начали убивать друг друга, копить мощь, забыли о равновесии. Тогда я создал пожирателей. Чтобы они забирали лишнее.
— Мы — твой инструмент.
— Вы — мои дети. Рождённые без магии, чтобы хранить баланс.
Эрик подошёл ближе. Источник пульсировал в такт его сердцу.
— Я чувствую тебя, — сказал он. — Ты часть меня.
— Я — твой отец. Твоя мать. Твой создатель. Каждый пожиратель — моя частица, отправленная в мир, чтобы вернуться.
— Вернуться?
— Когда пожиратель умирает, его сила возвращается ко мне. Так я обновляюсь, очищаюсь, живу дальше.
— Значит, я должен умереть?
— Ты должен вернуться. Стать мной. Или забрать меня в себя. Выбор за тобой.
— А если я выберу не то и не другое?
— Третьего не дано. Таков закон.
Линда шагнула вперёд.
— А если я отдам себя вместо него?
Источник замолчал, раздумывая.
— Ты не пожиратель. Ты не можешь вместить меня.
— Но я могу взять часть? Разделить с ним?
— Разделить? — Источник задумался. — Такого не пробовали.
— Давайте попробуем.
Источник колебался. Тысячи лет он существовал по одним законам. Изменять их было страшно.
— Если вы разделите мою силу, вы оба станете частью меня. Не полностью, но достаточно, чтобы изменить природу магии. Она перестанет копиться у немногих. Начнёт течь свободно.
— Что для этого нужно? — спросил Эрик.
— Войти в меня. Вдвоём. И принять мою силу поровну.
— А потом?
— Потом вы вернётесь в мир. Но уже другими. Вы будете чувствовать каждую каплю магии, каждое её движение. Сможете забирать и отдавать без усилий. Станете хранителями равновесия.
— Навсегда?
— Навсегда. Вы не сможете умереть, пока существует магия. И не сможете жить, как обычные люди.
— Мы будем вместе? — спросила Линда.
— Вместе. Навсегда.
Они посмотрели друг на друга.
— Я согласна, — сказала Линда.
— Я тоже, — сказал Эрик.
Источник раскрылся. Свет хлынул наружу, заполняя пещеру, заливая всё вокруг.
— Входите, — позвал он.
Они шагнули в свет вместе, держась за руки.
Первое, что почувствовал Эрик — боль. Огромная, вселенская боль рождения и смерти одновременно. Миллионы жизней проходили через него — все маги, когда-либо жившие, все пожиратели, все, кто касался Источника.
— Терпи, — шепнула Линда. — Я рядом.
Она чувствовала то же самое. Их боль смешивалась, делилась, становилась легче.
— Откройтесь, — велел Источник. — Примите меня.
Они открылись. Сила хлынула внутрь, заполняя каждую клетку, каждую мысль, каждое воспоминание.
Эрик видел всё. Как рождаются звёзды и умирают миры. Как течёт магия в жилах людей и зверей. Как бьётся сердце мира.
— Теперь вы — часть меня, — сказал Источник. — А я — часть вас. Идите. Живите. Храните равновесие.
Свет погас.
Они стояли в пустой пещере. Источник исчез — вернее, стал частью их самих.
— Мы сделали это, — прошептала Линда.
— Мы изменили мир.
Эрик посмотрел на свои руки. Они больше не светились — но он чувствовал всё. Каждое живое существо в радиусе сотен лиг, каждую искру магии в них.
— Ты чувствуешь? — спросил он.
— Всё. Людей, зверей, даже траву. Она тоже живая.
— Мы стали богами?
— Мы стали хранителями. Это другое.
Они вышли из пещеры. Сзади, там, где был Источник, теперь зияла пустота. Но мир не рухнул — магия продолжала течь, только теперь по-новому. Свободно. Равновесно.
— Нас ждут, — сказал Эрик. — Силас, Лаэрт, все.
— Пойдём.
Они взялись за руки и пошли обратно. Путь, который раньше занимал дни, теперь занял минуты — они чувствовали пространство, могли сжимать его, проходить сквозь преграды.
— Мы изменились, — сказала Линда.
— Мы стали лучше.
— Мы стали вместе. Навсегда.
Силас ждал у входа в пещеру. Увидев их, он вздрогнул — они светились изнутри, едва заметно, но достаточно, чтобы понять: что-то изменилось.
— Вы... вы другие.
— Мы теперь часть Источника, — сказал Эрик. — А он — часть нас.
— А сам Источник?
— Исчез. И не исчез. Он в нас.
Силас покачал головой.
— Я живу сто лет, но такое вижу впервые.
— Ты ещё многое увидишь, учитель. Мир меняется.
Они спустились с горы. Лаэрт ждал у подножия, и при виде их упал на колени.
— Вы стали богами.
— Встань, — сказала Линда. — Мы не боги. Мы просто люди, которые взяли на себя ответственность.
— Но ваша сила...
— Наша сила — служить равновесию. Не властвовать.
Эльф поднялся, всё ещё дрожа.
— Что теперь будет с магией?
— Она станет доступной всем. Но никто не сможет копить её слишком много. Те, кто пытался — как Алдар — просто потеряют силу.
— А эльфы?
— Эльфы сохранят свою магию. Она часть вас, как часть леса. Но и вы не сможете злоупотреблять.
Сильвана, вышедшая из леса с отрядом, услышала эти слова и склонила голову.
— Мы принимаем новый порядок.
Они шли обратно через лес, когда Лаэрт, бежавший впереди, вернулся с тревожной вестью.
— Город в опасности! Остатки армии Алдара собрались у стен. Они хотят взять Эрдению, пока там нет сильных магов.
— Сколько их? — спросил Эрик.
— Тысячи. И с ними наёмные маги из других земель.
— Мы должны помочь.
— Ты не можешь сражаться с тысячами, — сказал Силас. — Даже с новой силой.
— Могу. Не убивая.
Эрик посмотрел на Линду. Она кивнула.
— Мы пойдём вдвоём. Остальные — за нами, но на расстоянии.
Город был окружён. Тысячи воинов, сотни магов, осадные орудия — армия Алдара готовилась к последнему штурму.
Эрик и Линда вышли из леса и направились прямо к вражескому лагерю. Их заметили — сначала дозорные, потом командиры.
— Это они! — закричал кто-то. — Пожиратель и его ведьма!
— Атакуйте!
Магия полетела в них со всех сторон. Огонь, молнии, проклятия — всё, что было у нападавших. Но Эрик просто поднял руку, и магия остановилась в воздухе. Замерла. А потом он отправил её обратно — не убивая, только обезвреживая.
Маги падали, лишённые сил. Воины, видя это, бросали оружие и бежали.
