Что-то не то... или случай с Хэн-де-хоном

(11.03.2026 - подсела на конкурс, где дают тему, а необходимо писать рассказы, каждый- как продолжение.
Первая тема была " Что- то не то")

Всю ночь за окном завывал, вынимая душу, ветер. Его заунывные звуки зашкаливали, наверно, до ста децибелов. Казалось, что Лешии, Кикиморы, черти и домовые собрались вместе все на шабаш и никак  не могут остановиться. Это весна уже заявила о своём приходе мартовской оттепелью, но зима не хотела уступать ей бразды правления.

Деду Хэн-де-хону от этих звуков не спалось. Проворочавшись до утра,  он задремал перед самым рассветом. Проснулся от странных видений весь в  холодном поту. Снилось, будто жена его Надежда скачет на чёрном коне, сама вся в красном одеянии, а на голове рога, как у коровы, изогнутые.
- Фу, ты, едрена вошь! Приснится же такое!
- Чего бурчишь, старый? - послышалось из кухни.
Это супруга его уже с рассветом хлопотала на кухне. Хэн-де-хон поморщился: "Опять не успел! Проспал!"
На кухне за умывальником два дня назад спрятал чекушку, которую приготовил для утреннего рациона. Да при супружнице- то не возьмёшь. Скалкой так приласкает - мало не покажется.

Дед, прошедший войну, ни разу не дрогнувший перед фашистскими захватчиками, побаивался Надежду. Рядом с высокой дородной женой он выглядел этаким старым недоростком. И имя- то у деда было Митя, да только это никто и не помнил.  Хэн-де-хоном его прозвали в войну сослуживцы. Молодой был, любил подшутить, покуражиться. Однажды решил разыграть товарища, спрятался за нужником, дожидаясь, чтобы его напугать. Услышал шаги да как выскочит с криком: "Хэн-де-хон!" А это не друг оказался, а старшина, который от неожиданности за ружьё схватился, выстрелил. Благо, что с испугу промазал. А к Митяю с тех пор так и прилипло: "Хэн-де-хон", и в мирной жизни  его настоящее имя никто уже и не вспоминал. По молодости ещё жена звала Митенькой, а к старости и она словно в насмешку  стала забывать.   После того случая дед и пристрастился к спиртному: отмечал второе рождение и дня уже прожить не мог без зелёного змия.
Поднявшись, прошёл на кухню. На столе уже дымились румяные свежеиспечённые пирожки. " С картошечкой, наверное",- подумал дед, вдыхая ароматы.
- Давай завтракать, старый. Ты помнишь, что к обеду идём на свадьбу к сыну моей подруги. В сельской столовой праздновать будут. Тряхнём стариной! - пророкотала Надежда.
- Да больно надо! - откликнулся старик, но, глянув на жену, невольно вздрогнул. В глазах жены появились какие-то красные огонёчки. "Показалось, что ли? "- подумал он. И уже не так уверенно сказал;
- Посмотрим, можа и покуражимся. Только старые мы ужо, отходили- то своё по гулянкам- то.
- Куражист! Ешь садись, пока не остыли,- и подвинула к деду пирожки с кружкой молока.- А на свадьбе- то мы ещё фору молодым дадим. Вот увидишь.
Откусив пирог, дед нагнулся к кружке, чтобы запить, и опять видение: в кружке - рогатая голова жены! "Что за чертовщина?!  Недоспал что ли?!"
Спорить больше не стал, а, быстро позавтракав, вышел на улицу, чтобы свернуть цигарку и покурить. Кот Васька, как обычно, за компанию поутреничал с дедом и теперь сидел на крыльце, наблюдая за колечками дыма, что выпускал изо рта хозяин после каждой затяжки. Вышла Надежда с подойником, направилась к  стайке, чтобы подоить корову. Кот вдруг зашипел, выгнув спину. "Да что такое?!" Хен- де- хон помотал головой, закрыв глаза. Снова глянул на кота, который сидел как ни в чём не бывало, умываясь лапкой и дружелюбно поглядывая на деда. "Показалось, не выспался!"  Решил ещё подремать. Но из головы не шли путанные мысли. Благо, что тайком от бабки пристроил мягкую трубку от капельницы во флягу одним концом, а другой спрятал под подушку. Жена неделю назад поставила брагу: к Пасхе выгнать решила самогоночки своей к разговению и поставила за шкаф возле кровати. Отвернувшись к стене, чтобы Надежда ничего не заметила, втянул в себя через трубочку сладкую жидкость, ещё сильно бродившую, но уже пьянящую, и чуть не подавился. За спиной прозвучал, как выстрел голос жены:
- Чего улёгся, солнце в спину давно светит, иди хоть снег почисть, за ночь вон как калитку- то подпёрло!
Спрятал свою приладу вновь под подушку, послушно пошёл воевать со снегом.
- Что за  недолга, как рентген насквозь видит!
Хен- де- хон расчистил от снега калитку и дорожки, бросил сена коровенке, накормил курочек, при этом раза четыре принимался за самосад. Так полдня пролетели, словно и не было.

