Суд над Стефаном Малларме

 
(Суд за пустоту белого листа)

Персонажи:
Я — старый классик, что пишет и судит (рассказчик)
Судья (голос букв)
Стефан Малларэ (подсудимый — поэт)
Белый Лист (свидетель)
Чернила (заявитель)
Молчание (присяжный)
Читатель (наблюдатель)

(Зал — театр без декораций. На сцене стол, на столе — лист. Свет — похож на резкое ожидание.)

Я (входя, как тот, кто знал все слова):
Я стар и молод одновременно: я — тот, кто видел, как слова умирают от страха и как оживают от пустоты.
Сегодня суд. Сегодня на скамье — не поступок, а состояние: белота. Сегодня судят того, кто любви к пустоте научился — Стефана.

Судья (тихо, как шепот между строк):
Обвинение — преднамеренная тишина, сокрытие смысла, преступление против сообщества знаков. Чем ответишь, Малларэ?

Малларэ (медленно, как капля, которая становится вселенной):
Я не скрывал — я развернул пространство.
Пустота — не преступник; она — комната, где могут родиться слова.
Вы судите меня за то, что оставил место для встречи буквы и думы.

Чернила (рвущим голосом, густым):
Мы — следы. Он дал нам свободу пустоты, а мы — не благодарны:
Бумага молчит. Мы тяготеем к образу и плачем, что не нашли его.
За что такая похвала тишине? За что праздник незаконченности?

Белый Лист (безмолвно, затем шепотом, в котором слышится весь свет):
Я — не пустота. Я — обещание.
Кто считает меня вином, забыл о чаше. Я держу вероятности, как солнце держит снег.
Он дал мне право быть — и тем самым дал право говорить всем тем, кто еще не спросил.

Молчание (присяжный, единогласный, голос как пауза):
Мы — присяжные, мы — паузы между ударами сердца.
Судить пустоту — значить не понимать ритма.
Тот, кто боится паузы, никогда не слышит музыку.

Читатель (из дальнего ряда, с дрожью):
Но мы требуем смысл! Мы хотим держать слово в руках, как птицу.
Что с нас, если вечно ждать? Что с нас, если платформа пустая?

Я (подхватываю, как учитель):
Читатель, ты платишь за ожидание тем, что не знаешь: на белом листе мир не создан — он предложен.
В этом — не преступление, а приглашение. В этом — урок: письмо не всегда долг, иногда — дар.

Судья (вздыхая так, будто перечитывает старые книги):
Приговора требуют умы, не сердца. Закон требует знака, не звонка тишины.
Что поставить в записи суда?

(Паузa. Свет стягивается на лист. Белый Лист — почти слышим.)

Малларэ (без оправданий, с улыбкой прощения):
Я был преступлен к мысли: позволить видеть белое, не заполняя его.
Мой грех — оставлять двери распахнутыми. Моя вина — вера в зрение, которое приходит позже.

Судья (письменно, как будто ставит точку, но ставит запятую):
Приговор: не кара, а признание.
Объявляю: виновен в том, что сделал пространство священным.
Наказание — свобода: являть пустоту в школах, чтить тишину в буквах, учить детей ждать.
Пусть каждый студент и каждый читатель проходит этот суд как урок: мир иногда просит молчать, чтобы научить слушать.

(В комнате — аплодисменты, похожие на дыхание. Белый Лист дрожит, как небо перед утренней подписью.)

Я (закрывая книгу, что называется жизнью):
Пусть так. Суд — не конец. Это приглашение быть смелее: смотреть на белое, как на начало.
Если школам нужна книга, пусть возьмут дело о пустоте.
Если институты ищут шедевр — пусть изучают, как молчание становится голосом.

(Свет гаснет. На столе остается только лист. Он не пуст — он ждёт.)

Конец.
(с) Юрий Тубольцев