Букетик цикламен. Рассказ командировочного

   В январе 1982 года я, тогда начинающий еще  программист, летел в командировку из Краснодара в Уфу. Кому пришла в голову светлая мысль устроить кустовое совещание в январе, да еще в Уфе, так и осталось для меня загадкой. Для солидности вместе со мной летел начальник производственного отдела Василий Лаврентьевич, которого заглаза все звали Лаврентием Павловичем, хотя в отличие от своего грозного тезки он был голубиной кротости человек. Только этим можно было объяснить то,  что он согласился полететь в Уфу - в то время привезти оттуда  было нечего, ибо сами уфимцы ездили в Москву за мясом, апельсинами и туалетной бумагой.
   Погода в Краснодаре выдалась на редкость теплой, и на подтаявших пригорках показались лиловые цикламены,  регулярно заносимые в Красную книгу и так же регулярно срываемые вездесущими бабками на продажу. На углу у нашего дома я и увидел такую бабку с несколькими букетиками. Я остановился. В Уфе работала моя старая подруга по институту Танечка Рябцева, к которой я когда-то был неравнодушен, и я представил себе, как приятно будет ей в разгар зимы получить в подарок весенние цветы. Я вернулся домой, разыскал целлофановый пакетик, намочил тряпочку и, купив букетик, заботливо обмотал тряпочкой корни, надел сверху пакетик и засунул в карман куртки, подальше от наружного холода.
   Рейс несколько раз откладывали по метеоусловиям Уфы, и, когда мы уже решили возвращаться домой, самолет, наконец, вырулил на взлетную полосу. С учетом разницы во времени сели мы в Уфе в час ночи. Конечно, нас уже никто не встречал, и, с тоской оглядев забитый пассажирами аэропорт, мы решили все-таки добраться до забронированной гостиницы с гордым названием "Дом колхозника".
К нашему удивлению, прямо у выхода мы наткнулись на такси, водитель которого уже и не рассчитывал найти пассажиров. Через несколько минут мы стучали в дверь деревянного двухэтажного здания. Нас неохотно впустили, и мы, с чувством превосходства оглядев томящихся на стульях в ожидании какой-нибудь комнаты командировочных, предъявили свои удостоверения.
   Грузная администраторша, пошарив под стойкой, вытащила ключ и крикнула:
   -Петровна, посмотри тут, а я людям комнату покажу, а то в коридоре опять лампочки перегорели.   
   Шаркая ногами, она поднялась по скрипучей лестнице и открыла перед нами дверь двухместного номера.
   -Располагайтесь,- буркнула она,- только ресторан уже закрыт.
   И здесь я вспомнил о букетике, столько времени пролежавшем у меня в кармане.
   -У вас не найдется стакана воды?- спросил я уже взявшуюся за ручку двери женщину.
   -Вода в кране, а стаканов нет - все растащили,- ответила она недружелюбно.
   -Это не для нас, это для него,- и я вынул из кармана букетик.
   Заинтересованная женщина обернулась и увидела цветы. Сначала она медленно опустила на пол уже поднятую ногу, потом так же медленно направилась к нам. И чем ближе она подходила, тем явственней проступало на ее лице выражение какой-то трепетной нежности.
   "Прости меня, Танечка!" -подумал я и протянул букетик женщине.
   -Это вам из наших теплых краев.
      Она взяла цветы так, как ювелир взял бы какое-нибудь роскошное колье времен Людовика Шестнадцатого, поднесла к лицу и тихо проговорила:
   -Весной пахнет! -и, подняв на нас глаза, смущенно улыбнулась полным рядом стальных и золотых зубов.
   Конечно, ей подносили и коньяк, и вяленую рыбу, и коробки конфет, но такого подарка, я думаю, она еще не получала.
   -Я сейчас, сейчас,- забормотала она, заспешила к двери и вдруг, обернувшись к нам, спросила:
   -Может, чайку горячего с дороги?
   Через несколько минут мы уже сидели в ее крохотной каморке, на тумбочке в углу весело высвистывал чайник, на тарелках лежали аккуратно нарезанные плавленые сырки и полукопченая колбаса - вечные спутники командировочного, а в центре стола стоял букетик, уже освобожденный от стягивавших его ниток, обрамленный любовно расправленными темнозелеными листиками с красноватыми пятнышками, и победно реял над столом запах цикламенов, запах весны и надежды.