— Стойте! — крикнул Эрик голосом, усиленным силой Источника. — Я не убиваю! Но если вы продолжите, я заберу вашу магию навсегда. Выбирайте.
Армия колебалась. Командиры пытались восстановить порядок, но солдаты уже не слушали — слишком страшно было видеть, как магия, их главное оружие, становится бесполезной.
— Мы уходим! — закричал кто-то. — Нас не заставят драться с богами!
Армия рассыпалась. Тысячи людей бежали, бросая оружие и знамёна.
Из города вышли защитники — те, кто остался верен новому порядку. Они смотрели на Эрика и Линду с благоговением.
— Вы спасли нас, — сказал старик, бывший член совета. — Как нам отблагодарить?
— Не надо благодарности. Просто живите в мире.
— Но магия... она изменилась? Мы чувствуем её иначе.
— Она стала свободной. Теперь каждый может взять столько, сколько нужно, но не больше. Если попытаетесь копить — сила уйдёт.
— А как же мы, маги? Мы учились всю жизнь!
— Вы и будете магами. Только не тиранами, а служителями. Лекарями, строителями, учителями. Те, кто захочет власти — потеряют дар.
В городе началось смятение. Кто-то радовался, кто-то боялся, кто-то пробовал новую магию и удивлялся, как легко она течёт.
На следующее утро к городу подошли парламентёры от бывшей армии Алдара. Они просили мира.
— Мы не хотим воевать с богами, — сказал их глава. — Позвольте нам уйти, и мы больше не вернёмся.
— Не просто уйти, — ответил Эрик. — Вы должны пообещать, что не будете нападать на мирных жителей. Никогда.
— Обещаем.
— И ещё: те из вас, у кого есть магия, могут остаться в городе и учиться новому порядку. Те, кто не хочет — уходите. Но знайте: если вы используете магию во зло, я узнаю. И приду.
Парламентёры побледнели, но кивнули.
Мир был заключён. Война, длившаяся годы, кончилась.
В ратуше собрались все, кто имел значение в новом мире. Бывшие советники, магистры Академии, представители гильдий, старейшины кварталов.
— Нам нужно новое правительство, — сказал Силас. — Такое, чтобы устраивало всех.
— Выбирайте сами, — ответил Эрик. — Я не буду править.
— Но ты — наш спаситель!
— Я — хранитель равновесия. Моя работа — следить, чтобы магия не выходила из-под контроля. А ваша — строить мир.
— Кого же нам выбрать?
— Тех, кому вы доверяете. Тех, кто не стремился к власти при Алдаре. Тех, кто думает о людях, а не о себе.
Выборы длились три дня. К концу третьего дня был сформирован Временный совет из двенадцати человек — магов и простых людей, мужчин и женщин, старых и молодых.
— Мы будем править, пока не пройдут всеобщие выборы, — объявила глава совета, женщина по имени Вера, бывшая целительница. — А потом народ решит сам.
Не все были довольны новым порядком. Из других земель пришло послание — от Верховного совета магов, который заседал в столице Империи.
— Они требуют, чтобы ты явился к ним и объяснил, что сделал с магией, — сказал гонец, бледный от страха.
— Иначе?
— Иначе объявят тебя врагом и пошлют армию.
— Армию, которая проиграла?
— Другую. Больше.
Эрик задумался. Империя была огромна, её армии — бесчисленны. Если они пойдут войной, погибнут тысячи.
— Я пойду к ним, — решил он.
— Это ловушка! — воскликнула Линда.
— Знаю. Но если я не пойду, будет война.
Перед отъездом к Эрику пришёл тайный посетитель. Высокий, в плаще, с закрытым лицом.
— Меня зовут Корвин, — сказал он, открывая лицо. — Я был вашим врагом когда-то. Учителем в Академии.
— Помню. Вы меня ненавидели.
— Да. Но теперь я вижу, что ошибался. Вы изменили мир. И многие из нас хотят помочь.
— Зачем?
— Потому что Верховный совет — такие же тираны, как Алдар. Они боятся потерять власть. И готовы убить любого, кто им мешает.
— Что вы предлагаете?
— В совете есть те, кто против войны. Я сведу вас с ними. Они помогут вам говорить.
В столице Эрика поселили в роскошных апартаментах. Кормили изысканно, поили дорогим вином, окружали вниманием.
Но амулет, который он теперь носил постоянно (не тот, древний, а новый, созданный им самим), предупредил об опасности.
— Вино отравлено, — сказал он Линде, когда они остались одни. — Не пей.
— Кто?
— Совет. Они хотят убрать меня тихо.
— Что будем делать?
— Играть. Я сделаю вид, что пью, но задержу магией яд в себе. А потом покажу им, что я бессмертен.
На следующее утро слуги нашли Эрика спящим — живым и здоровым. Яд не подействовал.
— Как? — прошептал глава совета, когда ему доложили.
— Он не человек, — ответил кто-то. — Он бог.
На заседании совета Эрик вышел вперёд и заговорил громко, так, чтобы слышали все:
— Я знаю, что вы пытались меня убить. Я знаю, что вы боитесь нового порядка. Но я пришёл не воевать. Я пришёл предложить мир.
— Какой мир? — спросил глава совета, старый маг с лицом, изрезанным морщинами.
— Магия изменилась. Это не отменить. Но вы можете научиться жить по-новому. Или можете погибнуть в войне, которую не выиграете.
— Ты угрожаешь?
— Я предупреждаю. У меня нет желания убивать. Но я буду защищать тех, кто доверился мне.
Совет зашумел. Кто-то кричал, что надо схватить его, кто-то — что надо соглашаться.
— Мы подумаем, — сказал глава. — Жди.
— Буду ждать. Но недолго.
Пока совет думал, Эрик вышел к народу. Площадь перед столичной ратушей была забита людьми — тысячи, десятки тысяч пришли посмотреть на того, кто изменил магию.
— Люди Империи! — крикнул он. — Вы знаете, кто я?
— Пожиратель! — закричали из толпы.
— Хранитель! — крикнули другие.
— Я тот, кто хочет мира. Ваши правители боятся меня. Они пытались отравить меня этой ночью.
Толпа ахнула.
— Но я не умер. Потому что я теперь часть того, что даёт вам силу. Я часть магии.
— Чего ты хочешь? — спросил кто-то.
— Чтобы вы знали правду. О ваших правителях, о магии, о будущем.
Эрик вытащил свитки — те самые, что когда-то нашёл в архиве Алдара. И новые, которые передали ему союзники в совете.
— Здесь списки тех, кого ваши правители убили. Здесь договоры с работорговцами. Здесь планы войны, которая уничтожит тысячи только ради того, чтобы сохранить власть.
Толпа загудела. Кто-то кричал: «Ложь!», но многие верили.
— Я не прошу верить мне на слово. Идите в архивы. Спрашивайте у тех, кто служил совету. Правда всплывёт.