На свадьбу Надежда выдала деду белую вышитую рубашку, сама же надела красное платье, которое очень шло к её красивым черным с проседью волосам, заплетённым и закрученным в несколько колец вокруг головы и заколотым шпильками. Залюбовался дед женой- не берёт её старость, откуда только силы черпает. Она и в молодости была огонь, за что и полюбил её.
На праздник почти всё село собралось, не мудрено, куда ни ткни - почитай всё родня да сватовья. Столы ломились от деревенских разносолов, спиртного тоже было в достатке. Тамада профессионально руководила свадьбой. Тут уж было,  где деду порадовать душу и насытить чрево.
Гости с удовольствием переодевались в разных артистов и разные персонажи, подыгрывая тамаде. В самый разгар появилась женщина в военной форме, с гармошкой, на верёвке за ней вышагивал петух. Она сама себе аккомпанировала и пела песню "Ковыляй потихонечку". Гости взорвались от смеха. Приглядевшись к исполнительнице, дед узнал в ней свою жену.
- Ишь ты, а ведь давно гармонь-то в руки не брала да и не пела! Вон как выводит! - подумал Хен- де- хон. И опять странный холодок прошёл по груди под рубахой. - Нет тут без ста граммов не обойтись.
Выпив стопочку ядрёной самогоночки, дед захрустел солёным огурчиком. В зале уже танцевал целый табор цыган под весёлую музыку. Ноги сами в пляс завертели.  Закружив молодую соседку в танце, дед почувствовал, будто тоже сбросил лет с десяток. Такие кренделя ноги выписывали, что и в молодости не получались.  И тут старик чуть не упал. Как ноги только удержали! В распахнувшиеся входные двери в столовую, где был праздничный банкет, въехала всадница на вороном коне. Она была в красном платье. На голове кольцо из косы растрепалось и торчало, как рога у демона.
- Сон в руку! - подумал Хен- де- Хон и, упав на колени, уже в голос взмолился. - Господи, прости меня грешного. Избави меня от Лукавого!
Дед яростно стал накладывать на себя крёстные знамения, не сводя глаз с наездницы. Сквозь страх услышал хохот в зале. Поднялся с колен. Огляделся. Вновь посмотрев на наездницу, разглядел в ней свою Надежду. Такая же статная, как и в молодости, она кружила на вороном по залу, удерживая его поводьями.
- Хен- де- Хон, руки вверх, - залилась она смехом.
- Ох, и испугала ты меня Надежда, так что оконфузился даже. - пробормотал дед.
И вновь в глазах жены увидел странный красноватый дьявольский  всплеск.
Но свадьба продолжалась. Новые шутки и переодевания были встречены гостями радостно.
"Ох, не спроста это, не спроста, - подумал дед,- что- то здесь не то..."