В свете внимания, 3. 2. Комментарии Мак Мага

Это было странностью и эту странность я неосторожно не принял в оборот общих наших с Эйр событий. Меня  болезненно и навязчиво развлекало то общее, за которое я  держался (по воспоминаниям хорошего соотношения между мной и девушкой), что имело потенциал быть настолько теплым и общим для нас с Эйр - я думал, это разовьется во что-то.
"Ведь она так не дурна, не дурна очень даже, даже если учесть моё честное чувство к Аннушке".
"Разовьется во что-то  очень интересное..." - Я думал так.
- Ну, теперь, - сказала Эйр, глядя на раскрывшийся перед нами дальний силуэт огромного чёрного  здания, - нам следует идти туда!
 Оно (здание) гранями своими, грандиозно, как скалы сил, на кои мы вступили, так же грациозно выделялось под сюралистическим фонарем блескающего месяца.
 Мне нельзя было не заметить и невозможно было отказаться, не следовать советам,  велениям моей горе-спутницы, - всему тому, что с нами дальше обойдется.
Хотя я многое предчувствовал,  но не мог, не мог и не умел безусловно, и буквально не мог ( или всё же не умел) противоречить Спокойствию, что восстало в моей душе.
Да и что дальше с нами произойдёт ( с тобой и мной) - разве это предскажешь, а?
И верным в том, моем, случае было, - и я, и она чувствовать  Спокойствие - резолюция в резолюцию - нам нечего было предъявлять  друг другу излишним, хоть пласты и пусть горы недоразумений - все  то тщетное, ничтожное по сравнению, как мы чувствовали друг друга, и обстоятельства чувствовали, чувствовали сами себя, где мы теперь все столкнулись.
Общее живящее умиротворение, присутствие духа - каждый для себя отдельно: вещи, события и мы - живые.
 Эйр тронулась вперёд,  я - за ней.
Я нес на плечах  огромный, объемный груз - неврастения, - нечто похожее на большой бумажный ком или куб, едва заметный в своём собственном весе, но для меня он был ощутим.
Моё  тело, тащущее этот пятнадцатимиллиграмовый груз мне был велик, но не тяжел физически. Выдавало - к безнадобостному сожалению - со стороны, что я, действительно,  тащил нечто за спиной.
 Эйр на этот счёт, оглядываясь, просила не горбатиться.
- Ты так не дойдешь, - сетовала.
Я же не мог идти дальше никоим способом, ну, больше никак! И как мне разъяснить данную позицию по данному вопросу? Я молчал, я шествовал,  я - как был способен.
Чародейсткое спокойствие мною и ею руководило  дальше.
Мы шли-шли. Между собой - некоторыми товарищескими советами простой человеческой поддержки разговаривали.
 Чёрное здание на Каменном стояло отдельно от  скалистой местности искусственного этого хаоса.
Под ногами, как если бы тысячи лет металлическими кирками, сантиметр за сантиметром площадь в десятки метров вокруг этого здания выбивали, выравнивали в миллиметр абсолютного нуля уровня горизонта какие-нибудь нанятые работники,  поражало своим перфекционизмом в характере их создателей и их архитектора.
Глубокий, насыщенный темными водами неба и земли, темно-серый базальт скользил прям-таки под ногами,  как если бы мы шли по ледяному,  запекшемуся в пепле каких-то фантастических   действий Кого-то  или Чего-то, идеальному катку.
Когда до здания оставалось около сотни шагов, Эйрен оживилась,- ожила красками ее беседа, - это больше был монолог и почему-то  мне показалось, как исповедь.
 - Одно время, - говорила она, - мне представилось, что я таю или чем-то исхожу кроха за крохой, песчинка за песчинкой, вот, как на том берегу, на том живом берегу,  который мы с тобою  покинули сегодня. Воображение моё  рисовало одинокость во всём распространяющуюся,  да, распространяющихся и занимающих все это моё пространство  ума. Мне просто не было о чём  думать. как только об одном - навалившемся на меня одиночестве в купе всей этой прекрасной толпы.
В купе всей этой прекрасной толпы, заодно (здесь и сейчас) я перестала себя ощущать  родственной. Какой-то фон, да, кстати, я хочу тебе сказать об этом непременно, - фон...
Мы из минуты в минуту всегда живем каким-то  фоном, даже не спорь со мной!
Это если ты вдруг замолкнешь, то этот Фон объявляется. И в моём случае, когда меня спрашивали: почему я грущу - они (прекрасная толпа) всегда и стопроцентно ошибались. Я не грустила, вовсе нет! Напротив,  или что-то там внутри было наполнено, или атмосфера Чего-то огромным в ауре, захватившей меня, этим именно настроением Фона.
И кто бы, и  что бы не вмешивалось в границы моего нового сознания, нет - все одно, все одно - фон лишь притихал, знаешь ли.
Знаешь ли, как крутишь настройку каналов радио: шум белый, шум серый, а потом вновь попадаешь на свою волну. Ух ты!
Увы или к счастью, знаешь ли, но нет (если ты вдруг подумаешь, а эта мысль сейчас пришла к тебе) - я не слышала никаких голосов, однако...
И здесь Эйр прервалась. Она остановилась и поглядела в мои глаза  глазами, - смешливыми,- своими точно, как я помнил ее - Эйреной.
- Когда два человека в отношениях помогают друг другу (дружба ли, любовь, партнерство) быть собой, настоящим собой. Когда рядом с вами тот, кто видит в вас больше, чем вы сами способны увидеть, кто верит во все лучшее, что в вас есть даже тогда,  когда вы сами в это не верите, и даже тогда, когда вы сами от себя отворачиваетесь, - я где-то слышала это. И это сейчас с нами, вероятно, там, - она кивнула в сторону Каменного, - там с нами случиться. Ты готов к этому?
Я не понимал точно её слов, но представить себе можно было что-то...
Мы минули ещё некоторое расстояние и оказались на пороге того Каменного.
Если сказать - я не желал, меня отворачивало войти в чёрное дышло входа холодного, ледяного приглашения, в тот дом - это не сказать ничего.
Во мне кричало криком сотней голосов, как перед каким-то  экзаменом, когда всё  вдруг наваливается тебе в память, только не то, что требуется. Но и это "требуется": насколько оно было требуемым - тот ещё  вопрос!
Эйр была спокойна, когда делала последние шаги в чёрное  пространство призыва. Я же испытывал оторопь.
"Ещё,  - шептал я себе, - ещё  немного".
"И что - немного?"
" Здравствуй, одиночество?"
Но я не чувствовал никакого Фона. Я чувствовал Солнце. Солнце в моей жизни и никакого Одиночества.
"Это паранойя!" - Так подумал я о ней (Эйр).
Она могла сидеть где-нибудь  в какой-нибудь  закутке и глядеть в глухую стену. И каменные цветы из окна её освещало моё (моё!)  Солнце.
 Моё  Солнце! И я - не то Одиночество,  что она хочет навязать мне.
Я проникся конкретными, здравыми вопросами: как нам,  черт, отсюда выбраться? И какого хвоста мы сюда премся!?
- Ну?! - Крикнула Эйр мне из темноты, - ты идёшь?
"Ага".
- Боишься?
Этот вопрос снова показался из той Эйрен, которую я знал раньше, - на том, нашем берегу, и я ступил вперед.
***
To be continued