Во время осмотра, гинеколог попросил Софу

Роман, спасибо, давно не встречал такого чисто "русского" юмора, особенно оценил про поезд...

Фрагмент из "ЖЕНЩИНЫ В НАШЕЙ ЖИЗНИ" -

Внимание
«Страдающим ментальной клаустрофобией летать вне стаи категорически рекомендуется».
(Виталий Сундаков «Эпидемия любви»)

«Долой предрассудки – женщина тоже человек!» - прочитал Сухов на воротах старинной мечети.
«Ура, господин назвал меня любимой женой», - вскричала Гюльчатай после того, как товарищ Сухов сделал ей замечание за опоздание в строй своего гарема…
(фильм «Белое солнце пустыни»)
Встали на лыжи, пошли рядом, благо есть две лыжни и идут параллельно. Километра через три две лыжни перешли в одну, а потом и вовсе она кончилась. Пошли по «целине», а снег-то уже подлипать стал, тяжеловато, и я Тане предложил, снять лыжи и пойти прямо по шпалам, типа - пусть ноги отдохнут. Она согласилась. Взял я две пары лыж на плечи, она две пары лыжных палок, идём по левой колее железной дороги. «Умные разговоры» разговариваем и наслаждаемся погодой. Яркий солнечный день, всё завалено снегом, сильный встречный ветерок в лицо, как раз в тему – «потеть не даёт». Кругом зимняя сказка, и в тоже время чувствуется, что весна вот-вот вступит в свои права. Лепота!!!

Смотрим, в километре от нас из леса встречный поезд выскочил и как загудит. А у нас как раз принципиальный спор разгорелся, могла ли Вера из произведения русского писателя Александра Ивановича Куприна «Гранатовый браслет» в полной мере оценить силу любви к ней бедного телеграфиста Г.С. Желткова, который ушёл из жизни со словами: «Да святиться имя твоё…» Я считал, что нет, Таня – да, поэтому мы, не переставая спорить, сошли с левого пути и пошли между колеями, расстояние между которыми было примерно 3 метра. Поезд опять дал длинный сигнал. Думаю, что он гудит, мы же сошли с рельсов. Ещё больше отошли вправо, но спор продолжаем. До поезда остаётся метров 100, и тут он опять как загудит. И только я хотел уже на правую колею ступить, как вдруг вижу, у Тани лицо мгновенно покрывает гримаса ужаса. В ту же секунду она падает и хватает меня за обе ноги.

Я, ничего не понимая, начинаю разворачиваться, чтобы понять, что её так напугало, и в метре от себя вижу «бампер» тепловоза, несущегося на огромной скорости по правой колее, и перекошенное ужасом лицо машиниста, высунувшегося по пояс из кабины тепловоза. В ту же секунду меня со страшной силой тепловоза бьёт по рюкзаку. Лямки лопаются, рюкзак летит по ходу движения метров на 30, а я лечу под встречный поезд, идущий навстречу по левой колее. И тут я на обеих своих ногах, почувствовал мёртвую хватку Таниных рук. Падаю вперёд, лыжи ударяются об поезд, они же обе пары у меня на плечах были, а руки не долетают до рельсов ровно 5 сантиметров. И вот я лежу мордой лица вперёд, вижу, как под каждой парой колёс прогибаются шпалы, а в голове бьётся одна мысль: «Жив… Жив… Жив… Жив…» и так до самого конца, пока оба поезда нас не миновали.

Тут только до меня дошло, что из-за встречного ветра и шума, который создавал поезд, идущий нам навстречу, мы не услышали поезд, идущий сзади по правой колее сзади. И машинист встречного поезда своими длинными гудками пытался нас об этом предупредить. Я встал, хотел идти посмотреть, что стало с моим рюкзаком и лыжами, но тут у Тани случилась такая истерика, что минут 15 я не мог её успокоить. Мы сидели на рельсах, она рыдала, кричала, пыталась бить меня по щекам, а я хватал её руки, пытался целовать и говорил: «Ну, что ты, всё обошлось, всё обошлось»… Когда она, наконец, успокоилась, я пошёл за рюкзаком, размышляя, если бы лямки были чуть крепче, мне был бы «пипец». Никакие бы Танины руки не удержали бы такой удар.

Подобрал рюкзак, в нём был китайский термос с чаем, который от удара разлетелся на мелкие кусочки. Потом подобрал лыжи, на моих два носка было сломано. Поднял Таню. Обнялись, постояли так минуты две, и пошли дальше в сторону станции. По моему, это было Токсово. Я шёл и размышлял, что бы подумали люди, найдя на рельсах два перерезанных трупа, мужской и женский, и всё это в открытом поле среди яркого, воскресного дня. В общем, один кусочек термоса я дал Татьяне, а один взял себе. Лет 10 он лежал у меня на полке среди камней, которые я приношу из каждой своей экспедиции, как напоминание о моей глупости, и одновременно о моём ангеле-хранителе, а также о любви женщины, которая меня спасла....

Жму кисть, с уважением. ВВЧ.

Полковник Чечель   10.05.2026 16:50   •   Заявить о нарушении