Бессердечный

— Что движет мной, Бог?

— Зачем ты просыпаешься?

— Я? Я бы и рад не просыпаться, да только рано или поздно высыпаюсь.

— Ты всегда высыпаешься по максимуму?

— Нет, я встаю на работу и чаще всего не успеваю выспаться.

— Зачем ты работаешь?

— Бог, я… Я сам не знаю. Чтобы получать деньги.

— Зачем тебе деньги?

— Деньги? Я на них ем. Я благодаря им одеваюсь. Я благодаря им живу.

— Зачем ты живёшь?

— Зачем я живу? Я не знаю. Я мечтаю о всеобщем спасении, но мне самому в это слабо верится.

— А как ты живёшь?

— А как надо?

— Я не говорю, как надо, я спрашиваю, как ты живёшь?

— Без сердца.

— Ты его отдал?

— Да, Отец. И мне ужасно больно.

— Ты любил. Но твою любовь не приняли всерьёз.

— Бог, да я начертил несколько шрамов на своём теле из-за непереносимой боли, которые зарубцевались, но шрамы те, что на сердце, до сих пор кровоточат.

— Но сердце всё ещё в тебе.

— Мне было бы проще реально вырвать его с корнем и выбросить, чем чувствовать эту боль ежесекундно!

— Ты не лишился сердца, но решился любви.

— Нет, Бог, моя любовь очерствела. Я понимаю, что не могу больше любить и отдавать себя полностью, потому что во мне больше боли, чем любви.

— Ты всё мечтаешь о своём сердце?

— Я мечтаю, чтобы раны на нём хотя бы зарубцевались, как на моей груди.

— Та боль, что у тебя внутри, гораздо больше, чем та, что снаружи.

— Да, Бог. Прошу… Я не выдерживаю! Я сдаюсь… Проси что хочешь, но залечи моё сердце, не снаружи, а внутри!

— Чтобы залечить твоё сердце, сначала мне нужно вернуть твоё сердце в тебя.

— А как ты это сделаешь?

— Кому ты отдал своё сердце?

— Это не так важно, Бог, не той…

— Ты должен забрать его обратно, вернуть его себе.

— Но как? Я не хочу к ней опять возвращаться!

— Не нужно возвращаться, наоборот, иди вперёд — и она вернёт тебе твоё сердце.

— Что?

— Когда она увидит, что ты в порядке без неё, она вернётся, чтобы отдать тебе твоё.

— Я не хочу так, Бог!

— Как так?

— Быть счастливым назло. Я не хочу быть счастливым. Я не хочу быть любимым. Я хочу любить!

— А кого ты любил?

— Я… Я даже слов приличных подобрать не могу, потому что не хочу их обвинить. В двух словах: «сильно» и «напрасно».

— Но ты любил?

— Да.

— А сейчас?

— А сейчас мне уже просто больно до ужаса, и любовь для меня либо снова «большая потеря», либо «разговор двух ни о чём».

— Твоя любовь сильна, и твой взор уставлен вперёд, но вниз.

— А куда нужно смотреть? Наверх?

— Посмотри на небо, вот прямо сейчас. Что ты видишь?

— Я вижу потолок. Даже в отражении окна я вижу потолок.

— А теперь посмотри вперёд. Что ты видишь?

— Отражение себя.

— А теперь посмотри вниз.

— Я… я… вижу своё тело.

— Заметь, куда бы ты ни посмотрел, ты не видишь Бога.

— Но говорю с тобой.

— Верно.

— Дак, может, Бог везде? И в вещах, и в людях, и во мне?

— Да, сын мой. А почему только ты меня можешь слышать?

— Я не знаю.

— Потому что ты часть Меня.

— А почему они не слышат?

— Потому что Я часть их.

— Знаешь, ты ведь тот, кто любит всех, да?

— Да, сынок.

— А почему я пережил столько, Папа?

— Потому что, сынок, я хочу, чтобы ты был сильнее других.

— Зачем?

— Чтобы там, где все будут падать, ты и каплю пота со лба не сотрёшь.

— А я ещё не достаточно силён?

— Ты сильнее, но ещё не сильный. Есть выносливее тебя, быстрее, умнее и даже мудрее.

— Но и сильнее есть.

— И сильнее есть. Но ты совокупность силы, скорости, ума, мудрости и выносливости.

— И всё же слабее других в чём-либо.

— Слабее, но ты сильнее каждого умного, умнее каждого стойкого, выносливее каждого быстрого и быстрее каждого умного.

— А мудрость?

— И мудрее всех их вместе взятых.

— Ты мне льстишь?

— А теперь ты мне ответь, что крепче: веточка или проволока?

— Проволока.

— Что более гибкое: фонарный столб или проволока?

— Проволока.

— Что быстрее упадёт: перо или проволока?

— Проволока.

— Что быстрее расплавится: проволока или камень?

— Наверное, проволока.

— А теперь, что тоньше: проволока или толстая проволока?

— Просто проволока.

— Теперь понимаешь?

— Примерно.

— Да, есть те, кто лучше тебя в чём-то, но во всём в целом ты лучше.

— Я? Я такой не идеальный…

— Сын мой, не нужно быть идеальным, чтобы быть лучше.

— Я лучший среди худших.

— А что бы ты хотел?

— Я считаю, что лучше быть худшим среди лучших, чем лучшим среди худших.

— А что, если ты лучший из лучших?

— Тогда это печально.

— Что?

— Что «максимальный результат» так посредственен.

— И кем же ты хочешь быть тогда?

— Я не хочу себя ни с кем сравнивать, у каждого свои плюсы. Да, ветка не такая крепкая, как проволока, зато она не тонет, как проволока, не так ли?

— Верно.

— Знаешь, я не хочу быть ни проволокой, ни веткой…

— А кем же?

— Я хочу быть собой и оставаться собой.

— А что же насчёт твоего сердца?

— Знаешь, я хочу отдать его тебе…

— Мне?

— Да…

— Но у тебя его нет, как ты говоришь.

— Нет, оно во мне, я слышу его стук… Тук-тук, тук-тук.

— Так оно же кровоточит у тебя и без того…

— Я знаю, и я знаю, что только ты его сможешь исцелить.

— А тебе разве оно не нужно?

— Это самое ценное, что у меня есть… Папа, возьми его.

— Теперь твоё сердце — самое ценное, что у меня есть, сынок.