Из окон ратуши за происходящим следили члены совета. Лица их были бледны.
— Он уничтожит нас, — прошептал глава.
— Что делать?
— Ничего. Поздно.
Волнения начались в тот же день. Люди вышли на улицы с требованиями правды. Одни поддерживали Эрика, другие кричали, что он лжец и провокатор.
— Мы не верим тебе! — орали сторонники совета. — Ты чужак! Ты хочешь захватить власть!
— Мне не нужна власть! — отвечал Эрик. — У меня уже есть сила, которой хватит на тысячу жизней. Я хочу только одного — чтобы вы жили свободно.
— Свободно от чего?
— От тирании. От страха. От лжи.
Площадь разделилась. Начались драки, но Эрик поднял руку, и магия остановила всех.
— Не убивайте друг друга. Спор решается словами, а не кровью.
Из толпы вышел человек. Старый, сгорбленный, в простой одежде. Но когда он поднял голову, Эрик узнал его — Хронос, хранитель из пещер.
— Ты?
— Я. Источник исчез, и я освободился от службы. Теперь я могу быть там, где нужен.
— Ты нужен здесь.
Хронос повернулся к толпе.
— Я живу тысячу лет. Я видел, как строилась Империя, как рос совет, как они убивали несогласных. Я свидетель. И я говорю вам: Эрик прав.
— Кто ты? — закричали из толпы.
— Я — хранитель Источника. Последний из древних. И я клянусь: каждый свиток, который показал Эрик, — правда.
Толпа замерла. Тысячелетний свидетель — это было сильнее любых доказательств.
— Люди Империи! — крикнул Хронос. — Собирайте собрание. Пусть каждый город, каждая деревня, каждая семья пришлёт представителя. И решите сами, как вам жить дальше.
— А совет?
— Совет будет отвечать за свои преступления. Перед народом.
Из ратуши выбежали стражники, но их остановила толпа. Люди не хотели больше подчиняться тиранам.
— Собрание! Собрание! — заскандировала площадь.
Эрик смотрел на это и чувствовал: правильно. Пусть решают сами. Он сделал своё дело.
Когда страсти улеглись, Эрик собрал своих. Линда, Силас, Лаэрт, Хронос — и несколько новых союзников из числа недовольных советом.
— Нам нужно решить, что делать дальше, — сказал он. — Совет не сдастся просто так. Они будут мстить.
— Я останусь с тобой, — сказала Линда.
— Я тоже, — кивнул Силас.
— Эльфы поддержат, — добавил Лаэрт.
— А я пойду в народ, — сказал Хронос. — Буду рассказывать правду тем, кто ещё не слышал.
— Хорошо. Разделимся. Но будьте осторожны.
Ночью к Эрику пришли трое — молодые маги, которые служили в совете, но перешли на его сторону.
— Мы знаем, где совет хранит самые страшные тайны, — сказал один. — В старом архиве, под ратушей. Там документы, которые докажут их преступления перед всем миром.
— Почему вы не взяли их сами?
— Охрана сильная. Магическая. Нам не пробиться.
— А мне?
— Вы пожиратель. Для вас магия — ничто.
Эрик задумался. Это было опасно, но необходимо.
— Я пойду.
— Мы с тобой, — сказали маги.
— Нет. Вы будете ждать снаружи. Если я не вернусь через час — уходите и расскажите всё Линде.
Архив находился глубоко под землёй. Эрик спускался по винтовой лестнице, чувствуя магию охраны — сильную, злую, готовую убивать.
Первая ловушка — огненная стена. Эрик просто прошёл сквозь неё, забрав силу.
Вторая — лабиринт с меняющимися стенами. Он чувствовал магию каждой стены и знал, куда идти.
Третья — стражи. Огромные каменные големы, оживлённые магией. Эрик коснулся первого — и тот рассыпался в пыль, лишённый силы. Второй, третий...
В центре зала стоял алтарь. На нём — свитки. Те самые.
Но как только Эрик взял их, стены задрожали.
— Ловушка, — понял он. — Они рассчитывали, что я приду.
С потолка посыпались камни. Пол начал проваливаться. Эрик побежал, прижимая свитки к груди.
Он выбрался через старый тоннель, который почувствовал магией. На поверхности его ждали.
— Жив! — обрадовались маги.
— Жив. И вот они.
Свитки оказались древними законами, по которым когда-то жила Империя. Там было написано, что совет обязан отчитываться перед народом. Что маги не имеют права убивать без суда. Что каждый человек имеет право на правду.
— Это перевернёт всё, — сказал один из магов. — Если народ узнает, что совет нарушал собственные законы...
— Узнает. Завтра же.
Но совет уже знал о пропаже. По городу шли облавы, искали Эрика и его людей.
— Надо уходить, — сказала Линда, когда они встретились в убежище. — Здесь небезопасно.
— Куда?
— В старую канализацию. Там нас не найдут.
Они спустились вниз, в темноту и вонь. Эрик чувствовал погоню — маги советников прочёсывали улицы, но вниз лезть боялись.
— Сколько нам здесь сидеть?
— Пока не утихнет. День, два, неделю.
В темноте, при свете магических огней, они читали свитки и готовились к последней битве — битве за правду.
Через три дня они выбрались. Город бурлил — слухи о пропавших свитках, о правде, о преступлениях совета ходили по всем улицам.
— Надо действовать, — сказал Эрик. — Пока они не опомнились.
Ночью его люди расклеили листовки по всему городу. Тысячи листков с цитатами из древних законов, с именами преступников, с датами убийств.
Утром город проснулся и ахнул.
— Это правда? — спрашивали люди друг друга. — Они действительно убивали наших отцов?
— Да! Я помню, мой брат пропал после того, как выступил против совета!
— И мой дядя!
Гнев нарастал.
Совет не сдавался. Их маги создавали иллюзии, где Эрик представал чудовищем, пожирающим детей. Их глашатаи кричали на площадях, что листовки — подделка, что древние законы — выдумка.
— Не верьте пожирателю! — орали они. — Он хочет уничтожить магию! Он хочет сделать всех рабами!
Толпа колебалась. Страх был сильнее правды.
— Нам нужно публичное доказательство, — сказала Линда. — Что-то, что нельзя опровергнуть.
— Я выйду на диспут, — решил Эрик. — Пусть совет встречается со мной лицом к лицу. При всех.
— Это опасно, — сказал Силас. — Они убьют тебя.
— Не убьют. При народе не посмеют. А если посмеют — народ увидит, кто они на самом деле.
Площадь заполнили тысячи людей. С одной стороны — сторонники совета в дорогих одеждах, с другой — простые горожане, ремесленники, торговцы. В центре, на возвышении, стояли Эрик и глава совета — старый маг по имени Кронос Второй (не родственник Хроноса, а просто тёзка).
