Глава 60. О том, что просто есть

Что значит «живое» и «мыслящее»? Как мы вообще можем прийти к выводу, что что-то является живым? А мыслящим? А всем одновременно? Что, если я вам скажу, что «живое» и «мыслящее» — это случайный набор?

Но об этом в самую последнюю очередь. Сначала суп, потом второе. Сладости в конце. Вы что, не помните, чему вас матушка учила? Ладно, с чего мы начнём? Простите, но нам придётся снова начать с классемы. Помните, что это такое?

Это некий квалифицирующий признак, свойственный для общего класса объектов. Что? Котиковость для котика. Но как получается котиковость для котика? А вот сейчас будет самое интересное.

Помните, мы говорили с вами о том, что классема — это просто комбинация селекции, но для сем? Мы тогда вплотную подошли к ответу. Но где именно? В комбинации. Что такое комбинация? Это, образно говоря, нечто такое, что заставляет нас воспринимать фразу как целую.

Помните? «Прыгнул в омут» — это нормально. «В прыгнул омут» — нет. Почему? Потому что комбинация. Вам кажется, что мы ходим по кругу, да? Просто это хоровод. Простите. На этом уровне мы просто обречены ходить по кругу — наш словарный аппарат искажается при приближении к самой сути комбинации.

Перейдём на другой уровень. На какой? На уровень эпистемологии. Помните про уровень эпистемологии? Это уровень неких дологических предпосылок. Например, мы можем постулировать, что мир познаваем. Тогда мы можем проводить эксперименты и выстраивать какие-то теории. Уже на уровне дискурса.

Но если у нас на эпистемологическом уровне стоит что-то вроде «бог сотворил этот мир случайным», то мы даже не начнём строить эксперимент. Просто потому что он тогда для нас полностью бессмысленный. Так вот. Лексемы находятся на эпистемологическом уровне.

Более того, правила построения речи находятся на этом же уровне. Да, вы верно поняли. Причина, почему задача комбинации решается именно таким образом, находится именно на этом уровне. Так почему? А тут всё банально. Потому что так принято. Мы же на уровне эпистемологии находимся. Тут так принято. И всё? И всё.

В принципе, лингвисты обычно говорят об этом немного по-другому: «Решение данной проблемы выходит за рамки исследования». И да, они трижды правы. Мы открываем старую дверь, находим за ней старый плакат. И это в принципе всё, что мы там находим. Нет ни надписей, ни каких-то пояснений.

Зато в остальном всё вокруг этой двери более-менее понятно. Так что «выходит за рамки». Оно просто есть. Но дом странным образом похож на очертания с этого плаката. Поэтому, скорее всего, плакат нужен. Не будем его трогать. Эпистемологический уровень. Почему небо — это небо, а солнце — не земля?

Вот примерно поэтому. Короче говоря, конфетка оказалась каким-то засохшим куском сахара. А потому что маму надо слушать. Если бы мы сразу полезли за конфеткой, то мы бы остались и разочарованными, и голодными. Эпистемологический уровень.

Ладно, возвращаемся с небес на землю. Точнее, выходим из подвала. Хотя подождите: пока мы на уровне эпистемологии. Мир у нас какой? «Мир познаваемый» или «непознаваемый». Короче говоря, на этом уровне нет различных конструкций «потому что... , а с другой стороны...». Это уже уровень дискурса. Значит, какое у нас свойство уровня эпистемологии? Это нечто простое?

Да, мы видим, что это нечто простое. Одна мысль, одно утверждение. Греймас тоже об этом говорит. Просто немного другими словами. Классема изотопна. В смысле, что однородная. Если речь идёт про животных, то речь идёт о признаках животных. Каких? Тех, что гипотаксически связаны с понятием «животное».

Подожди, но отношение вида «псина сутулая» — «животное» может быть как уровня классемы, так и гипернимическим. Да. И это самое тут интересное. Помните, как мы строили нимические отношения?

Псина — гипернимический признак — отличный от псины по гипернимическому признаку. Гипернимический признак — домашнее. Отличное — волк. Признак — большое, отличное — маленькое, кот, мышь.

Что мы делаем, когда строим оппозицию? Как мы выбираем? Как нам угодно. Точнее, как нам необходимо для анализа. Да, вы уже поняли, что будет дальше.

Как нам выбрать, что у нас будет «животным» для «сутулой псины» — классемой или гипернимическим отношением? Как нам угодно. Точнее, так, как нам необходимо для анализа.

Ну а теперь, когда всё стало понятно, оставлю для вас самое непонятное. Но сначала мы назовём эти уровни. Когда мы смотрим из сутулой псины на животное как на классему, то это будет семантический уровень. А если как на гипернимический признак — то семиологический.

Так вот. Это два независимых друг от друга уровня. Полностью. Один не вытекает из другого. Они вообще никак не связаны, кроме как исторически. По крайней мере, дальше мы будем исходить именно из этого принципа. Почему? Потому что мама так сказала. И ещё потому что это уровень эпистемологии.