На крыльях Air France

Моя милая девочка, мне захотелось тебе написать. По прошествии стольких лет. Мне  пока не совсем понятно это стремление, тем более что я не уверена, даже более чем, что ты когда-нибудь это прочтешь.. но дело наверное совсем не в этом.

Если вдуматься и немного поразмыслить о реальном положении вещей в моей вселенной, взглянуть прямо и трезво на то накопившееся «я», на всю кажущуюся важность и необходимость текущих бесконечных дел и задач, возложенных мной на меня, если отодвинуть в сторону этот груз, который мной вовсе не является, то в дверном проеме, при дневном свете захочется увидеть что-то еще.
Что-то неуловимое, быть может когда-то мной забытое, что ускользает, прячется от толпы, возни и громких маршей, слепнет от яркого света. Что не всегда доступно нашему обычному восприятию и в обычном мире похоже на мелкую, еле заметную рябь на воде или легкое шевеление задернутых штор.
Быть может через письма к тебе, через эту невидимую связь, столь важную для меня, мне удастся снова вспомнить и почувствовать самые простые и понятные явления бытия, ощутить их легкость и ясность. Вслушиваясь в тишину и замечая скрытое снаружи и внутри меня.
Вряд ли ты сейчас меня поймешь, тем более что я и сама не совсем в курсе, но это не важно, может потом, когда-нибудь.

Тебе вот-вот исполнится 10 лет и я, как и каждый раз к твоему Дню рождения, лечу  на крыльях Air France, чтобы увидеть тебя, обнять, поздравить с первым юбилеем и провести с тобой этих пару дней. Вот где на самом деле у меня открывается третий глаз. Так сложилось, что мы с тобой живем в разных странах и мало того, с каждым годом ты все больше превращаешься в настоящую парижанку. Милую, еще немного стеснительную, нежную.. Твой французский прононс завораживает и вызывает каждый раз желание остановить это мгновение, -вслушиваться, всматриваться, ловить каждое движение, жесты, мимику совершенно далекого от меня детского мира.

Air France подрагивает в воздушных ямах, но довольно сносно. Вокруг меня свободолюбивые французы. Моя соседка со старательно нататуированными руками, устроившись на своем месте у окна, сразу же впадает в спячку, - просто роняет голову на плечи и затихает. А чуть позже становится настоящей фурией -  что-то взволнованно ищет, поворачиваясь и кружась вокруг кресла, где места для таких манипуляций вообще нет, -но кажется так и не находит, потом громко и долго сморкаться в салфетку.. и в три укуса проглатывает подоспевший от стюардесс сэндвич с сыром. В общем такую мадам в возрасте, как я, это могло бы раздражать. Но.. не на того напали, все это вызывает лишь легкое любопытство рядом с моим слоновьим спокойствием. «Спокойствие, только спокойствие..» вспоминается Карлсон, что жил на крыше в далеком моем советском детстве.

Предвкушение скорой встречи с тобой вызывает легкую, слегка глупую улыбку и волнение. Не знаю что это, может просто не хочется слезных причитаний от сильной радости. А ребенок разве знает, что от радости можно причитать и плакать.. может и знает, но лучше не рисковать. Надо как-то собраться и порадоваться без фанатизма, без этой тяжелой грусти от возникающего в такие моменты ощущения одиночества и покинутости. Ведь она, ради которой я здесь, и которой вот-вот стукнет 10, здесь совершенно не при чем.

Париж - mon а mur - встретил меня километровыми пробками в несколько рядов и беспрерывной, отовсюду льющейся без пауз французской речью. На лице моем легкая, слегка глупая улыбка..