— Ты обвиняешь нас в преступлениях, — начал Кронос. — Но где доказательства?
— Вот они, — Эрик поднял свитки. — Древние законы, которые вы нарушали. Списки убитых. Даты. Имена свидетелей.
— Подделка!
— Тогда пусть независимые маги проверят. Пусть увидят, что магия в этих свитках — древняя, не поддельная.
Кронос заколебался. Он знал, что свитки настоящие.
— Даже если это правда, — сказал он, — мы действовали во благо Империи. Мы защищали вас от врагов.
— От каких врагов? От собственного народа? Вы убивали тех, кто просил хлеба! Тех, кто требовал справедливости!
Толпа зашумела.
— Я требую суда! — крикнул кто-то.
— Суд над советом! — подхватили другие.
Кронос понял, что проигрывает спор. Он сделал знак своим магам — и те начали плести заклинание. Огромное, смертельное, способное уничтожить половину площади.
Но Эрик чувствовал магию. Он поднял руку — и заклинание остановилось. Зависло в воздухе.
— Вы хотите убить всех? — спросил он громко. — Даже своих сторонников?
— Лжец! — закричал Кронос. — Это ты хочешь нас убить!
— Смотрите.
Эрик повернулся к магии, застывшей в воздухе. Он взял её — всю, до капли — и впитал в себя. А потом отдал обратно, но не убийственной силой, а тёплым светом, который разлился по площади, коснулся каждого.
— Я не забираю магию, — сказал он. — Я перераспределяю её. Я даю силу тем, кто в ней нуждается. И забираю у тех, кто использует во зло.
Кронос покачнулся. Его магия ушла — Эрик забрал её всю, оставив старика обычным, слабым человеком.
— Ты... ты не посмеешь...
— Я уже сделал. Ты больше не маг, Кронос. Ты просто человек. И ответишь перед людьми за свои преступления.
Площадь взорвалась криками. Одни славили Эрика, другие в ужасе смотрели на павшего главу совета. Но главное — они видели. Своими глазами.
— Он не убил его! — кричали люди. — Он просто забрал силу!
— Он добрый!
— Он справедливый!
Сторонники совета в ужасе разбегались. Маги, служившие Кроносу, бросали оружие и сдавались.
— Что нам делать с ним? — спросили Эрика, указывая на бывшего главу.
— Судить. По закону. По тому самому древнему закону, который он нарушал.
Кроноса увели. А Эрик остался на площади, окружённый тысячами людей, которые смотрели на него с надеждой.
— Вы свободны, — сказал он. — Теперь вы сами решаете свою судьбу.
Но свобода не приходит сама. Остатки армии совета собирались за городом, готовясь к последнему штурму. Тысячи солдат, сотни магов, осадные орудия — они хотели вернуть власть любой ценой.
— Нам нужно войско, — сказал Силас. — Не магическое, а обычное. Те, кто будет драться за свою свободу.
— Я научу их, — вызвался старый воин по имени Брок, служивший когда-то в имперской армии. — За неделю сделаю из них бойцов.
— Неделя есть, — сказал Эрик. — Потом они придут.
Площадь перед ратушей превратилась в учебный плац. Мужчины и женщины, молодые и старые, учились держать меч, стрелять из лука, строиться в фалангу.
— Магия им не поможет, — объяснял Брок. — У врага магов больше. Значит, надо брать дисциплиной и хитростью.
Эрик ходил между ними, чувствуя их страх и решимость. Он касался плеча каждого и вливал немного силы — ровно столько, чтобы придать уверенности, но не сделать зависимыми.
— Ты их балуешь, — сказала Линда.
— Я их готовлю. К самому страшному в их жизни.
Алхимики работали день и ночь. Они создавали оружие, которое могло поражать магов — стрелы с нейтрализующим покрытием, мечи, выкованные из метеоритного железа, которое не проводило магию, бомбы с порошком, блокирующим заклинания.
— Это не убьёт магов, — объяснял главный алхимик. — Но лишит их преимущества. На час-два они станут обычными людьми.
— А потом?
— Потом ваши бойцы должны успеть.
Эрик помогал чем мог. Он заряжал стрелы своей силой — не магией, а той особой пустотой, которая гасила заклинания. Каждая такая стрела становилась смертельной для любого мага.
— Ты создаёшь оружие, — заметил Силас.
— Я создаю защиту. Разницу понимаешь?
— Понимаю. Но враг не поймёт. Для них ты будешь убийцей.
— Пусть. Лишь бы свои остались живы.
Брок разработал план. Три направления атаки: главные ворота, где враг ждёт удара, боковые проходы, где охрана слабее, и подземные ходы, ведущие прямо в центр их лагеря.
— Эрик пойдёт через подземелья, — сказал он. — С малым отрядом. Ваша задача — уничтожить магов, пока основные силы отвлекают.
— А если они догадаются?
— Тогда мы все погибнем. Но выбора нет.
Линда взяла Эрика за руку.
— Я с тобой.
— Там опасно.
— Везде опасно. Идём вместе.
За день до битвы Эрик с отрядом пробрался в лагерь врага. Они шли подземными ходами, которые когда-то прорыли древние, и вышли прямо у шатра командования.
— Здесь, — прошептал Лаэрт, чувствуя магию. — Главные маги собрались на совет.
Эрик слушал. Внутри шатра говорили о планах, о наградах, о том, как поделят город после победы.
— Они даже не сомневаются, что выиграют, — сказала Линда.
— Тем лучше. Сюрприз будет неожиданным.
Эрик не стал нападать. Он просто забрал магию у всех в шатре — тихо, незаметно, оставив их спящими. Утром они проснутся обычными людьми.
— Зачем ты их не убил? — спросил один из бойцов.
— Затем, что убивать легко. Трудно — дать шанс.
Утром, перед битвой, Эрик собрал всех.
— Друзья, — сказал он. — Сегодня решится наша судьба. Мы можем погибнуть. Но если мы погибнем, наши дети будут жить свободно. Если мы отступим, они будут рабами.
— Мы не отступим! — закричали люди.
— Я не буду обещать, что все выживут. Я обещаю другое: я буду с вами до конца. Каждую минуту, каждую секунду. Я буду забирать магию у врагов и отдавать вам. Я буду вашим щитом и мечом.
— А кто будет твоим щитом? — спросила Линда.
— Ты.
Она улыбнулась.
— Тогда идём.
Войско выступило навстречу врагу.
Враги подошли к городу на рассвете. Тысячи солдат в чёрных доспехах, сотни магов в багровых мантиях, осадные башни, тараны, баллисты.
Эрик стоял на стене и смотрел на эту армаду.
— Красиво, — сказал он. — И страшно.
— Ты справишься, — Линда сжала его руку.
