Пушкин. Поэтические обороты. О люди! Люди!

Погибшего, но милого созданья

Его довольное лицо
Приятной важностью сияет

Трике, догадливый поэт

Дитя расчета и отваги,
Идет купец

Все в них так бледно, равнодушно

Развратников разгульных собеседник!

Но все ж есть
Еще простые души: рады таять
От женских слез и слепо верят им

Чудак печальный и опасный

Созданье ада иль небес,
Сей ангел, сей надменный бес

Что ж он? Ужели подражанье,
Ничтожный призрак

[Что ж он?] Чужих причуд истолкованье,
Слов модных полный лексикон?..
Уж не пародия ли он?

Сестра моей печали и позора

Где этот пасмурный чудак?

Тупых, привязчивых судей

кокеток богомольных

холопьев добровольных

Любовник бранной славы

Как полк, вертеться он судьбу
Принудить хочет барабаном

Сыны любимые победы

Стеснивший весь себя оградою законной.

Финский рыболов,
Печальный пасынок природы.

Мод воспитанник прилежный

Он сердцем милый был невежда

Мрачное чело,
Угрюмой, злой молвы печальное зерцало.

холод гордости спокойной

В них жизни нет, все куклы восковые

Воображает очень живо
Хозяйки взор красноречивый.

Довольно круглый, полный стан

Выходит Петр. Его глаза
Сияют. Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен.
Он весь как божия гроза.

Могущ и радостен, как бой.

Среди тревоги и волненья
На битву взором вдохновенья
Вожди спокойные глядят.

С душою, полной сожалений,
И опершися на гранит,
Стоял задумчиво Евгений

притворным хладом
Вооружать и речь и взор

Его больной, угасший взор,
Молящий вид, немой укор

мой Евгений,
Не уважая сердца в нем,
Любил и дух его суждений,
И здравый толк о том о сем.

Бывало, он трунил забавно

Как он умел казаться новым

Цель жизни нашей для него
Была заманчивой загадкой,
Над ней он голову ломал
И чудеса подозревал.

И ум его в сужденьях зыбкий

Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли.

Зато и пламенная младость
Не может ничего скрывать.
Вражду, любовь, печаль и радость
Она готова разболтать.

Свою доверчивую совесть
Он простодушно обнажал

[Евгений] Был должен оказать себя
Не мячиком предрассуждений,
Не пылким мальчиком, бойцом,
Но мужем с честью и с умом.

трусов злых

Среди лукавых, малодушных,
Шальных, балованных детей,
Злодеев и смешных и скучных

Кто жертва чести боевой,
Кто почечуя, кто Киприды

Мальчишек радостный народ

Люблю я бешеную младость,
И тесноту, и блеск, и радость

Умел морочить дурака
И умного дурачить славно

Умел он весело поспорить

[он умел] Порой расчетливо смолчать,
Порой расчетливо повздорить

Старик отец один сидел
И на погибшую глядел
В немом бездействии печали

Себя казать, как чудный зверь,
В Петрополь едет он теперь

-- Как талью носят? -- Очень низко
Почти до... Вот до этих пор

Врага веселый встретить взор
И смерти кинуться в объятья

Бежит туда, где ждет его
Судьба с неведомым известьем
Как с запечатанным письмом.

С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре.

Возбуждать улыбку дам
Огнем нежданным эпиграмм.

Меж ими все рождало споры
И к размышлению влекло

Под вечер иногда сходилась
Соседей добрая семья,
Нецеремонные друзья

им расточены
Порой тяжелые услуги
Гостеприимной старины

Обряд известный угощенья

И проклинает их досуги,
Их неожиданный приезд
И продолжительный присест.

Привычка отразила горе,
Не усладимое ничем.

Гадает старость сквозь очки
У гробовой своей доски,
Все потеряв невозвратимо

Наследников сердитый хор
Заводит непристойный спор

Чтенью предалася
Татьяна жадною душой;
И ей открылся мир иной

И запоздалые наряды,
И запоздалый склад речей;
Московских франтов и цирцей

по родственным обедам
Развозят Таню каждый день

Текут невинные беседы
С прикрасой легкой клеветы

в отплату лепетанья,
Ее сердечного признанья
Умильно требуют оне

Но всех в гостиной занимает
Такой бессвязный, пошлый вздор

Они клевещут даже скучно

В бесплодной сухости речей,
Расспросов, сплетен и вестей
Не вспыхнет мысли в целы сутки,
Хоть невзначай, хоть наобум

Один какой-то шут печальный
Ее находит идеальной

смесь чинов и лет.

В благом пылу нравоученья
Читал когда-то наставленья

Вот крупной солью светской злости
Стал оживляться разговор

Тут был, однако, цвет столицы,
И знать, и моды образцы,
Везде встречаемые лицы,
Необходимые глупцы

Как твердо в роль свою вошла!

Как утеснительного сана
Приемы скоро приняла!

в сей небрежной
Законодательнице зал?

Какое горькое презренье
Ваш гордый взор изобразит

В тоске безумных сожалений
К ее ногам упал Евгений

Его больной, угасший взор,
Молящий вид, немой укор,
Ей внятно все

Среди вседневных, модных сцен,
Учтивых, ласковых измен

Страдалец мыслит жизни нить
В волнах чудесных укрепить,
Кокетка злых годов обиды
На дне оставить, а старик
Помолодеть - хотя на миг

Да, на бароновых похоронах
Прольется больше денег, нежель слез

И льстится жатвою богатой

Бокалы пеним дружно мы

И ласками (прости меня, господь)
Погибшего, но милого созданья

И, заварив пиры на славу

Так своеволием пылая,
Роптала юность удалая

И бога браней благодатью
Наш каждый шаг запечатлен.

Томясь в бездействиии досуга

И в жизни не могла тревога
Смутить его сердечну лень

своей невольник доли

Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой

Как женщин, он оставил книги



[О городах] Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы перед идолами клонят.

Нам просвещенье не пристало,
И нам досталось от него
Жеманство, - больше ничего

Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины

А ныне все умы в тумане

Однообразная семья,
Все жадной скуки сыновья.

В мертвящем упоенье света,
В сем омуте, где с вами я
Купаюсь, милые друзья!

И даже глупости смешной
В тебе не встретишь, свет пустой.

в пустыне,
Вдали от суетной молвы

Среди досадной пустоты
Расчетов, душ и разговоров,
В сем омуте, где с вами я
Купаюсь, милые друзья.

Макарьев суетно хлопочет,
Кипит обилием своим

Вокруг ручьев его [Машука] волшебных
Больных теснится бледный рой

Там хлопотливо торг обильный
Свои подъемлет паруса

Там все Европой дышит, веет

Язык Италии златой
Звучит по улице веселой