— Мы справимся.
Первая волна атаки пошла на главные ворота. Тараны били в створки, маги кидали огненные шары, солдаты лезли по стенам.
— Держать строй! — кричал Брок. — Лучники, пли!
Тысячи стрел полетели в нападавших. Эрик добавил к ним свою силу — каждая стрела несла частицу пустоты, гасящую магию. Маги врага падали, лишённые защиты, и их добивали простые воины.
— Первая волна отбита! — закричали на стенах.
— Рано радоваться, — сказал Эрик. — Это была разведка.
Вторая волна ударила с флангов. Там, где стены были ниже, враги пошли на прорыв. Эрик чувствовал магию командиров — они вели солдат в обход, надеясь зайти в тыл.
— Линда, прикрой! — крикнул он.
Она создала иллюзию — стену огня там, где её не было. Враги замешкались, а Эрик уже был там, забирая магию у каждого, до кого мог дотянуться.
— За мной! — заорал Брок, и его бойцы врубились в ряды врага.
Сеча была страшной. Эрик видел, как падают его люди, как кровь заливает камни, как враги, лишённые магии, дерутся с отчаянием обречённых.
— Не отступать! — кричал он, забирая силу у очередного мага.
Из шатра командования вышли они. Личная гвардия главы совета — десять магов высшего уровня, каждый из которых стоил сотни обычных солдат. В багровых доспехах, с мечами из чистого огня, они двинулись к Эрику.
— Тебе конец, пожиратель, — сказал глава гвардии.
— Посмотрим.
Они атаковали одновременно. Огонь, молнии, проклятия — всё, что у них было, обрушилось на Эрика. Но он стоял, впитывая силу, чувствуя, как внутри закипает океан.
— Ваша магия теперь моя.
Он рванул на себя — и маги попадали замертво. Не убитые, но пустые, без силы, без защиты.
— Взять их! — крикнул Брок.
Гвардию связали и уволокли.
И в этот момент, когда победа казалась близкой, в спину ударили.
Один из командиров ополчения, которого Эрик сам учил, вдруг развернулся и вонзил меч в соседа.
— За Империю! — заорал он. — Смерть пожирателю!
Его люди, подкупленные советом, начали убивать своих. В рядах ополчения началась паника.
— Эрик! — закричала Линда.
Он обернулся. Предателей было много — сотня, может, больше. Они прорывались к нему, надеясь убить, пока основные силы заняты.
— Линда, прикрой!
Она создала иллюзорную стену, отделив предателей от основных сил. Эрик шагнул к ним.
— Вы предали своих, — сказал он. — Зачем?
— Империя даст нам власть! — заорал главарь. — А ты — просто монстр!
— Я давал вам свободу. А вы выбрали рабство.
Он забрал их магию. Всю. Не убивая, но оставляя пустыми, слабыми, жалкими.
— Уведите их, — приказал он подоспевшим бойцам. — Пусть сидят до суда.
Ворота ратуши рухнули. Эрик ворвался внутрь с горсткой самых верных — Линда, Лаэрт, Силас, Брок.
В зале совета их ждали. Оставшиеся маги, сам глава, его приближённые — все, кто ещё не бежал.
— Ты пришёл, — сказал глава. — Я знал, что ты придёшь.
— Я пришёл закончить это.
— Закончить? Ты не понимаешь. Если мы падём, придут другие. Империя бесконечна. Ты не сможешь победить всех.
— Мне и не нужно побеждать всех. Нужно, чтобы люди увидели: тиранов можно свергать.
Глава усмехнулся и поднял руку. В ней был артефакт — чёрный камень, пульсирующий тьмой.
— Это последнее оружие. Если я активирую его, город взорвётся. Все погибнут.
— Ты не сделаешь этого.
— Почему?
— Потому что ты трус. Трусы не убивают себя — они убивают других.
Глава заколебался. Эрик шагнул вперёд.
— Отдай артефакт.
— Не подходи!
Эрик не слушал. Он подошёл вплотную, взял главу за руку и забрал силу. Чёрный камень погас, рассыпался пылью.
— Всё кончено.
Глава рухнул на колени, обычный старик без магии, без власти, без надежды.
— Уведите, — сказал Эрик.
Главу совета, Кроноса Второго, провели по улицам города. Толпа встречала его камнями и проклятиями, но стража сдерживала людей — суд должен быть справедливым, не кровавым.
— В ратушу его! — кричали люди. — Судить!
Эрик шёл впереди процессии, чувствуя, как народ ликует. Но сам он не радовался. Слишком много смертей, слишком много крови.
— Ты жалеешь его? — спросила Линда.
— Нет. Я жалею тех, кто погиб из-за него.
В зале совета собрались все, кто имел право судить. Представители гильдий, старейшины кварталов, маги, перешедшие на сторону Эрика, и простые горожане, выбранные народом.
— Суд начинается, — объявил Силас.
Первыми на суд вызвали свидетелей. Тех, кто выжил в лабораториях совета.
— Расскажите, — сказал Эрик.
Старуха с обожжённым лицом вышла вперёд.
— Меня звали Марта. Я была целительницей. Совет заставил меня ставить опыты на людях. На живых людях! Они искали способ стать бессмертными.
— Сколько человек погибло?
— Сотни. Может, тысячи. Я не считала.
Толпа ахнула.
— Это ложь! — закричал Кронос. — Она лжёт!
— Тишина! — рявкнул Брок. — Пусть говорит.
Другие свидетели рассказывали то же. О подземельях, где пытали несогласных. О детях, которых забирали у родителей для опытов. О магах, которых сжигали заживо, если они отказывались служить.
Самым страшным было показание девочки лет десяти. Она вышла, бледная, тонкая, с пустыми глазами.
— Меня зовут Лия, — сказала она. — Меня забрали у мамы, когда мне было пять. Я жила в подвале. Там были другие дети. Нас кормили, но иногда забирали и не возвращали.
— Кто забирал? — спросил Силас.
— Люди в белых халатах. Они говорили, что мы нужны для науки.
— Для какой науки?
— Чтобы магия стала сильнее. Чтобы совет мог жить вечно.
Тишина в зале стала абсолютной. Даже сторонники совета молчали, потрясённые.
— Я помню, — вдруг сказал кто-то из толпы. — Мою сестру забрали пять лет назад. Сказали, что она поступила в Академию. А писем не было.
— И моего брата!
— И мою дочь!
Люди вскакивали, кричали, требовали ответов.
Когда свидетели закончили, начались дебаты.
— Смертная казнь! — кричали одни. — Сжечь его!
— Пожизненное заключение! — возражали другие. — Пусть мучается, как его жертвы!
— Суд решит, — сказал Эрик. — Суд, а не толпа.
Совет судей удалился на совещание. Эрик остался в зале, глядя на Кроноса.
— Ты не боишься смерти? — спросил он тихо.
— Я боюсь не смерти. Я боюсь забвения, — ответил Кронос. — Я хотел жить вечно, чтобы меня помнили.
— Тебя запомнят. Как тирана и убийцу.
— Лучше так, чем никак.
Через час судьи вернулись.
— Мы приняли решение, — сказала Вера. — Кронос Второй признан виновным в убийствах, пытках, незаконных экспериментах и многих других преступлениях. Приговор — пожизненное заключение в темнице без магии и без права на помилование.
— А его сообщники? — спросили из зала.
— Будут судимы отдельно. Каждый получит по делам своим.
Кроноса увели. Он не кричал, не сопротивлялся — только смотрел на Эрика с ненавистью.
— Ты пожалеешь, — прошептал он на прощание. — Без нас мир рухнет. Маги начнут войну друг с другом. И ты не сможешь их остановить.
— Посмотрим.
Когда дверь за ним закрылась, Эрик вышел на балкон. Тысячи людей ждали решения.
— Приговор вынесен! — крикнул он. — Тиран отправлен в тюрьму навечно!
Толпа взорвалась ликованием. Люди обнимались, плакали, смеялись.
— А теперь, — продолжил Эрик, — нам нужно строить новый мир. Без тиранов. Без рабов. Где каждый имеет право голоса.
— Как? — закричали из толпы.
— Выбирайте совет. Пишите законы. Стройте школы и больницы. Я помогу. Но решать — вам.
Выборы длились неделю. Каждый квартал, каждая гильдия, каждая деревня вокруг города присылали своих представителей. Временный совет собрал пятьдесят человек — магов и простых, богатых и бедных, старых и молодых.
— Мы не знаем, как править, — призналась Вера, избранная главой. — Раньше за нас всё решали тираны.
— Учитесь, — сказал Эрик. — Ошибайтесь. Исправляйте ошибки. Главное — чтобы у вас была цель.
— Какая?
— Счастье людей. Не власть, не богатство, не магия. Просто чтобы люди были счастливы.
— Это возможно?
— Не знаю. Но пробовать стоит.
Академия магии открылась вновь. Но теперь туда принимали всех — не только детей богатых, но и бедняков, сирот, даже тех, у кого магии почти не было.
— Мы будем учить не только магии, — объяснял Силас, назначенный ректором. — Но и истории, и ремёслам, и врачеванию. Каждый найдёт, чему учиться.
— А маги? — спросил молодой студент. — Чему учить магов?
— Контролю. Ответственности. Теперь магия не прощает ошибок. Если используешь во зло — потеряешь навсегда.
Эрик часто приходил в Академию. Сидел на лекциях, помогал студентам, рассказывал о своей силе.
— Ты пожиратель? — спросил однажды мальчик лет семи.
— Да.
— А это страшно?
— Иногда. Но если контролировать — нет.
— А меня научишь?
— Научу. Когда подрастёшь.
Новая власть создала службу, которая следила за использованием магии. Не для того, чтобы наказывать, а чтобы помогать.
— Если кто-то теряет контроль, — объяснял Лаэрт, ставший главой службы, — мы приходим и учим. Если кто-то пытается украсть чужую силу — мы останавливаем.
— А если не останавливаются?
— Тогда Эрик приходит.
Эрик действительно приходил. Не часто, но когда нарушители были слишком упрямы, он забирал их магию на время. Не навсегда — на месяц, на год, пока не поймут.
— Ты слишком добрый, — говорила Линда.
— Доброта не слабость. Доброта — это сила. Только сильный может прощать.
Через месяц после падения совета устроили праздник. Весь город вышел на улицы — с факелами, с песнями, с угощением. Люди, которые ещё недавно враждовали, теперь обнимались и пили за мир.
Эрик и Линда стояли на балконе ратуши и смотрели на это море огней.
— Красиво, — сказала она.
— Да.
— Ты доволен?
— Я спокоен. Это важнее.
— А что дальше?
— Дальше — жить. Просто жить.
В разгар праздника к ним подошла делегация от нового совета.
— Эрик, — сказала Вера. — Мы хотим предложить тебе пост Верховного советника. Навсегда, если захочешь.
— Спасибо, — ответил он. — Но я откажусь.
— Почему? Ты спас нас. Ты мудр. Ты силён.
— Потому что если я стану править, вы снова станете зависимы. Будете ждать, что кто-то решит за вас. А вы должны научиться решать сами.
— Но если будет война?
— Я приду. Обещаю. Но править не буду.
Вера вздохнула, но кивнула.
— Понимаю. Тогда хотя бы останься в городе. Будь с нами.
— Останусь. Пока нужен.
Мир налаживался. Но недолго.
Через полгода после праздника начали исчезать маги. Сначала по одному, потом группами. Просто уходили из дома и не возвращались.
— Это не случайность, — сказал Лаэрт, пришедший к Эрику. — Я чувствую следы древней магии. Той, что была до Источника.
— До Источника не было магии.
— Значит, очень древней. И очень злой.
Эрик подключил свою силу. Он чувствовал город, каждого человека в нём, каждую искру магии. И видел пустоты — места, где магов больше нет.
— Их забирают, — понял он. — Не убивают, а забирают. Для чего-то.
Они пошли по следу. Эрик вёл Линду, Лаэрта и Силаса через город, за ворота, в лес, к горам.
— Здесь, — сказал он, останавливаясь у входа в пещеру. — Я чувствую.
Внутри были символы. Не похожие на те, что Эрик видел в книгах. Древние, страшные, вырезанные в камне кровью.
— Это язык первых магов, — прошептал Силас. — Тех, кто жил до Империи. Они поклонялись тьме.
— Им нужны жертвы?
— Не жертвы. Им нужна сила. Много силы. Чтобы вернуть того, кто был погребён.
— Кого?
— Не знаю. Но если они собирают магов, значит, скоро начнётся что-то страшное.
Ночью к Эрику пришёл гость. Дориан, сын Алдара, которого Эрик не видел с тех пор, как забрал половину его силы.
— Ты? — удивился Эрик. — Жив?
— Жив. И пришёл предупредить.
— О чём?
— О том, кто стоит за исчезновениями. Мой отец не умер. Он нашёл способ выжить — отдал часть души тьме. Теперь он собирает магов, чтобы вернуть себе силу и отомстить.
— Алдар жив?
— Не совсем. Он стал чем-то другим. Чем-то, что не имеет тела, но может вселяться в других.
— Где он?
— В забытых землях. Там, где когда-то был храм Первомагии.
В ту же ночь Эрику явился Хронос — не живой, а духом, пришедшим из другого мира.
— Эрик, — сказал он. — Ты нужен там. Алдар хочет открыть врата, через которые придёт древнее зло. То, что было до магии, до людей, до мира.
— Как его остановить?
— Ты должен забрать его силу. Всю, до последней капли. Но если сделаешь это, ты впустишь в себя часть тьмы. Она будет бороться с тобой вечно.
— Я справлюсь.
— Ты силён. Но тьма сильнее. Будь осторожен.
Хронос исчез.
Утром Эрик собрал своих.
— Я иду в забытые земли, — сказал он. — Алдар ждёт.
— Я с тобой, — сказала Линда.
— И я, — кивнул Лаэрт.
— И я, — добавил Силас.
— Нет. Силас, ты нужен здесь. Город без тебя не справится.
— Но...
— Я сказал. Лаэрт, Линда — со мной. Остальные ждут.
Они собрались за час. Эрик надел амулет, который когда-то дал ему Хронос, взял посох, заряженный силой, и поцеловал Линду.
— Вернёмся, — сказал он.
— Знаю.
Забытые земли лежали за горами, которые никто не переходил сотни лет. Тропы заросли, перевалы обвалились, в ущельях жили твари, которых не видел никто из живущих.
Эрик вёл отряд через снег и лёд, чувствуя магию каждого камня, каждой трещины.
— Здесь опасно, — сказал Лаэрт, оглядываясь. — Я чувствую древнее зло.
— Оно идёт из-за гор. Алдар близко.
На перевале их встретили. Не люди — тени. Те, кого Алдар уже забрал, превратил в слуг, лишил воли.
— Не смотрите им в глаза, — предупредил Эрик. — Они могут затянуть.
Он шагнул вперёд и забрал магию теней. Они рассыпались прахом.
За горами начинались джунгли. Густые, влажные, полные жизни и смерти. Здесь жили племена, не знавшие магии, не знавшие Империи, не знавшие ничего, кроме своих богов.
— Чужаки, — сказал вождь, вышедший навстречу с копьём. — Зачем пришли?
— Мы ищем зло, — ответил Эрик. — Оно пришло сюда недавно и забирает людей.
— Ты говоришь о тёмном. Он в храме. Мы не ходим туда. Там смерть.
— Проводите нас.
— Нет. Сами идите. Мы не хотим умирать.
Эрик не стал спорить. Он оставил племени часть своей силы — ровно столько, чтобы защитить их от тварей, и пошёл дальше.
Храм стоял в центре древнего города. Города, который строили не люди — камни были слишком велики, слишком гладки, слишком правильны.
— Кто здесь жил? — спросила Линда.
— Первые. Те, кто пришёл до магии. Они поклонялись тьме и свету одновременно.
Город был пуст. Только ветер гулял между колонн, да лианы обвивали статуи существ, похожих на людей, но не людей.
— Здесь, — Эрик указал на пирамиду в центре. — Алдар там.
Вход в пирамиду охраняли стражи. Огромные каменные големы, оживлённые той же тьмой, что и тени на перевале.
— Я их отвлеку, — сказал Лаэрт. — А вы бегите внутрь.
— Они убьют тебя.
— Не убьют. Я быстрее.
Лаэрт рванул вперёд, стреляя из лука. Големы повернулись к нему, заскрежетали, пошли. Эрик и Линда проскочили в проход.
Внутри было темно. Эрик зажёг свет — магия слушалась его даже здесь.
— Смотри, — Линда указала на стены.
Они были покрыты фресками. Древние изображения рассказывали историю мира — от рождения звёзд до прихода магии. И в центре всего была фигура — тёмная, огромная, с глазами, горящими красным.
— Это тот, кому поклонялись первые, — сказал Эрик. — Древний бог тьмы. Алдар хочет призвать его.
— Мы не можем этого допустить.
— Не допустим.
Они пошли дальше, вглубь пирамиды, где пульсировала тьма.
На полпути их остановил страж. Не каменный — живой. Огромный зверь, сотканный из тьмы и магии, с глазами, полными ненависти.
— Кто идёт? — прорычал он.
— Эрик, хранитель равновесия.
— Ты не пройдёшь. Хозяин ждёт только своего избранника.
— Я и есть избранник. Избранник света.
Эрик поднял руку, и тьма вокруг зверя начала рассеиваться. Страж зарычал, бросился, но Эрик впитал его силу — медленно, с трудом, чувствуя, как внутри борется чуждая воля.
— Помоги, — прошептал он Линде.
Она коснулась его плеча и отдала свою силу — чистую, светлую, любящую. Тьма отступила. Страж рассыпался.
— Идём. Последний рывок.
В центре пирамиды был зал. Огромный, круглый, с алтарём посередине. На алтаре лежали скрижали — каменные плиты, исписанные древними знаками.
Алдара не было. Только тьма, пульсирующая вокруг алтаря.
— Где он? — спросила Линда.
— Здесь. Везде.
Из тьмы вышел силуэт. Алдар — но не тот, которого они знали. Прозрачный, сотканный из теней, с глазами, горящими красным.
— Ты пришёл, пожиратель, — прошептал он. — Я ждал.
— Ты мёртв.
— Я стал больше, чем жизнь. Я стал тем, чем всегда хотел — вечным.
— Ты стал ничем.
Алдар засмеялся — страшно, пусто.
— Прочитай скрижали, пожиратель. Узнай правду о магии. А потом решай, с кем ты.
Эрик подошёл к алтарю. Скрижали светились в темноте, и когда он коснулся их, знания хлынули в него.
Он увидел всё. Как древний бог тьмы создал магию, чтобы подчинить мир. Как первые люди восстали и запечатали его в бездне. Как из осколков его силы родился Источник — но не чистый, а смешанный со светом.
— Ты — дитя равновесия, — сказал Алдар. — В тебе есть и свет, и тьма. Ты можешь выбрать, кем стать.
— Я уже выбрал.
— Выбрал свет? Глупец. Свет слаб. Тьма даёт силу.
— Тьма даёт власть. А власть развращает.
Алдар шагнул ближе.
— Посмотри на себя. Ты забрал силу у сотен магов. Ты чувствовал, как она течёт в тебе — сладкая, пьянящая. Ты хотел ещё. Всегда ещё.
— Я научился контролировать.
— Контроль — это клетка. Отпусти себя. Стань тем, кем должен быть.
Скрижали показали Эрику правду о его даре. Пожиратели рождались не случайно — их создавал сам мир, когда равновесие нарушалось. Они были инструментом, но не просто инструментом — они могли выбирать.
— Ты можешь забрать всю магию мира, — шептал Алдар. — Стать единственным источником силы. Тогда все будут зависеть от тебя. Ты станешь богом.
— Я не хочу быть богом.
— А что ты хочешь? Жить с этой девчонкой? Растить детей? Стареть и умирать? Это удел слабых.
— Это удел людей. А я человек.
— Ты больше чем человек. Ты пожиратель. Ты можешь всё.
Перед Эриком развернулись видения. Два будущих.
В первом он поддаётся тьме, забирает всю магию, становится тираном страшнее Алдара. Мир стонет под его властью, люди молятся ему как богу, но никто не счастлив.
Во втором он отказывается от силы, остаётся человеком, живёт с Линдой, стареет, умирает. Мир идёт своим путём, магия течёт свободно, люди счастливы.
— Выбирай, — сказал Алдар. — Власть или любовь. Вечность или смерть. Что ты выберешь, пожиратель?
Эрик посмотрел на Линду. Она стояла у входа, бледная, но смотрела на него с верой.
— Я выбираю её, — сказал он. — Всегда.
Алдар закричал. Тьма вокруг него заколебалась, начала распадаться.
— Ты глупец! — орал он. — Ты отказался от вечности ради мига!
— Миг с ней стоит вечности без неё.
Эрик шагнул к Алдару и забрал его тьму. Всю, до последней капли. Чужую, древнюю, страшную — но он взял её в себя, чтобы запереть навсегда.
Алдар исчез. Тьма рассеялась. В пирамиде стало светло.
— Ты как? — Линда подбежала к нему.
— Жив. И в себе.
— Тьма?
— Заперта. Глубоко. Но она есть. Будет бороться.
— Я помогу.
— Знаю.
Они вышли из пирамиды. Лаэрт ждал снаружи, живой, только поцарапанный.
— Жив? — спросил Эрик.
— Жив. А вы?
— Мы домой.
Они вернулись в город через неделю. Их встречали как героев — тысячи людей на площадях, цветы, музыка, слёзы радости.
Эрик поднялся на балкон ратуши. Линда стояла рядом, держа его за руку.
— Люди Эрдении! — крикнул он. — Война кончена. Алдара больше нет. Тьма запечатана.
— Слава! — закричала толпа.
— Но это не моя заслуга. Это ваша. Вы поверили в свободу. Вы боролись за неё. Вы построили новый мир.
— Ты вёл нас!
— Я был рядом. Но каждый из вас делал выбор сам. И теперь я прошу вас — продолжайте. Не ждите героев. Станьте героями сами. Для своих детей, для своих близких, для себя.
— А ты? — спросил кто-то из толпы. — Ты останешься?
— Я останусь. Но не как правитель. Как друг. Как хранитель. Как тот, к кому можно прийти за советом.
— А магия? — спросили другие. — Что с магией?
— Магия теперь свободна. Берите, сколько нужно, отдавайте, сколько можете. И помните: сила не в магии. Сила в вас.
В тот же день была подписана Великая Хартия — первый закон нового мира.
— Мы, свободные люди Эрдении и всех земель, объявляем: отныне никто не имеет права властвовать над другими без их согласия. Каждый имеет право на жизнь, свободу и счастье. Магия принадлежит всем, но никто не может копить её сверх меры.
Эрик поставил свою подпись рядом с подписями представителей всех городов и племён.
— Это начало, — сказал он. — Трудно будет. Но мы справимся.
Через месяц открылась Школа Равновесия. Туда принимали всех — магов и обычных, детей и взрослых, богатых и бедных.
— Здесь будут учить не магии, — объяснял Силас, ставший первым ректором. — Здесь будут учить жизни. Как слышать друг друга. Как прощать. Как любить.
Эрик часто приходил в школу. Сидел на уроках, рассказывал о своих приключениях, помогал тем, у кого не получалось.
— А ты правда пожиратель? — спросил однажды мальчик.
— Правда.
— А это больно?
— Иногда. Но если рядом те, кто любит, — нет.
Эрик и Линда поженились через год. Свадьба была скромной — только близкие: Силас, Лаэрт, несколько друзей из подполья.
— Я ждала этого всю жизнь, — сказала Линда, надевая кольцо.
— Я тоже. Хотя не знал, что жду.
Они поселились в маленьком доме на окраине города. Эрик работал в кузнице — вспомнил ремесло отца. Линда учила детей в Школе Равновесия.
По ночам они сидели у камина, пили чай и говорили обо всём на свете.
— Ты счастлив? — спросила она однажды.
— Очень.
— И не жалеешь? О силе, о вечности?
— Ты — моя вечность.
Прошло много лет.
Эрик поседел, но глаза его всё так же горели огоньками. Линда сохранила свою красоту — магия не давала ей стареть, хотя она почти не пользовалась ею.
У них родились дети. Сын и дочь. Оба с даром — но с даром особым, как у отца. Они могли забирать и отдавать магию, не теряя себя.
— Они будут хранителями после нас, — сказал Эрик однажды.
— Если захотят.
— Выберут сами. Как мы выбрали.
Город разросся. Теперь это была не просто Эрдения, а столица нового государства — Союза Свободных Земель. Сюда приезжали со всего мира — учиться, торговать, мириться.
В Академии учились тысячи студентов. Магия текла свободно, но никто не смел злоупотреблять — все знали, что где-то в маленьком доме на окраине живёт тот, кто может забрать силу у любого.
Но Эрик не забирал. Он только смотрел и чувствовал — как бьётся сердце мира, как течёт магия в жилах людей, как растут дети и старики уходят с улыбкой.
— О чём думаешь? — спросила Линда, садясь рядом на скамью.
— О том, что всё правильно.
— Всё?
— Мы прошли долгий путь. Потеряли друзей, нашли врагов, победили тьму. Но главное — мы нашли друг друга.
— И не потеряли.
— Никогда.
Она положила голову ему на плечо. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в золото.
— Знаешь, — сказал Эрик, — когда я родился, погасли звёзды. Все думали — к беде.
— А оказалось?
— А оказалось, что старые звёзды должны были погаснуть, чтобы зажглись новые.
— Ты — новая звезда?
— Мы. Ты и я. Все, кто верил. Все, кто боролся. Все, кто выбрал любовь вместо власти.
В небе зажглась первая звезда. За ней — вторая, третья. Ночное небо наполнилось светом.
— Смотри, — сказала Линда. — Они все горят.
— Для нас.
Они сидели на скамье, старые и молодые одновременно, хранители равновесия, последний пожиратель и его иллюзионистка, и смотрели на звёзды.
Где-то в городе пели песни. Где-то смеялись дети. Где-то влюблённые целовались в первый раз.
Мир жил. Мир дышал. Мир был свободен.
И это стоило всего.

Друзья, спасибо, что вы со мной! Если вам нравится то, что я делаю, и вы хотите поддержать меня — буду безмерно благодарен за любой вклад.
Перевести можно денежный перевод на карту Сбера: 2202 2084 7416 2352
Ваша поддержка помогает мне развиваться и создавать ещё больше интересного. Большое спасибо!